Гарри Поттер и шаманский гашиш 3. Горький, но совершенный

Жители Лондона всё ещё называли этот дом «домом-о-котором-нельзя-вспоминать», хотя почему о нём нельзя вспоминать все уже давно забыли. И тем не менее, стоило какому-нибудь неосторожному человеку заикнуться хоть одним словом об этом доме, как все лондончане собирались с окрестных улиц и колотили нахала в сточной канаве. Почти с каждым гостем впервые прибывшем в столицу Британии случался подобный казус. Дом волей неволей привлекал внимание и, увы, весьма располагал к расспросам. Дом стоял на козырном месте на берегу Темзы рядом с Вестминстерским дворцом и выглядел поинтереснее позорненького Биг Бена. На стенах приколочены принесённые в жертву младенцы, с крыши постоянно льёт дождь, даже при безоблачном небе, а под окнами буйно разрослись великанские маки. Этот старинный особняк, загадочностью, жутковатостью и интересностью превосходил любое строение на многие мили вокруг. Лондонцы сходились во мнении, что старый дом какой-то «стрёмный». Полвека назад в нём случилось нечто необратимое и ужасное, нечто такое, о чём лишь самые отважные старожилы рисковали вспоминать. Одним прекрасным летним утром. Пятьдесят лет назад. Здесь родился Шоколадный Глаз Хмури. — Твою мать, упаси господи, случится же такое, — пробормотал Корнелиус Фадж и дважды перекрестился. Отвернувшись от окна, он закрыл шторы, чтобы не видно было ужасного особняка, так неудачно расположенного напротив правительственного дворца. Затем, министр магии прошёл к большой ёлке в центре своего кабинета. Он уселся на пол под ней и принялся изучать гору подарков, но среди них не было той вещи, ради которой он объявил по всей стране Рождество в апреле. Корнелиус Фадж ждал, что кто-нибудь обязательно подарит ему то, в чём он так сейчас нуждался — один жалкий флакончик Все-Проблемы-Разрешающего зелья — но похоже, ни у кого в голове соображалки не хватило. Чем больше он делал для этой страны, тем явственнее поворачивалась она к нему задом. И сколько бы он не вставлял в этот зад затычек, из него всё-равно пёрли недовольные речи о его делах. Не далее как сегодня один мерзавец в «Ежином пороке», не только перечислил катастрофы последних месяцев (гнида!), но и подробно растолковал, почему во всех до единого происшествиях виноват наш некомпетентный министр магии. При одной мысли об этих обвинениях у Фаджа полились слёзы, отовсюду, даже из носа: какая же это брехня и неблагодарность! Каким, спрашивается, хуем он мог предотвратить затопление Титаника? Ну и что, что он приказал построить корабль с таким несчастливым названием? Оно же клёвое! Ну и что, что он пустил его по тому же хреновому маршруту — куда ещё плавать в этом мире, кроме Америки? Да ну и что с того, что за штурвал он посадил заплативших ему толстосумов, вместо профессиональных капитанов? Всё это никак не могло повлиять на то, что корабль влобовую врежется в айсберг — бесспорно то была абсолютная случайность. — Да никого уже не ебёт ваш Титаник, вы пульнули Авадой Кедаврой в невинную старушку, во время своего оправдательного выступления, на глазах у целой толпы! — орали оппозиционеры, еле сдерживая пену бешенства изо рта. Это, к несчастью, правда. Она так бесила, подлюка, своим плакатом «Вы поднимаете налоги, чтобы вам хватало на кокаин!». И погода ещё вдобавок дерьмовая; такие холода стоят, словно пьяная Эльза с верхушки Монблана на Европу насикала… все куда-то не туда пошло, все через задницу… Министр магии распечатал последний свёрток, увидел, что там конфетка да кулончик в виде сердечка от Альбуса Дамблдора, и сдался — план не сработал. Он выругался, ударил кулаком ёлку, и с похоронным видом сел за рабочий стол. Красивый стол; стоит печатная машинка времён Древней Греции; напротив — картина тропического пляжа и прекрасной рыжеволосой русалки, занятой починкой мотора катера. Министр магии вздохнул, привстал, придвинулся лицом вплотную к картине и упер свои губёшки в нарисованные сиськи. И опять всплакнул — ну когда же отпуск?! Наглотавшись краски и слёз министр магии попытался сесть обратно, но совершенно неожиданно почувствовал, что его остановила чья-то ладонь. — Жопу поднял, место потерял! Министр магии в ужасе отскочил и упал на коврик. — Да что ж вы так неосторожно, министр! — Человек в чёрном дорожном плаще откинул капюшон, тряхнул гривой тёмных с проседью волос и протянул руку помощи. Корнелиус Фадж не взялся за руку, он булькнул от ужаса и попятился к стене. На месте левого глаза у человека зияла дырка от задницы. — Вернулся… вернулся… снова. Нет! Н-Е-Е-Е-Е-Е-Т!!! — Очень да. Я снова решил посетить ваш кабинет. Я хочу обсудить кое что… и это даже нечто приличное.

