Фальшивка

Лучи восходящего солнца будто уничтожают всю темноту, весь мрак. И это, наверное, хорошо. Рассветы — это красиво. Смотреть на рассвет приятно. Это так успокаивающе и завораживающе. Это заставляет забывать обо всём на свете, будто кроме этого рассвета больше ничего не существует. Им нравится встречать рассветы вместе на крыше какого-то многоэтажного здания. Когда никто не видит, когда не нужно притворяться кем-то другим. И закаты тоже нравятся. Только после них становится темно, а после рассветов — светло. Мидория темноты боится и не любит спускаться вниз в кромешной тьме. Хотя, конечно, закат даже красивее, чем рассвет. Но панические приступы при сокрытии города под ночной купол не дают спокойно провожать закатное солнце. Поэтому они встречают вместе только рассвет. Смотрят на разливающийся свет, нежно-розоватое небо. Шигараки кажется, это самое лучшее, что только может быть. Просто расслабиться, положить голову на колени Мидории и наблюдать за восходящим солнцем, чувствуя как тонкие пальцы перебирают белые, немного голубоватые пряди. В эти мгновения не нужно притворяться кем-то другим, можно просто быть самим собой. Рядом с Изуку всё становится спокойным, настоящим. Такой у него странный талант, у беспричудного мальчика. Мидории кажется, что Шигараки сейчас замурчит. Его лицо сейчас прямо такое, как у кошки. Расслабленное, будто блаженное. И Изуку это нравится. В эти мгновения он чувствует себя особенным. Ведь Томура открылся только ему. Только он может видеть, как он прикрывает глаза от удовольствия, смотрит на него так неохотно, лениво из под опущенных ресниц. Только он может робко прикасаться к искусанным губам своими. Только он может перебирать голубоватые пряди волос. Только он может внимательно рассматривать его лицо в восходящих лучах солнца. Рядом с Шигараки, Мидория чувствует себя особенным. Ведь с самого детства он был беспричудным изгоем. Он был просто никем. А сейчас всё совсем другое. Он знает, Томура никому не позволяет находится рядом с ним так близко. И вообще, всё то, что делает Мидория, стоит другим жизни.        — Если бы ты был в Лиге Злодеев, — лениво начинает Шигараки, а Изуку с сожалением вздыхает, — То всё было бы намного успешнее. Сегодня у Шигараки провалилось что-то-там-в-Лиге. Изуку на это всё равно, потому что и так, и так погибли люди. Это очень неприятно, поэтому становится печально от мысли, что столько людей умирают от рук этого парня. Да, Мидория знает, кто Томура. Он убийца, он предводитель Лиги Злодеев. Его причуда способна убивать живых существ одним лишь прикосновением. Его руки по локоть в крови невинных людей, таких же, как сам Мидория. Но лишь он полностью уверен в том, что Шигараки не причинит ему боли. Остальные же... неужели они постоянно живут в страхе за свои жизни? Или не боятся, надеясь на Героев? Наверное, да. Они ведь спасают столько людей, сколько даже Шигараки не убивал.        — Я беспричудный, ты же знаешь. Я буду только мешать, — отводит взгляд на восходящее солнце Изуку, все также перебирая светлые пряди пальцами.        — Твоё нахождение там было бы отличной мотивацией для меня, — Шигараки смотрит прямо на Мидорию. Он прекрасно понимает, как неловко чувствует себя зеленоволосый, его нервозность и чуть подрагивающие пальцы. Он всегда узнает, о чем он думает. И сейчас тоже. И знает, что последует за этими слабыми движениями. Но отказываться от своего? Нет. Шигараки знает, что рано или поздно он уговорит Изуку перейти на сторону Лиги, бросив своё обожание к Герою номер один. А потом, можно будет попросить Одного за Всех отдать мальчику какую-нибудь причуду. Не так уж и сложно. Но Изуку уперся своими рогами и не желает даже слушать о переходе на сторону зла.        — Чтобы ты убивал больше людей... — шепчет Мидория, всё также смотря на солнце. Пальцы, что перебирали пряди, сжали локоны волос, а сам парень зажмурил глаза, чуть отворачиваясь от Шигараки. Руки мальчика слабо подрагивают, пальцы почти трясутся. Он кажется сейчас таким зажатым. Полная противоположность того, каким был пару минут назад. Эта тема разговора неприятна для Изуку, они оба это знают.        — Ты же знаешь... — слабо проговаривает Мидория, глубоко вздыхая и наконец немного избавляясь от мыслей о том, скольких людей убил Томура, — Я хочу быть Героем... как...        — Всемогущий, я знаю, — рвано перебивает Шигараки, а Мидория чувствует, как в этих словах проскальзывает искренняя ненависть к Герою номер один, — Спасать людей, все дела. Изуку не хочет смотреть на то, как искусанные губы сжимаются, а глаза полыхают презрением и ненавистью к кумиру Мидории. Мальчик знает, как Шигараки его ненавидит. А Шигараки знает, как Мидория им восхищается. И обоим так неприятно это осознавать. Томуре хочется убить этого мальчишку, который так открыто выражает всё своё восхищение к его врагу. Противно.        — Только Герои ещё и Злодеев обезвреживают, — резко произносит Томура, пристально смотря в глаза Изуку, — Может, убьешь меня тогда прямо сейчас, а? Всё равно потом придётся, если так хочешь стать ещё одним... — парень запинается, с презрением в голосе проговаривая ненавистное слово, — героем... Шигараки резко убирает голову с колен Мидории и встаёт, даже не смотря на зеленоглазого. Последний рвано вздыхает и прижимает колени к груди, утыкается носом в них. Он слышит удаляющиеся шаги. Грохот захлопнувшейся двери. Он зажмуривает глаза так сильно, как только может и сжимает колени, чувствуя исчезающий запах Томуры. И слёзы все-таки начинают течь по щекам. Плечи сильно дрожат, как и все тело. Из груди вырываются тихие всхлипы. Ему неприятно. Ему жутко обидно, то что Томура ушёл, что оставил его. Что он не доверяет ему, не позволяет выбирать самому. И обидно, что он променял его на убийства. И, на этом моменте, Мидория понимает, что он совсем не особенный. Шигараки любит лишь своё дело — свои злодеяния и убийства. И конечно же, он не может любить такого, как Изуку. И ему не стоит знать, как сильно любит его зеленоглазый. Как рыдает по ночам, понимая, что никогда не сможет открыто быть рядом с Шигараки. Томура ведь злодей, убийца. Мидория не сможет с ним быть, если не отречется от своих слов, от своей мечты. Он не сможет стать героем, если выберет Шигараки. Но ведь он и так никогда не сможет им стать. Если бы его спросили, что бы он выбрал — стать героем, как Всемогущий, или всегда быть с Томурой, он бы не знал, что выбрать. Он бы долго думал, долго размышлял, что важнее. Он бы, наверное, выбрал стать героем. Ведь тогда будут спасены сотни, тысячи людей. А если он выберет Шигараки, то, будут убиты тысячи невинных. Конечно, выбор очевиден. Вот только сердце предательски хваталось за возможность быть с Томурой. Он ведь правда его любит. Правда.