Крещендо

      Утро выдалось на удивление дерьмовым. Да, дерьмовым, это слово просто идеально описывает внутреннее (и внешнее) состояние Сергея. Даже кожа, которую пересадили после ожогов уже как двадцать с лишним лет назад и которая уже лет пятнадцать как не причиняла беспокойства, этим утром неприятно зудела и дарила незабываемые ощущения стягивания; голосовые связки, уже долгое время служащие самым бесполезным атрибутом его тела (даже аппендикс полезнее, честное слово), неприятно тянуло.       Раздражало даже русское имя, которым мужчину когда-то нарекла мать. Нервировало больше, чем «Тиран», которым его за глаза называли подчиненные в полицейском участке, и к которому он, если честно, уже привык.       Его брат, Эдди, недавно переехал в свое любовное гнездышко, которое создал с Вейлоном Парком, штатным программистом, оставив родительский дом на заботу сводного брата. Не то чтобы Сергей был против, но дом казался слишком огромным для одного. Пустота в нем чувствовалась так же, как в первые дни после смерти родителей и возвращения братьев после длительного нахождения в больнице.       Проще сказать, что каждое утро после злополучной аварии было дерьмовым. Еда, приготовленная Эдди, была дерьмовой, школа, а впоследствии и академия с работой — дерьмовые, личная жизнь — дерьмовая. Да, «Тиран» ему подходило намного больше, чем «Сергей».