Молочные зубы

— Я люблю тебя.       Сок, сам того не ожидая, отодвинулся назад после услышанного, встречая своей тазовой косточкой преграду, довольно острый угол стола. Но этот стол из икеи за несколько тысяч не заслужил никакого внимания с его стороны, что не относилось к бесплатному признанию в любви от Чонгука. Блондин перебирает всевозможные признания в чувствах, но в них фигурировали лишь «симпатия» и «нравишься», а если и было слово «люблю», то лишь в шуточном контексте. Хотя, не исключено, что в его годы память медленно, но становится хуже. А если брать в оборот еще и множество заболеваний, при которых страдает отдел мозга человека, отвечающий за память… С везением старшего, он станет одним из двух людей на планете за год, получившим болезнь Альцгеймера. Ким буравит Чонгука взглядом, ожидая того момента, когда Гук улыбнется и скажет: «Это была шутка», но этого не происходит через десять секунд, даже через тридцать. На минуте Сок признает, что это все-таки не розыгрыш, так что можно сидеть на столе и дальше, кто знает, мало ли он станет ака парни во время призыва в армию? Испарится. — Что? — Я люблю тебя? — кажется, что Чонгук говорит это с вопросительной интонацией — Не знаю, что именно меня привлекает в тебе, потому что невозможно выбрать что-то определенное. Я люблю каждую мелочь в тебе. — Единственная мелочь, которую ты должен любить, — это ты.       Сокджин быстро находит ответ на слова соулмейта, через несколько секунд, однако при этом ощущает себя той самой маленькой девочкой десяти лет, которая получила доступ в интернет. И несмотря на бесконечное количество возможностей первым ее вопросом, заданным браузеру, был: «как красиво послать человека». Ну хоть не сказал «рот будешь открывать у стоматолога», и на том спасибо. — Если ты не заметил, то я не был в тебе. Один из этой комнаты. — Но разговор идет о другом, прошу не переводить его в другое русло. — Значит тебе нравится говорить о любви? — Гук улыбается довольно и отходит от дивана — Пойдем домой, уже поздно. Позже продолжим.       Джин не решается спорить, поэтому отправляется в свою комнату с целью переодеться во что-то более приличное, чем пижама с овощем. Однако когда он возвращается, то Чонгук смотрит на него взглядом «зачем?», и в голове поселяется сомнение в том, что ему следовало это делать. «Ну, это же всяко лучше, чем выглядеть на фоне школьника многодетной мамой, у которой тройня», — проносится в голове Джина, горделиво поправляющего белую обтягивающую футболку на своем теле.       Когда парни покинули квартиру и идут по все еще оживленной улице, один из них, а именно альфа, вспоминает об одинокой собаке, с которой никто так и не погулял сегодня. Возвращаться домой к, скорее всего, злой Чиби не хотелось, но выбора не было, Чон там жил. Поэтому сразу после открытия дверей, Чонгук был готов стать жертвой атаки двенадцати килограммового корги. — Малышка, сейчас сходим погулять. — произносит брюнет после чего подхватывает животное на руки — Сейчас же поздно, проблемы можно по щелчку пальцев найти. Может я схожу? — Я не Танос, — доносится с площадки между квартирами измученный голос, а следом раздается хлопок входной двери       Джин вновь решает для себя промолчать и не разводить споров на пустом месте, поэтому он игнорирует непонятную ему фразу и решает расслабиться, пока у него есть на это время. Поставив обувь в дальний угол обувницы, ближе к кроссовкам Чонгука, Сок проходит дальше по коридору и расстегивает ремень на джинсах. Он оборачивается через плечо, осматривая входную дверь, словно ожидая ее открытия снаружи, кажется, паранойя не сдает позиций в его жизни. Но абсолютная тишина свидетельствует тому, что Чон не собирается заходить сейчас, более того, лифт с парой детей уехал. И никто не потревожит старшего в ближайшие пятнадцать минут.       Ким садится на диван в гостиной и вдыхает полной грудью. Очевидно, что эти несколько дней даются ему с достаточным трудом. Что остается делать с полуторами неделями он не понимает. Хочется скрыться с глаз долой, в другой город, страну, ну или для начала на другую улицу. Глаза закрываются сами, а воображение рисует картинки того, что могло бы случиться на том самом диванчике на кухне, если бы Сок не оторвался от губ младшего — Пиздец. — почти сразу же взвывает он, жмурясь. Джин не жалеет о содеянном, это медленно подкравшееся осознание того, что Киму хочется еще и не только поцелуев.       Рука сама тянется к пуговице на слишком обтягивающих бедра джинсах. Но Сокджин не противится ее воле, просто откидывает голову на спинку дивана и закусывает нижнюю губу, принимая свой порыв «подрочить» как должное. Мастурбировать на воспоминания о поцелуе — это смешно, а делать то же самое, но на воспоминания о поцелуе со школьником — это аморально. Сока не сильно заботят эти различия, ведь никто не узнает о том, что он будет делать сейчас. Его намного больше волнует сладкая нега, растекающаяся в районе легких, от еле ощутимого соприкосновения подушечек пальцев с кожей на лобке. Короткие волосы колят мягкую кожу на ладони, но Киму все равно, ведь его рука уже пропадает под резинкой боксеров, делая плавные движения по всей длине для доставления большего удовольствия, а не мимолетного оргазма.       Вторая рука позорно прикрывает глаза, словно если кто-то зайдет в дом, то не узнает сидящего на диване Кима с расстегнутыми штанами и разведенными ногами. Задевая ногтем уздечку, Джин задерживает дыхание на несколько секунд и ощущает, как естественная смазка потихоньку вытекает наружу. Сок буквально ощущает, как она впитывается в тонкую ткань нижнего белья, а затем и в джинсы, что явно оставит некрасивое пятно на его заднице. Желание получить оргазм до прихода младшего, дабы не повторять конфузы минувшего времени, давит на Сока. Но он сам знает, что делать это в гостиной было достаточно глупой мыслью, а рассчитывать на то, что он еще сможет тут исполнять свои желания в мастурбации, с очень узкими временными рамками, еще глупее. Движения рукой ускорились, появились редкие толчки бедрами в такт им, заставляющие сдерживать стоны, так как голову от обычной дрочки Сокджин еще не потерял.       Конец этой вечеринки онанистов не заставил себя долго ждать, как и появление пятен на белоснежной футболке Сокджина, по глупости забывшего поднять ее хотя бы на уровень груди. Одновременно с тем, как раздался звук включающегося робота пылесоса, раздался первый и последний полустон полувскрик Кима, от испуга задевшего чувствительную точку. — Гук не говорил, что он у них работает автоматически — устало бормочет старший, уходя из поля зрения этой адской машины Дверь ванной закрылась, а на телефон пришло уведомление, которое телефон в целях безопасности скрывает. Интересно, чем этой безопасности не угодило приложение напоминающее о начинающейся течке? Так. Стоп. Кажется, телефон скрывает это действительно в целях безопасности, только не личных данных, а прекрасной задницы Сокджина от альфы, с которым тот живет 45_jinseok_19 Иди ко мне домой и принеси таблетки в красной банке. Они на кухне рядом с чайником. 22:22

