Фальшивка

Ты станешь героем, Мидория Изуку. Слова по-прежнему разносятся в голове эхом, громко бьют по и так неустойчивому в последнее время разуму. Эти слова — всё для Изуку. В этих словах все его мечты и желания. Эти слова он никогда не слышал. И эти слова ему сказал его кумир, Герой номер один — Всемогущий. Счастье сковало всё тело и было плевать на всё. Слишком много за один день... Тайна Всемогущего, нападение на Каччана и слабая попытка спасти его... И наконец, эти слова. Те, что он так хотел услышать. И даже с этим странным, огромным счастьем Мидория понимал — что-то не так в этих словах. Вот только что может быть не так? Их же сказал Всемогущий... Вложил тот смысл, который был нужен Изуку... Их смысл, их искренность, это заставляло мальчика неверяще сжимать футболку на груди, чувствуя как быстро колотится сердце. Если это сказал Всемогущий, он станет Героем во что бы то ни стало. Изуку никогда не любил закат. Но сейчас он казался воистину прекрасным. Угасающие лучи солнца будто всё время напоминали о том, что произошло совсем недавно. Что это не сон, что всё это правда произошло. На щеках все ещё были уже частично высохшие дорожки от крупных слёз, которые совсем недавно так быстро текли из зелёных глаз. Слёзы счастья, должно быть. Честно, Мидория не знал, почему он заплакал. Наверное... Понимал, что это его мечта, что именно его мечта сбудется? Что нет пути назад? Да... Должно быть, так. Изуку знал, что от этих слов всё зависит и сейчас. Их сказал Всемогущий. И теперь, ради него, он станет Героем. Он будет Героем, достойным быть учеником Всемогущего. Вот только склизкое чувство, что всё должно быть не так, не покидало его разум.

***

Закатные лучи солнца уже исчезли, отдав небо во власть темноте. А темноту Изуку не любил ещё больше заката... Он не видел в ней красоты или чего-то подобного. Он боялся темноты. Безумно боялся. Дикий, животный страх сковывал его тело каждый раз, когда ему удавалось оставаться с темнотой наедине. Весь этот мрак давил на Изуку. Что ж он за герой-то такой... Боится темноты... Герои не должны ничего бояться... Они должны спасать людей, защищать их от страхов. Он... он должен играть роль героя. А не обычного человека. Потому что его спасать некому. Всемогущий может не успеть, как и остальные герои. Надежды тогда уже ни на что не будет. Он должен стать героем. Потому что его защитить не сможет никто. Он сам будет защищать всех. Резким, мимолетным видением перед глазами промелькнул взгляд ярко-красных глаз. Мидория резко останавливается прямо здесь, в кромешной темноте, в каком-то переулке, через который Изуку решил укоротить путь. Полная тишина, а перед глазами все тот же взор. Он сжимает ладони в кулаки и понимает, что упустил. Что было не так, всё это время. Он не подумал о...        — Так, так, так... — будто эхом разносится по всему переулку до боли насмешливый знакомый голос. ...Шигараки. Изуку мгновенно оборачивается, но ничего не видит. И снова оборачивается, и снова. Будто медленно кружится, но все его движения пропитаны напряженностью и страхом. Нет, нет, нет, неправильно...        «Ты чего, Изуку? — мысленно дрожащим голосом успокаивает себя парень, — Это же Томура, он не причинит тебе зла...».        — Шигараки? — тихо произносит он, а голос предательски дрожит, отчего хочется навсегда зашить рот. Скользкий страх проникает прямо под кожу и мурашками бежит по стене. А в мыслях все также бьёт отчаянное убеждение — это Шигараки. Он не навредит ему. Никогда.        — Посмотрите, это же Мидория Изуку! — доносится холодный, непривычный голос, вслед за которым следует хриплый, сумасшедший смех. Мидория снова оборачивается и наконец-то видит Шигараки. Он выходит из темноты переулка преграждая парню выход. Сзади только кирпичная стена. Изуку еле сдерживает желание кинуться Томуре на шею, чтобы он, как обычно, спас его из этой темноты. Вот только в этот раз Шигараки выходит с рукой отца на лице. Мидория не понимает, что происходит. Хочется прямо так и выкрикнуть, мол, что с тобой? Потому что раньше Изуку никогда не видел Томуру с рукой на лице. В каждую встречу, в каждое мгновение, когда они были вместе. И от того, что что-то явно изменилось, было странно. И страшно. Разум предательски кричал о том, что нужно уходить, убегать как можно дальше и не брать во внимание то, что единственный выход из этого переулка — через Шигараки. Сердце же настойчиво повторяло — он не причинит тебе зла.        — Малыш Изуку решил стать героем, да? Мидория слишком давно знает Шигараки и готов поклясться, что сейчас на его лице улыбка. Такая сумасшедшая, безумная. Непривычная. Слова задевают Изуку. И он наконец-то понимает, что произошло. Конечно же, Шигараки подслушал их разговор со Всемогущим. И он недоволен его ответом.        — Шигараки, я... — на выдохе нервно начинает Мидория.        — Ты. Да, ты, — перебивает Томура и говорит это таким тоном, будто раскрыл какую-то важную вещь. А затем хрипло, безумно смеётся. Изуку сглатывает и невольно зажимается. Делает шаг назад, когда Шигараки — вперёд, к нему.        — Герой, да? — глаза Шигараки пропитаны ядом, насмешкой, а зрачки безумно маленькие, — Ты серьёзно в это веришь? Психолог из Мидории такой себе. Он не может понять, о чем думает Томура. Раньше это немного получалось. Когда он был самим собой, настоящим, спокойным. А не таким, как сейчас. Изуку не знает, чего ожидать от парня.        — Шигараки, перестань, пожалуйста, — быстро лепечет Мидория, снова отступая назад, — Ты меня пугаешь... Томура снова смеётся, а Изуку сжимается от обиды. Что такого смешного он сказал? Резкая догадка бьёт в разум и Мидория вскидывает голову. Это не Шигараки, да? Вполне возможно... Шигараки бы не стал смеяться над тем, что Изуку страшно. Он бы наверное обнял, взял на руки и отнёс бы на крышу, как делал всегда... И страх бы пропал... Как всегда... Но нет. Глаза — эти ярко-красные, любимые глаза — он узнаёт везде. Это именно тот Томура, это не кто-то другой.        — Ты... — хрипло начинает Шигараки, наклоняя голову вбок и снова подходя на пару шагов вперёд к Изуку, — Ты меня боишься? Мидория чувствует, что вот-вот упадёт. Наконец-то эти слова, голос настоящего Шигараки. Вот только они полностью пропитаны недоверием, обидой. Изуку начинает судорожно отрицательно мотать головой, понимая, какую ошибку он совершил. Зачем он вообще это сказал?!        — Н-нет, Шигараки... Просто... — жалко оправдывается Изуку, но даже не знает, что можно сказать.        — Правильно, — снова этот сумасшедший голос, пропитанный желчью и ядом, — Правильно. Ты должен меня бояться. Мидория не успевает следить за движениями Шигараки, как и за своими мыслями. Всего один раз он моргнул и Томура уже близко-близко, прижимает его к стене за шею. Четыре тонких пальца, тогда когда один отставлен. Изуку ничего не понимает. Он хочет, чтобы Шигараки перестал себя вести так. Он тянет руку к этой дурацкой, мёртвой кисти на лице Томуры. Он верит, что это все из-за неё. Это, должно быть, раздвоение личности из-за неё, да? Правда ведь?.. Шигараки резко перехватывает руку Изуку свободной рукой. И сжимает. Сильно сжимает, отчего Мидория сжимает зубы и даже забывает о боли в спине, от того тупого удара, когда Томура прижал его к стене.        — Герой, да?.. — шепчет Томура, смотря на руку Изуку, — Решил... Решил забраться под крылышко Всемогущего, да? Чтобы его связи помогли тебе стать героем? Даже без причуды... Да? Да?! С каждым словом голос Шигараки все громче, а под конец вообще срывается на крик, отчего Мидория инстинктивно сжимается и прижимается к стене. Не к Томуре. Потому что опасность исходит как раз таки от него. Он понял. Он понял, почему Томура в ярости. Почему он ведёт себя так. Он всё понял. И понял, что все намного сложнее, чем казалось. Выбрав Всемогущего, он отказался от Шигараки.        — Шигараки... — всхлипывает Изуку, сжимая ладони в кулаки. Конечно, он идиот. Он не подумал о Томуре. Вообще не подумал. Он... предатель..?        — Думаешь, сможешь стать героем, да?! — выкрикивает Шигараки, резко отстраняясь от Мидории на пару шагов. Мальчик, потерявший опору, падает на колени. Не только физически, но и морально падает на самое дно, в самый низ. Слова убивают его. И он наконец-то понимает, что это было за странное чувство тогда. Слова Всемогущего... Он хотел услышать их от другого человека. От любимого, самого близкого человека.        — Чёрта с два! В первую же битву сдохнешь, как гражданский! — снова кричит Томура, а Изуку понимает, что все эти слова пропитаны настоящей обидой, непониманием, — Что, думаешь, твой любимый Всемогущий снова тебя спасёт?! Конечно же, он же герой, да?! Шигараки резким, рваным движением хватает Изуку за капюшон кофты и поднимает над землёй. Мидория не может не смотреть в его глаза. И даже чувствуя всю эту боль, — моральную, физическую — он понимал, что Томуре сейчас хуже. И от того, что эту боль причиняет он, своему любимому человеку, в уголках глаз стремительно начали собираться слезы, мгновенно скатываясь с щёк.        — Ты же... — снова шепчет Шигараки, — Фальшивка... Ты не... ненастоящий... Всё это время... Такой же лживый, как все остальные Мидории больно от этих слов. Больно от того, как сейчас больно Томуре. Он сейчас выглядит полным предателем в его красных глазах. Он думает, что всё это время Изуку врал и притворялся. А сил сказать, что это не так, не хватает. Изуку предал доверие Шигараки, самую хрупкую вещь во всём этом мире.        — А знаешь что... — вдруг вскидывает голову Шигараки, будто придумал что-то гениальное. И заливается сумасшедшим смехом, — Я сам убью тебя! Какая разница, кто тебя убьёт? Кто-то другой, или я, а? Тебе же всё равно должно быть! Ладонь с капюшона каким-то резким, почти невидимым движением исчезает. А уже через секунду Шигараки перехватывает запястья мальчика, прижимая их к стене. Изуку смотрит на руки широко раскрытыми глазами. Пять пальцев. Сначала слабая, пульсирующая боль начинает расти с невероятной скоростью, а уже через пару секунд Мидория болезненно всхлипывает от боли, пронзившей запястья, сжимая зубы, чтобы не закричать во весь голос. Кожа начинает трескаться, Изуку сходит с ума от ужасной боли. Кожа будто рвётся, с противным треском осыпается маленькими кусочками. Он извивается, умоляет Шигараки прекратить, но не кричит. Кусает губы до крови, впивается ногтями в ладони, но не кричит. Не кричит. Эти пять секунд кажутся ему вечностью. И он падает на землю, снова потеряв опору. Полностью. Не хватает сил, даже чтобы подняться на колени. Руки, кажется, онемели. Мидория не понимает, что происходит. Всего секунду назад он разрывался от дикой боли, а уже сейчас лежит на холодной земле, чувствуя как тёплые слёзы катятся по щекам. Взгляд инстинктивно переводится на руки. Кожа потрескалась, в нескольких местах отпала, но не оголила мышцы. Боль от удара о землю остаётся почти незамеченной. Вместо нее в голову, что пульсирует тупой болью, бьёт другая мысль.        — Нет... Я не... — до слуха доносится слабый, тихий голос Шигараки, — Я не буду тебя убивать... Ты же все равно... Не станешь... героем... Да... У Томуры дрожит голос. Сильно дрожит, Изуку слышит. И еле поднимает на него взгляд. На его дрожащие руки с бледными, длинными пальцами. На красные глаза, пропитанные горечью и непониманием. И на резко удаляющуюся спину. Мидория сначала даже не понимает смысла слов Шигараки. Они доходят до его разума сквозь туман, плотную оболочку. Он не может думать нормально. И только тогда, когда голова болезненно трещит, когда разум отказывается работать, Изуку осознает всё. Абсолютно всё. Эта мечта, желание стать героем — не больше, чем просто фальшивка. Восхищение Всемогущим, то, как он спасал людей спровоцировало эту фальшивку. Даже странно, что эта мечта появилась только тогда, когда Изуку сблизился с Шигараки. Потому что его мечта — чтобы в него поверил Томура. И всё это время эта мечта пряталась за стеной фальшивого желания стать героем. А сейчас эта стена покрылась трещинами и упала, каждый фальшивый кирпич. Она исчезла. Как и сейчас исчез Томура. Слишком поздно, чёрт возьми.