Country!humans: Что между нами: любовь или война?

      Как только темнело небо, спальня тоже погружалась во мрак ночи. Тьма окутывала каждый угол, она змеями расползалась по полу, мебели, стенам помещения. Единственным, что освещало теперь его, были свечи, аккуратно установленные в ветиеватых подсвечниках. Разной высоты и яркости, они давали тусклую иллюзию света, называемый полумраком. И в этой тишине сидели двое юношей. Они замерли, смотря в глаза друг другу. Даже дыхания почти не было слышно в таком густом молчании. Ханство осторожно откинул повязку Империи в сторону. "Такие красивые глаза...почему он всегда прятал один из них?" Юноша осторожно опустил освободившуюся руку на бант на воротнике его рубашки и потянул за конец ленты. Атласный узел легко развязался, открывая V-образный ворот и часть изящной груди Российской Империи. В этой холодной на ощупь груди быстро билось живое и горячее сердце в предвкушении грешного сладострастия. Империя стянул с Ханства его комзол, бросив его на край постели. Следующее движение было быстрым и жадным до обладания. Он слегка прикусил синюю шею юноши. Поначалу тот вздрогнул, ведь это движение было так похоже на прошлые изнасилования, они так же начинались с укуса в шею. Однако в этот раз...в этот раз Ханство не отстранился, не подался назад, а лишь нежно прижал к себе Империю. Он хотел этого, желал всей душой отдасться. Да, Казахское Ханство был свободолюбив по натуре, но такая власть другого над его телом впервые была ему приятна и желанна. Он желал отдать Империи всего себя. Он уже признался себе, что полюбил, так что ожидания лишь усилили бы муки. Нежно запустил он синие руки под рубашку правителя. Империя же быстрыми движениями избавлялся от одежды Ханства. Затем промелькнула вспышка, их губы вновь соприкоснулись в поцелуе, жадном и горячем. Стало жарко, заметно жарче, чем было. Тела тоже сорикоснулись друг с другом, и крылатый юноша обвил руками шею Империи. На них оставались лишь штаны, даже обувь была сброшена. Язык Империи беспощадно оттеснял язычок Ханства дальше в полость рта. Стало влажно, пах зазудел и напрягся, тела нагрелись. Рассудок уже ни за что не отвечал. Каждое их движение было продиктовано лишь страстью и ничем другим. Российская Империя одни легким движением уложил юношу на кровать. Огладив его обнаженную синюю грудь, полосатый правитель поднялся к шее. Он нагнулся, покрывая ее поцелуями и порой кусая. Его клыки оставляли кровоточащие ранки, но Ханство на них внимания не обращал. Юноша слегка выгнулся навстречу ему, обвивая руки вокруг рельефных плеч. Мгновение, и новый поцелуй соединил их воедино, такой жадный и такой горячий. Ханство запустил руки вниз, дабы стянуть мешавшие насладиться этими минутами штаны, которые уже порядком надулись. Империя сразу после поцелуя начал новый. Он не желал отпускать эти губы, это тело цвета моря, эти прекрасные крылья. Оказав помощь юнцу в избавлении их от остатков одежды, Российская Империя оставил влажный след языком от груди птiцки до его шеи, прикусив попутно ставшие твердыми синие сосочки. Казахское Ханство уже молчать не мог, он издал короткий и слегка приглушенный стон. Закинув слегка голову назад, юноша с нетерпением ждал входа. Однако Империя лишь продолжал сладкую пытку: он ласкал грудь Ханства своим теплым языком, порой сильно покусывая и оставляя слегка кровточащие следы от клыков; свои руки правитель тоже занял, занял дрочкой. Он нежно, даже до издевательства нежно надрачивал юнцу, потом стал себе. А крылатый юноша от каждого касания, особенно к своему члену, постанывал мелодичным и тонким голосом. Надо ли говорить, что от таких ласок чувствительный Ханство потек очень быстро? Даже его крылья встали и трепетали от перевозбуждения. Империя перешел к делу, лишь когда юноша кончил в первый раз. А поскольку член юнца не упал и был на готове к следующей разрядке, правителю было лишь приятнее входить, а юноше — отдаваться. В следующую минуту Казахское Ханство, наконец, почувствовал влажную головку между своих ягодиц. Он знал, к чему готовиться, знал эту боль, а потому лишь расслабил тело, как можно лучше, и вцепился в ткань одеяла рукой, на всякий случай. Пара мгновений тянулась мучительно медленно, но вот с тихим, едва различимым, хлюпаньем первый толчок вогнал член Империи внутрь Ханства. Юноша резко выгнулся, издав протяжный и громкий стон. Его дыхание сбилось, стало тепло, а полосатый правитель лишь упивался таким видом своей птiцки. Выйдя на половину, он вновь резко вошел в Ханство, а в ответ получил новые постанывания. Толчок за толчком, скорость быстро нарастала, пока не достигла своего апагея. И если поначалу Ханство пытался говорить, повторять, как ему хорошо и как он любит Империю, то впоследствие он уже не мог и двух слов грамотно связать, так что единственным разумным выбором было оставить болтовню и стонать во все горлышко. А стоны заставляли правителя ускоряться до предела своих возможностей. Казахское Ханство вдалбливали в кровать вновь и вновь и с такой силой, что, казалось, постель сломается под ними. Юноша обвил руками и ногами Империю, а тот оставил глубокий кровавый укус у основания шеи. Этот шрам не скоро исчезнет, а если и пропадет, то след останется все равно и очень надолго. Характерное хлюпанье сопровождалось стонами юнца, которые прерывались поцелуями, порой засосами на тела обоих государств. Ханство кончил раз и сразу же второй. Синее тело было испачкано в вязком семени. Легкие сжимало от недостатка воздуха, а вдохнуть не получалось никак. Лишь нескончаемые стоны вылетали из уст Казахского Ханства. Следующие несколько толчков стали финальными, Империя обильно кончил в юношу, настолько обильно, что постель была слегка залита. Дыхание Правителя точно так же было сбито, как и у Ханства. С минуту, а то и две, повисла гробовая тишина. Было так тихо, что слышалось бешеное биение двух разгоряченных сердец. Юноша вдруг улыбнулся, сжав ладонь Империи в своей. Он был счастлив. Эта боль теперь была ему приятна. Он любил и был любим. Да, мир перевернулся для него с ног на голову, но ему не дали упасть в пропасть. Империя не дал. И вот пульс постепенно пришел в норму, теперь Ханство мог хотя бы говорить. — Я...люблю тебя...люблю..хочу стать твоим...быть в твоем составе... — Хочешь потерять свою свободу? — Меня все равно заклюют, если не найду патрона или того, в чей состав войду. Я не в состоянии самостоятельно прожить как страна, меня заклюют. — Но я могу просто стать твоим покровителем и-... — Нет. Возми меня в свой состав. Я не хочу с тобой расставатья...ни на миг. Это окончательное решение. — Раз так...тогда..добро пожаловать в состав Российской Империи~...люблю тебя, птiцка моя... Империя прильнул горячими губами к губкам Ханства и получил страстный ответ. Юноша улыбался, обнимая любимого за плечи. Он прекрасно осознавал, какие последствия ждут его при входе в состав Империи, но он полностью был готов к ним. Да и лучше так, чем быть заклеванным другими птицами или засмеянным Европой. Казахское Ханство решил посвятить себя любимому. Ну а далее...будь, что будет... — Готов ко второму раунду?, — спросил вдруг Империя с доброй улыбкой, прерывая размышления Ханства. — Всегда готов~...

***

~das Ende~