Прах Гэвина Рида

Хэй, Гэвин, помнишь, как мы познакомились? Ты тогда был жутко зол на торговый автомат в полицейском участке, а я смотрел на тебя издалека и поражался твоей разнице за делом и в обычной жизни. Ты был несуразен, раздражителен и невыносим, но раз за разом из-за твоей очаровательности я ловил сбои. Тина в тот день решила устроить день музыки двадцатого века, Синатра и Гудмен гремели на весь отдел, и когда начался припев Пресли, ты внезапно замолчал и стал каким-то нежным, домашним. Было неожиданно видеть тебя таким, мне казалось, что дело это совершенно не моё. И вдруг ты начал подпевать. Едва слышно, шевеля губами совсем не в такт. Именно в тот момент я понял, что не хочу тебя потерять. Тот самый Гэвин Рид, один из проблемнейших детективов Детройта, не умеющий держать язык за зубами, неряшливый, орущий матом на всех вокруг, пел о нежности любви. Ты не знал, что я смотрел на тебя, не понял и потом. Я, андроид модели RK900, присланный из Киберлайф с целью исправления ошибок Аманды, самый, казалось бы, надежный робот из ныне существующих, стал девиантом в один миг, потому что рядом был ты. Гэвин, я был безмерно восхищен возможностью поработать с тобой, и даже твои крики о вреде андроидов, их ненужности и отстойности не останавливали меня. Ты хотел избавиться от такого груза, и это неудивительно, ведь Коннор задевал лично тебя. Я подошел, ты взглянул на меня исподлобья, и вместо злобы я увидел твою ухмылку и услышал задорное «повеселимся?» Капитан Фаулер проклинал этот день, как самый отвратительный, ведь ты теперь был не один. Хэй, Гэвин, ты помнишь нашу свадьбу? Ты тогда был самым прекрасным мужчиной в моей жизни. Ты, на самом-то деле, был им всегда, но в тот момент, когда мы, обнявшись, медленно танцевали под Элвиса Пресли я понял, что никуда тебя не отпущу. Я понимал это всегда: когда ты, подолгу рассматривая себя в зеркало, с каждым разом становился всё мрачнее, когда твои прекрасные-мягкие-хочу-потрогать волосы начинали седеть, и когда ты не мог спать ночами из-за ужасных мыслей о времени. Гэвин Рид, я любил тебя любым. Я любил тебя даже тогда, когда твои глаза закрылись навсегда, когда твой гребаный прах развеяли над Детройтом, и даже сейчас, когда ты мертв вот уже десять лет, а я как дурак прихожу на крышу нашего дома и разговариваю с тобой. Мой детектив, вы такой один. Я никогда вас не забуду.