Молочные зубы

      Вечер встречал неблагоприятной погодой, а Сокджин с недовольной миной на лице. Ким подозревал, даже не так, он знал, что альфа спрашивает номер квартиры не просто так. Так что видеть улыбающегося ребенка перед своей дверью было не удивительно. Разве что чуть-чуть, потому что Джин воистину считал, что настолько наглых людей не существует в природе. Но нет, существуют еще более наглые, пример тому Чонгук, который продолжал настойчиво стучать в дверь, из-за чего на лестничную клетку вышел тот самый сосед-знакомый-Сокджина-альфа-нельзя-верить. — Слушай, если тебе не открывают, то либо не хотят видеть, либо никого нет. Перестань уже. — Хочу и стучусь, квартира же не твоя.       Так звучало начало их ссоры, так как продолжение было уже с трехэтажными матами, угрозами, отборными оскорблениями от обеих сторон. Удивительная чуйка на то, что альфы сейчас закончат словесную перепалку и начнут физическую пиздилку вывела двух омег из их убежищ, то бишь квартир. Только если одна пришла успокаивать альфу, уводя в дом, подальше от «ненормальных подростков», то другая… — Чон, имел я твоего брата и его соревнования по танцам в рот, Чонгук. — кричит на несколько децибел громче, чем оба альфы, Сокджин. Площадка между квартирами погрузилась в тишину, которая звенела в ушах. Омега действительно хотел помимо первой фразы осыпать Чона ругательствами, которые мыслимы и немыслимы, но он забыл, что именно хотел сказать.       Брюнет приоделся по случаю прихода в дом к омеге, поэтому на нем была излюбленная бежевая джинсовка Тэхена, а под ней черная облегающая футболка с классическим круглым вырезом. Внизу шеи красовалась тонкая полоска чокера с украшением посередине, это было что-то напоминающее шармы на браслетах Pandora, только было видно, что это бусина из магазина «Все по 36». На руках расположились кольца, абсолютно симметрично, за исключением одного из них на большом пальце. А снизу были прямые светло-голубые джинсы, которые подвернули снизу ради показа голых щиколоток. — Можешь попросить своего друга вести себя более тихо? — вежливо попросила омега, уже «запинав» своего молодого человека внутрь прихожей. — Без проблем. — дверь хлопает, заявляя о том, что теперь парни остались наедине. Чонгук в образе цацы, ебущей всё и всех одним взглядом, и Сокджин в пижамной футболке с огромным брокколи посередине — В смысле без проблем? — Джин наконец посмотрел на лицо Гука, отмечая в нем некоторые изменения — Ты накрасился? Стоп, ты проколол септум?! — омега резко наклонился к лицу Чона, ожидающего подобной удивленной-разъяренной реакции от истинного       Чмок. «Пизда рулям», — сразу пронеслось в голове Сокджина, так как он понял к чему эти изменения и что за ними последует. И, как бы не было обидно признавать, малыш Гугу действительно исчезает в его глазах. Он увидел новую сторону Чонгука, уже выросшего парня со сформировавшимся собственным мнением. Именно поэтому он стоит и блистает своим макияжем, подчеркивающим его природную красоту. Джин слукавит, если не признается, что такой альфа действительно вызывает мурашки на теле своим видом, поэтому просто молчит, не спеша с принятием решения. У парня сбриты виски, и прическа такая же, как у любимого актера Сока в лучшие годы. — Я пытаюсь не материться, но чувствую, что у меня нет сил на это. — натянутая улыбка появляется на лице отошедшего подальше от Гука. — Я же просто чмокнул. — Чонгук улыбнулся, еле сдерживая смех. То что говорил старший, как он это говорил, воистину не могло оставить его равнодушным — Просто не делай так больше. Я чувствую себя неловко от подобных выходок в общественном месте. Только что мои соседи ушли, а если бы вышли из квартиры другие? — То есть целовать в квартире тебя можно? — Будешь есть? — переводить тему беспалевно не получалось, впрочем, это было незачем. Джин ретировался в квартиру, оставив входную дверь открытой, как бы намекая, что Гуку следует идти за ним. Остановившись в гостиной, Ким взял ведерко подтаявшего мороженого. Гук разувался в прихожей, поэтому есть время убрать следы сладкого преступления и следы того, что Сок является свиньей в теле человека. Скомканный плед на диване был перенесен на его спинку, три грязные кружки из-под чая, кофе и воды стали жителями раковины, а мультсериал на телевизоре исчез, оставив свое место дорамам. — У тебя красиво. — брюнет плюхнулся на диван, ударяясь о спинку головой — Ахщ! — он начал тереть место ушиба, чтобы на нем не появилась в дальнейшем некрасивая шишка — Аккуратнее, мне еще сдавать эту квартиру. — Джин сел рядом, поставив перед ними две кружки чая — Сдавать? — Она же съемная, я ее рано или поздно сдам, возможно квартплату поднимут, возможно хозяину она понадобится. — Сок отпил горячий напиток, а после сморщил нос из-за того, что ошпарился — Я бы с удовольствием съехал отсюда еще неделю назад, чтоб на тебя не натыкаться, но дом близко к учебе, так что… Риск — моя жизнь. — чтобы Гук не воспринимал всерьез эту фразу, Сок отшутился глупой фразой в самом конце. Это всегда помогало — То есть, ты всегда готов покинуть место обитания? — Да. — Не знаю круто это или нет, но определенно неоднозначно. Ты закончил учебу, но все еще планируешь жить здесь? — Да — Ты налил мне свой любимый чай? Это же смородина с мятой? — Да. — И все-таки та фраза значила, что я могу тебя целовать в стенах дома? — как бы невзначай спрашивает Гук, решив, что трех ответов «да», услышанных от Джина уже хватит для того, чтобы он по инерции ответил то же самое — Да. Стоп, то есть нет. То есть пошел нахуй, Чон, я не собираюсь оправдываться, я старше тебя, и это ты должен передо мной оправдываться за свой секрет в виде пирсинга! — Ким стукнул ладонью по столу и ушел на кухню, на другой диван.       Как гласит древнекитайская мудрость, если один диван занят мудаком, то займи другой. Поэтому Джин сидит на потрепанном жизнью диване, прокручивая в голове мысль, что без телефона строить обиженного он сможет меньше пяти минут, а с ним это время возрастет в зависимости от процента зарядки. — Сок-а, не злись, — Гук стоит позади, улавливает секундное напряжение в мышцах на плечах Кима взглядом — я усвоил урок, больше не буду приставать и целовать тебя, — макне как-будто мурлычет эту фразу, больно она была тягуча и сладка на слух. Но только договаривая слово «тебя», он огибает спинку дивана и тихо шепчет на ушко старшему, опаляя горячим дыханием пирсинг в нем — в общественных местах.       Это действие вызывает у Сока еще большее негодование, чем последний вопрос. Поэтому блондин поворачивает голову вместе с корпусом, чтобы укоризненно взглянуть на соулмейта, однако планы меняются. Код красный. КОД. МАТЬ ЕГО. КРАСНЫЙ. Хитрый прищур оленьих глаз, приподнятые в усмешке уголки рта, еле видные ямочки на детских щечках, слегка приподнятая правая бровь, спрашивающая «Ты что-то хотел сказать?». Чума, Война, Голод и Смерть нервно курят в сторонке, ибо Джин считает, что персонажи последней главы нового завета не настолько смертоносны, как Чонгук на данный момент. Если это и была бы последняя глава чего-то, то последняя глава «ломающегося, как целка, потому что он и есть целка, Джина». Гук не решается прервать зрительный контакт с Соком, хоть и наклоняется еще ближе. Он планирует выиграть эту битву взглядами, и делает это.       Выигрыш в этом сражении не должен быть великим, его вообще не должно быть, но не для брюнета, везде извлекающего выгоду. Именно так губы Чона накрывают не такие уж и чужие губы. Ставки слишком велики, чтобы Чонгук всего лишь прикоснулся к запретному плоду, это все равно что лизнуть запретный плод и быть изгнанным из райского сада. Как говорил его отец, если и воровать, то миллиарды, поэтому Гук углубляет поцелуй, пользуясь расслабленностью соулмейта. Получив укус в язык, так как Киму не нравилось это вторжение в личное пространство без спроса, Чонгук не отстранился, это острое ощущение боли не отталкивает его, даже наоборот.

