Country!humans: Что между нами: любовь или война?

      Это было просторное помещение. У стены рядом со входной дверью стоял комод, далее была дверь в ванную. Примерно в центре комнаты, но слегка со смещением влево, стояла широкая двуспальная кровать под балдахином. На ней вполне могли поместиться и Ханство, и Империя вместе, но юноша сейчас думал не об этом. Запястья все еще болели от веревки, а ноги дрожали, не давая обрести устойчивость. Ханство с трудом поднялся. Его тело было цело, никаких ссадин или переломов, только крылья были слегка поранены сетью, из которой он, к счастью, уже выпутался. Юноша прошелся пару раз по комнате, проверив все углы. На окне были установлены толстые решетки — не сломать и, уж тем более, не перепилить. Единственный выход, через дверь, был заперт на ключ снаружи, выбить ее не представлялось возможным, ведь Ханство не имел богатырского телосложения. Сопоставить все наблюдения было совсем не сложно: юноша застрял в доме Империи, а до каких пор, непонятно. Он сел на кровать. Мягкая перина немного провалилась под его весом. Что бы Империя не хотел с ним сделать, Ханство решил сначала залечить свои крылья, это стало приоритетом. Вскоре зашел слуга, принеся на подносе ужин. Юноша был ужасно голоден и справился с едой за считанные минуты. Поднос точно так же унесли, и Ханство, убедившись, что никто более не зайдет, снял верхнюю одежду, камзол, обувь и головной убор. Оставшись в шароварах и рубахе он подошел к окну, за стеклом в темноте ночи зеленели деревья, утром защебечут птицы, радуясь на воле. А он был посажен в эту золотую клетку. Попался на наиглупейшую уловку. Юноша прислонился синим лбом к стеклу. Он прекрасно понимал, что на данный момент лучший выход — это послушание, а вовсе не бунт. Российская Империя силен, даже слишком силен для Казахского Ханства, да и старше его, к тому же. Если взбунтоваться сейчас, последствия станут ужасными. Юноша выдохнул и вернулся к постели. Утро вечера мудренее. Тем более, он настолько вымотался, что голова уже адекватно не могла обрабатывать информацию. Ханство лег и заснул почти сразу же. А вот Империя не спал. Ему не суждено было уснуть в эту ночь. Сидя в своем кабинете над бумагами, он просто пытался отвлечься. Казалось бы, он заполучил ту игрушку, которую так хотел. Тогда почему же на душе настолько не спокойно? Этот узкоглазый юноша, конечно, нравился ему, но не настолько же, чтобы мучиться угрызениями совести! Потому утром, как только минуло время завтрака, Российская Империя ворвался в комнату Казахского Ханства. Он именно ворвался, распахнув дверь ударом, чем поверг юношу в некий шок, если не легкий страх. Империя быстро оценил, насколько крылья Ханства зажили, и данная ситуация его вполне устроила. Быстрыми шагами он приблизился к крылатому юноше вплотную, тот сидел на кровати, отчищая свой камзол от пыли и мусора. Буквально мгновения хватило Империи, чтобы прижать Ханство к постели за шею. Юноша рефлекторно попытался вырваться, бил судорожно крыльями, но только усугубил ситуацию, рука в белой перчатке лишь сжалась на его горле, заставив его почти начать задыхаться. Империя все душил его, приложив и вторую руку, пока Ханство не оказался на грани потери сознания. В глазах помутнело, когда юноша смог, наконец, дышать. Он лишь смутно ощутил, что его руки связали тугой веревкой, а его самого перевернули на живот. — Ты станешь полностью моим. Момент истины, птiцка моя~ Слащавая угроза в этом голосе протрезвила сознание Ханства. Юноша вздрогнул, но понял, что стоит ему оказать сопротивление, и ему конец. Он не видел, что Империя делал с его кормой, не хотел поворачивать голову, но все же сделал это, когда почувствовал, как упали с ног шаровары и как между ягодиц проскользнуло нечто вязкое и прохладное. — С-Стой...прошу... Но Империя остался глух к мольбе Казахского Ханства. Он вошел в него, быстро и на предельную глубину. Резкая боль, словно раскаленное лезвие пронзило тело юноши ниже живота. Легкие сдавило, он закричал, закричал протяжно и громко. Из глаз сами собой полились слезы. А Империя, тем временем, начал двигаться. Каждый толчок беспощадно рвал Ханство, настолько он был сильным и резким для еще недавно девственного тельца Крылатого. О невинности и говорить более не приходилось, юноша больше не мог упорядочить даже свои мысли. Его тело разрывала острая и давящая боль, оно горело, а голос почти сорвался от криков и постанываний. Слезы текли беспрерывно, не давая заглотнуть полные легкие воздуха, который так был нужен. Казалось, минуты тянулись целую вечность. Сколько его так имели? Уже даже боль затупилась и стала просто давить постоянным прессом на все тело. Мозг почти отключился, когда внутрь хлынул вязкий и липкий поток. Он наполнил Ханство до краев, и теперь белая струйка семени стекала по его стройным синим бедрам. Юноша дрожал, не осталось сил ни на что иное. Его руки развязали и отпустили, он сполз с кровати на пол и поднял дрожащий взгляд на своего насильника. На синих щеках красовались следы от слез, которые и сейчас тоже текли. А Российская Империя, быстро приведя себя в порядок, лишь похлопал Ханство по щеке. — В следующий раз отработаешь не только телом~ Снова эта высокомерная ухмылка, снова эти холодные глаза. О да, он имел полную власть над юношей и только что доказал это, доказал сполна. Империя удалился, вновь заперев дверь, а у Ханства сжалось все внутри, он заплакал, опершись руками на край кровати. Юноша рыдал навзрыд, рыдал без остановки. Только что его честь, его достоинство втоптали в грязь, он теперь не более, чем игрушка для прихоти Империи. Стройное тело содрогалось от рыданий, одеяло на кровати насквозь промокло от слез. Уже не хватало воздуха, а вскоре и плакать сил не осталось, лишь всхлипы едва слышимым эхом отдавались в комнате. А Империя...Империя почти бегом добежал до своей спальни, по пути едва не снося прислугу. Сердце бешено колотилось, его словно сжали раскаленные тиски. Почему? Почему снова эта боль? Он думал, что стоит ему отыметь Казахское Ханство, она уйдет, исчезнет, испарится. Но вот он завладел им полностью, а в груди все так же болит. Почему так больно? Он же просто игрушка, как и все, как и многие, кого Империя так же затащил к себе. Полосатый правитель просто упал на колени перед туалетным столиком, а затем и совсем сел на пол. Он задыхался, задыхался от боли, от давящих горячих клещей на своем сердце и...от слез. Его душа, истерзанная и поломанная не раз, бешено резонировала, чувствуя в Казахском Ханстве потенциального спасителя и поддержку. Но разве такое возможно?...