Фальшивка

— Извините, Всемогущий. Я не смогу стать Героем. — Мальчик мой, ты сможешь. У тебя есть все качест... — Я не хочу.

***

Изуку не жалел о том, что отказался. Он жалел о том, что сразу не понял того, что не хочет этого. Это все зашло так далеко. Фальшивая мечта, ненастоящие надежды. Он не раскрыл их сразу. С самого детства восхищался Всемогущим. Не сразу понял, когда мечта стать Героем Номер один исчезла, а её место заняла другая. Добиться тех самых слов от любимого человека. Вот только теперь это невозможно. И Мидория сам в этом виноват. Идиот. Слепой идиот. После их последней встречи, Изуку сходил с ума. Потрескавшиеся запястья были самым лучшим в его жизни. Воспоминания о встречах с Томурой стали приносить настоящую боль, намного хуже, чем физическую. Мидория искал его. Проводил время на крыше, с самого утра и до вечера. Не до позднего, конечно. Он всё ещё боится темноты. Слишком сильно, чтобы ждать Шигараки и знать, что он не придёт глубокой ночью. Изуку любил Томуру. Нет... Он и сейчас любит, спустя долгих полгода с момента последней встречи. И он даже не уверен, что это простая любовь. Это зависимость от Шигараки, которая не стала меньше ни на каплю. Мидория думает, что кроме него никто не может так сильно любить. Может быть, он ошибается. Злость на самого себя и ненависть на свои ошибки, действия и слова медленно затуплялись. Он больше не порывался устроить какую-нибудь бомбежку в центре города, чтобы привлечь внимание Героев и Лиги Злодеев. Он больше не проводил дни за поисками Шигараки, напрочь забывая обо всем на свете. Надежда, что когда-нибудь они встретятся умерла, как и желание Мидории жить. Он часто задавался вопросом — а почему он вообще ещё жив? Он и сам не знал ответа на этот вопрос. Но всё время засыпал с мыслью о том, что он всё ещё верит. И живёт одними мыслями о том, что когда-то снова увидит Шигараки. Может быть, просто на улице, в центре города увидит где-то недалеко пристальный взгляд красных глаз. И станет чуточку счастливее.