«Чертово половое созревание»

— Целоваться ты не умеешь. — со сбитым дыханием говорит подросток — Просто этот поцелуй был неожиданным, — оправдывается Джин, сам не понимая зачем делает это — А если мы повторим, то ты типа научишься?       Джин сдвинул брови к переносице. Чонгук определенно знал, как можно задеть самолюбие большинства людей старше тринадцати лет. Поэтому, Сок поменял свое неудобное положение на диване, повернувшись и встав на обивку коленями. Их лица оказались напротив друг друга, но на разглядывание таких мелочей, как родинки, Джин не оставил времени. Азарт мог испариться в любую секунду, что собственно и сделал. Как только языки сталкиваются, то Ким обжигается об это действие и хочет отстраниться, но руки подростка не дают сделать этого.       «Ничего плохого не случится, если я пойду у него на поводу один раз»       После того, как Джин решает не нарушать идиллию в их тихом мире, где слышно лишь тихое мычание, сбитое дыхание и хлюпающие звуки, Чонгук перемещает руки на его бока, давая старшему возможность разорвать поцелуй, но он не делает этого. Сам. По телу подростка расползается приятное ощущение маленькой победы, хоть это и не признание в чувствах, но говорит о многом. Спустя некоторое время, когда у Джина уже начали побаливать губы, он отстранился, выдыхая изо рта горячий воздух.       Чонгук смотрит пронзительно, смотря на реакцию хена, которой нет. Он просто часто дышит, избегая лишнего контакта между их взглядами, даже не убирает руки с шеи Чона, которая уже покрылась на том месте маленьким слоем пота то ли от жары в комнате, то ли от мокрых ладоней Джина.

«У него до сих пор потеют ладони при волнении», — Гугу не перестает умиляться этой физиологической особенности.

— Я люблю тебя, хен.