JJeon._.Kook У меня собака ;) Заведу ее домой и пойду 22:28

45_jinseok_19 Гук, поверь, это не может ждать. Иначе ты можешь забыть о своем доме на ближайшие пять суток. Намек понят? 22:29

JJeon._.Kook Да. 22:29

JJeon._.Kook Какое название у подавителей? 22:35

      Взгляд Чонгука падает на несколько баночек, каждая из которых окрашена в красный, только разных оттенков. После долгого вглядывания в них до младшего доходит, что сейчас время взять телефон и написать Джину, который намного лучше знает то, что ему надо. Но ответа не следует ни через минуту, ни через две, Чиби уже собирается поцарапать обивку дивана, а Гуку не сложно взять пять мелких склянок с собой, если это поможет ему продолжать жить у себя дома. Собака скулит, когда Чон отдергивает ее за поводок от сиденья, но слишком быстро замолкает, когда видит властный взгляд парня, направленный в ее сторону. Когда дело касается его омеги, альфа готов разнести все на своем пути, если это ему помешает, таковы их инстинкты, данные природой.       Добравшись до квартиры в короткий срок, примерно за три минуты, Чонгук опускает Чибиусу на пол в подъезде и вводит пароль с третьего раза, альфа лишь немного открывает дверь, предварительно закрыв нос и рот рукой, но приторно-сладкий запах все равно попадает в легкие, оседая там. Из гостиной доносится сначала стон, а потом следуют какие-то ругательства, которые Чон, слава богу, ни разу до этого случая не слышал. Парень загоняет собаку в прихожую и закрывает за ней дверь, даже не соизволив разуться, он идет по чистому полу, уже заранее готовясь к худшему. То что он видит в комнате, заставляет его восторженно вздохнуть, забывая о миссии «не дышать» без видимых на то причин. — Держи. — джинсовка, карманы которой были заполнены полностью, оказывается в руках старшего, а одна из красных банок падает на обивку дивана и касается оголенного бедра.       Пока не поздно Чонгук ретируется к окну, распахивая его на полную. Наконец, вдыхая свежий ночной воздух, ему было все равно на то, что Ким в одном полотенце на бедрах, и что ему может стать холодно. Младший кидает бутылку воды на диван и смотрит на протянутую в ответ банку с таблетками. Подойдя, он без особых усилий открывает ее и отдает обратно, держа в руках до последнего, мало ли уронит. Впервые он видит Джина в таком состоянии душевном и физическом. На блондине нет ничего кроме полотенца прикрывающего его отличия от девушек, волосы мокрые и слипшиеся в большие пряди. Взгляд опущен вниз, судя по всему Ким и сам не хочет лишний раз смотреть на человека с другим гендером, а губы искусаны еще больше, чем были до его ухода. — Ты дрочил? — вернувшись на исходное положение, решается задать вопрос Гук — Чего? — с явной дрожью в голосе переспрашивает Сок — Я учил в биологии информацию не только про зубы, так что это помню еще с прошлого года. Течка появляется либо плавно, с усилением запаха, переменой в настроении и другими сопутствующими вещами, которых у тебя не было, — ровным голосом эксперта рассказывает Чонгук, поправляя волосы — либо ее чем-то провоцируют, например, своей половой жизнью. Твой запах был обычным, а не усиленным, так что у меня нет другого объяснения. — Шерлок, сходи в зад. — грубит Джин, не думая, что Чонгук вообще-то хочет туда сходить, но ему не позволяют правила приличия.       Альфа мельком бросает взгляд на Сока, спрятавшего лицо за джинсовой материей, и берет, пока что единственную не сопротивляющуюся сучку в этой квартире, на руки, чтобы помыть ее лапы после прогулки. Видимо, это все развлечения, которые будут у него на сегодняшний вечер, а потом попытка уснуть, когда все пропахло запахом пломбира, от которого уже кружится голова.

Лучше не придумаешь.