***

       — Изуку, ты в порядке? Куда ты идёшь? — взволнованно спрашивает Инко, уже давно замечая изменения в характере сына. Конечно, основное изменение это то, что он убрал все плакаты, фигурки и всё остальное связанное со Всемогущим. Ранее позитивный, добрый и весёлый мальчик превратился во все время мрачного, молчаливого парня с какой-то пустой надеждой в глазах. Казалось, его подменили. Но сам Мидория этих изменений будто не замечал. Инко часто думает о том, что же произошло тогда, когда на её сына напали Злодеи, оставив на запястьях уродливые узоры на всю жизнь.        — Все нормально, мам. Я пойду погуляю, — как и последние полгода, без эмоций отвечает Мидория, обувая темно-красные кроссовки.        — Ты уверен? На улице уже стемнело, Изуку, — Инко оглядывается на окно, за которым уже отсвечивает свет фонарей и глубокая ночная темнота. Кому как не ей знать, что сын боится темноты. Мидория лишь слабо кивает и выходит на улицу, закрывая за собой дверь и опёршись на неё спиной, осел вниз по ней. Нет, он не уверен. Как только он вышел на улицу, всю уверенность как рукой сняло. Холодный воздух мгновенно остудил горячий пыл парня, заставил его пожалеть о том, что тот не надел даже кофту, так и вышел в одной лишь футболке и штанах. Хотелось вернуться домой и хотя бы взять кофту. Вот только Изуку понимал, что стоит ему зайти обратно, и он не выйдет снова. А в мыслях все также била одна мысль — либо сейчас, либо никогда. Да, он хочет перестать боятся темноты. Хочет полностью избавиться от всех своих страхов. А потом научиться стрелять и обращаться с холодным оружием. Стать незаменимым, умелым и без причуды добиться признания и вступить в Лигу. Но сначала нужно хотя бы перестать бояться своей же тени. Ранее он думал, что стоит лишь посмотреть страху, — темноте — в глаза, то всё. Страх пропадет. Как оказалось, это не так. «Может, это из-за фонарей? Они хорошо освещают... — подумал Мидория, отстранясь от двери и медленными шагами ступая куда-то по улице, — Значит, нужно найти место, где темно. И нет фонарей или других источников света». Вот только от этих мыслей становилось ещё страшнее. Изуку глубоко и шумно вздохнул. Изуку поднял руку на уровне своего лица. Изуку прижался губами к трещинам на запястье. Изуку идёт дальше. Неизвестно куда. Куда несут ноги, как говорится. Гладит большим пальцем трещины на запястье, чувствуя лёгкую боль и успокаивается. Эти небольшие трещины, обрамляющие его запястья, как браслеты, стали неким смыслом жизни, амулетом. Воспоминанием, должно быть. Мидория идёт быстро и уверенно, дрожа от холода. Зубы стучат, все тело трясётся и он искренне жалеет о том, что он даже не подумал одеться. Кто бы мог подумать, что на улице так холодно. Иначе он бы сразу взял кофту, а лучше куртку. Сейчас глубокая ночь — час ночи наверное. Инко как всегда не спала, засидевшись за работой, а Изуку не мог заснуть. Вот и решил идти. Куда-нибудь. Подальше от всего этого. Изуку даже не заметил, как подошёл к высокому, многоэтажному зданию. Такому знакомому зданию, в которых уже не горели окна. Кажется, сама судьба смеётся над Мидорией. Он помнит, как раньше они встречали с Шигараки здесь рассвет. Именно здесь, на крыше именно этого здания. Болезненный укол в груди из-за воспоминаний. Изуку решительно заходит в подъезд здания. Может быть, это... конечный путь? Где всё началось, там и закончится. В подъезде не становится теплее ни на единый градус. У Мидории стучат зубы, а кожа покрылась крупными мурашками. Ступеней, кажется, слишком много. Искать лифт просто не хочется. Поэтому Изуку быстро бежит по лестнице, стараясь хоть так согреться. Бессмысленно, конечно. Зато в подъезде светло и страх темноты мгновенно отпадает. Пока Мидория успевает добраться до последнего этажа, он уже полностью замерзает, а ещё пару раз чуть не навернулся. Хотя это и не так важно. Важно то, что он безумно сильно замёрз. Мозг едва ли не отказывается работать, а Изуку уже почти ничего не соображает. Резко замирает у двери на крышу. А, собственно, зачем он сюда шёл? Странно же. Он так замёрз и устал только по странному велению судьбы, так? Лишь для того, чтобы попрощаться со страхом темноты. Ужасно. Хочется побыстрее всё это закончить и уйти домой, но... Нет, кого он обманывает. Он шёл сюда не чтобы уйти обратно. Чтобы посидеть на крыше? Чтобы побыть одному в темноте? Зачем? Это же так глупо. Нет. Он просто устал. Устал от жизни, полной поиска и отчаяния. Он хочет прыгнуть, оборвать всё это там, где началось. Изуку открывает дверь. Изуку выходит на крышу. Изуку смотрит на край крыши и едва не теряет сознание. Он зажмуривает глаза так сильно, как только может. Он не вытерпит очередной иллюзии. Вот только снова открыв глаза, Мидория по прежнему видит силуэт человека, сидящего на крае крыши. Изуку хочет прямо сейчас сигануть с этой чертовой крыши. Слёзы наворачиваются на глаза как-то сами по себе, он их даже не замечает. Они застилают глаза мутной пеленой всего пару секунд, а позже скатываются тёплыми струйками по щекам. Изуку хочет сделать шаг. Непонятно куда — вперёд или назад. Не получается. Зато он громко шаркает ногой, едва не падает и так же громко хватается за какую-то балку. Силуэт вздрагивает и медленно оборачивается. Мидория не может поверить своим глазам. Шигараки. В его красных глазах читается такой же шок, такое же удивление, как и у самого Изуку. Последний не может на него насмотреться. На эту бледную кожу, вечные царапины на шее, красные глаза, светлые, чуть голубоватые волосы, что стали длиннее с их последней встречи.        — Шигараки... — неверяще шепчет Мидория и чувствует, как подкашиваются ноги. Он сейчас упадёт. Прямо сейчас, на холодную крышу. Ноги просто не выдержат. И лишь мысль о том, что тогда Томура может уйти, не даёт сдвинуться с места. Изуку кажется, он сходит с ума. Это просто невозможно, всё не может быть так. Но терять это мгновение, даже если это иллюзия, он не будет.        — Шигараки! — выкрикивает Мидория, бросаясь парню навстречу. Цепляется пальцами за плечи, прижимается к груди и не может поверить, что все это правда. Аккуратно проводит дрожащими пальцами по шее, обводя царапины. Переходит выше, гладит скулы и неверящим взглядом смотрит прямо в глаза Томуры. Проводит пальцами по нескольким голубоватым прядям сбоку и снова переходит на скулы. Проводит пальцем по сухим, потресканным губам. И резко прижимается к Шигараки, так сильно, как только может. Изуку плевать на всё прямо сейчас. На холод, на то, что не чувствует ответных объятий. Он хочет, чтобы этот момент длился вечно. Или... Нет, нет, нет. Он не может просто так сидеть. А вдруг это не Шигараки? Бредовые мысли прямо сейчас кажутся абсолютно нормальными. Ему нужно убедится, что это он. Что это его Томура. Он целует выпирающие ключицы, не скрытые под кофтой. Переходит на шею, все время целует и немного, самую малость, покусывает. Сжимает пальцами плечи и переходит на скулы, покрывая их быстрыми, лёгкими поцелуями. Лишь бы убедиться, что это он. Слабо прикусывает его нижнюю губу и снова ненасытно целует лишь в уголки. Обвивает его бедра своими ногами. Мидория чувствует, как чужие руки сначала лишь слегка проводят по его спине. Дрожат. А затем резко прижимают Изуку к Шигараки ещё сильнее. Томура целует его, но уже по-настоящему. Не ждёт, не церемонится, сразу проникает языком в его рот. Языки переплетаются в незамысловатом танце, и Изуку кажется, что он спит. Что всё это сон. Не может всё быть настолько хорошо. И он почти не замечает, как поцелуй становится солёным от его слёз. А ему плевать, правда. Ему все равно на это. Он не чувствует ничего, кроме дикого желания всегда быть рядом с Шигараки. Он не чувствует страха, когда холодные пальцы проникают под его светло-зеленую футболку. Изуку лишь делает то же самое, теплыми ладошками изучая грудь Томуры под чёрной кофтой. Он лишь убеждается в том, что кроме него никто не может любить так сильно. Этот рассвет они встречают вместе.