Country!humans: Что между нами: любовь или война?

      В свое время Российской Империи пришлось пережить многое, прославленные взлеты и позорные падения. Но за время своего существования он уяснил одну очень простую истину: либо ты ожесточаешься, закрываешь свою душу и сердце, чтобы выживать и жить спокойно в Свете, либо ты погибаешь, ведь твои чувства неизбежно растопчут и разорвут в клочья, а тебя самого используют как куклу для утех самого разнообразного плана. Но если сердце в каменной оболочке, то это не значит, что оно совсем сгнило. А если даже душа закрыта, это еще не значит, что она умерла или разучилась чувствовать. И вот теперь она рвалась наружу, пыталась разбить цепи, сдерживающие ее, вырваться из заточения и лететь к тому, в ком она чувствовала потенциальную поддержку. Империи от этих рвений своей же души становилось только в разы больнее. Удивительно, как душевные страдания могли вылиться в физические. За всю свою историю он так горевал лишь раз, и то, тогда было не настолько больно. Российская Империя судорожно пытался восстановить дыхание и, когда, наконец, это сделал, то быстрым движением сорвал повязку с глаза. Влага выступила на очах его, а затем что-то потекло по щекам. Слезы? Империя..плакал? Да, он плакал, но ни звука не издал. Слезы сами лились и лились из глаз, не желая останавливаться. "Почему я плачу? От боли? Но я же..не плакал со времен 1721 года, на похоронах отца..почему же сейчас меня пробило? Этот крылатый юнец...я попробую выбить из него, а заодно и из себя эту..эту боль, это чувство", — носилось в голове у Полосатого правителя. Быстро утерев слезы, он твердо решил вымести свою злобу на Ханстве, надеясь, что ему это облегчит боль. Страны, как известно, взрослеют очень быстро. И Империя не был исключением. Его отец умер в возрасте чуть большем, чем 174 года. К тому моменту Империя уже был достаточно взрослым, чтобы занять его место на троне. Он отказался от кафтанов и длинных одеяний, заменив их на жюстокор и жабо. Шли века, мода и нравы менялись, и вот Российская Империя оделся в мундир, но характер юноши так и не изменился. Его воспитывали строго, даже порой слишком строго. Чувствительность мальчика попытались задушить на корню, полагая, что сентиментальному правителю не удержаться в Свете на плаву и, уж тем более, не подняться. И вот, как итог, он вырос жестоким, беспощадным интриганом, способным и ребенка застрелить, и заманить обаянием в свои сети, и медленно губить, словно отравляя само существование выбранной им жертвы. Сколько мелких, неопытных стран он так погубил! Не сосчитать. Но вот попался ему на глаза Казахское Ханство, и всё словно наизнанку вывернулось внутри. Эти глаза, эти крылья, эта манящая фигура засели в сознании Российской Империи так сильно, что их даже адским пламенем уже нельзя было выжить. Он погряз в разврате и пошлости Высших кругов общества, а в итоге юноша из Средних слоев должен был его спасти? Словно в каком-то романе? В любой другой ситуации Империя посчитал бы эту идею истинным бредом, а того, кто ее предложил — безумцем на всю голову. Однако...сейчас она казалась такой реальной и даже самой разумной из всех возможных исходов. Российская Империя подошел к кровати, небрежно положил повязку на комод, на неком автомате расстегнул и снял свой мундир, сапоги и остальную верхнюю одежду, оставшись в легкой рубахе и штанах. Голова была словно чугунная, она отказывалась думать. Нужен был отдых, срочно нужен был отдых, но как раз отдохнуть Империя не мог. Голова была переполнена, систематизировать мысли не удавалось, а потому он решил просто привести свой план в действие. Дав юноше фору в два часа, Российская Империя, полностью одетый и при повязке, вновь вошел в его комнату. Вошел спокойно, прикрыв за собой дверь. И все, что он увидел, был страх, бесконечный, первобытный страх в глазах цвета золотистой охры. Ханство отполз от него к стенке. Во всем существе юноши читался тот древнейший страх, который сковывал перед лицом угрозы жизни, не позволял ни защититься, ни убежать. Самый опасный из всех видов страхов. Империя подошел к юноше вплотную, он навис над ним, словно громадная грозовая туча, готовая вот-вот низвергнуть тысячи электрических разрядов. Рука в белой перчатке схватила Ханство за шиворот и приподнял, поставив на ноги. Империя занес было руку для удара. Перед глазами юноши пронеслась почти вся его жизнь. Он не знал, какой силы будет удар и насколько будет больно. Уже готовясь ощутить жжение на своем лице, Ханство зажмурился, но потом осознал, что удара так и не последовало. "Он не ударил?", — подумал юноша, открыв глаза. Рука Империи все еще была занесена, но не двигалась. Она дрожала, дрожал и он сам. Судороги бегали по телу Империи, он отпустил воротник Ханства, уронив Крылатого с глухим грохотом на пол. — Не могу...не могу ударить тебя.. Ханство тяжело дышал. Такие слова Империи поразили его до глубины души. Не может ударить? Российская Империя не может кого-то ударить? Юноша медленно поднялся на ноги, слегка пошатнувшись, но сделав пару шагов навстречу Империи. — Разве ты не сделал меня своей игрушкой? Тогда чего распустил нюни? Избей уже меня и уходи! Почему из высокомерного и могущественного правителя ты превратился в плаксивого школьника?! С каких это пор ты так расчувствовался? Мы с тобой не первое десятилетие знакомы, откуда в тебе столько чувств, скажи! Юноша и сам не заметил, как повысил голос. Он лишь в конце осознал, что кричать не надо было. Не нужно было бунтовать, хуже станет. Однако именно этот крик привел Империю в рассудок. Полосатый правитель словно очнулся ото сна. Он опустил руку, смотря на Ханство отчасти недоумевающим, отчасти отчаявшимся взглядом. Так вот она..опора его. Теперь назад повернуться было нельзя. Душа Империи оперлась на Крылатого юношу, и будет зависима от него. Но расположить Казахское Ханство к себе было дохлым номером. Ну право, кто захочет любить своего похитителя и насильника? Меж тем юноша продолжал что-то говорить, уже спокойно, но держась все так же прямо и даже немного гордо. Империя, утонув в абстрактных мыслях, в итоге услышал лишь окончание речи: — ...Ты должен быть сильным. Ты уже стольких подмял под себя. Я тебя ненавижу, но и распасться не позволю. Я готов убить тебя за втоптанную в грязь мою потерянную по твоей вине честь, однако будь уверен, что я не дам тебе упасть, ты должен быть сильным, как и положено Империи, грозой для неугодных тебе! Российская Империя стоял и слушал окончание этой речи, внимая каждому ее слову. Все, что было вывернуто в нем наизнанку, постепенно начало возвращаться в прежнее русло. Империя вскоре развернулся и ушел, не проронив ни слова. Он не тронул Ханство и не тронет, не убьет этого юношу, как других. Но и улететь ему Империя не позволит...