* * *

Тёте Петунье было совсем невдомёк, что спрятано под поднимающейся половицей в комнате наверху. У неё возникали всякие нехорошие мысли по поводу племянника Гарри, но что он хранит у себя такое… об этом даже Петунья помыслить не могла. После того, как в прошлом году произошли друг за дружкой развал страны, смерть Хогвартса и конец света, Гарри сообразил, что ему грозит весь год просидеть взаперти в доме Дурслей без малейшего контакта с внешним миром. Поэтому он сразу послал к друзьям свою новую курицу Фублю с призывом о помощи. И те, к их чести, не пожалели усилий. Из дома Гермионы курица вернулась с большущей коробкой кхалаксианских кристаллов (Гермиона теперь работала на людей в чёрном, гнала всем, что инопланетян не существует, и защищала землян от космической наркоты. Впрочем, Гарри за землянина она, вполне разумно, не посчитала). Хагрид, хогвартский лесничий, не пожалел целой мини-цистерны самогона собственной выгонки (к ней Гарри так и не притронулся — стоило открыть краник и воздух в комнате тут же пропитывался сногсшибающей вонью и становился огнеопасным, а сжигать дом Дурслей, как бы не хотелось, было ещё рано). Миссис Уизли прислала их семейную курицу, Срульку, с амортенцией чудовищной насыщенности. Гарри нюхал её по вечерам вместе с кокаином, но выпить так и не выпил. А вот бедняга Срулька, которая глотнула глоточек во время доставки, целых пять дней трахала Джинни в ухо, пока их обеих не пристрелили, как рассказал Рон в письме. А на день рождения (это, если кто не знает, день когда вы родились, а не когда вы рожаете), Гарри получил сразу четыре ампулы с ЛСД — от Рона, Гермионы, Хагрида и какой-то фанатки из Петропавловска-На-Камчатке. У него и сейчас ещё оставались две и поэтому, предвкушая роскошную ночь, которую он себе устроит наверху, Гарри беспечно набрал в ложку майонеза и запульнул в лоб дяде Вернону. Неодобрительно хмыкнув, дядя Вернон отложил смартфон, взял зеркальце и хмуро уставился на собственное отражение. — И что это за дерьмо? — проворчал он. — Это майонез, дорогой. — Ответила тётя Петунья и строго взглянула на Гарри злыми собачьими глазками. — Вообще-то дядя Вернон это прекрасно понял, тётя. Он ещё в состоянии отличить белое от коричневого. Дядя Вернон грустно вздохнул, смазал майонез на большие густые усы, и ткнул ложкой в давно остывшую кашу. В дверь позвонили. Дядя Вернон долго раздумывал вставать или не вставать, но потом всё-таки поднялся со стула и вышел в прихожую. С быстротой молнии, пока мать была поглощена особо напряженным моментом в «Битве стоматологов», Падли насикал отцу в кашу. — И никто не поверит, что это был не ты. С физиономией злого гения Падли отсел от стола в кресло в дальнем углу и затаился в тени, жуя булочку. Из прихожей донеслись звуки весёлой песни, чей-то укуренный смех, и затем резкий ответ дяди Вернона. Парадная дверь с треском захлопнулась, и через потолок пробежала глубокая трещина. Тётя Петунья вынырнула из крепких чар телевизора и недоуменно уставилась на горячий чайник на своих коленях, колени уже начали дымиться и пупыриться. Минуту спустя вернулся дядя Вернон, злой как полудинозавр—полу грецкий орех со способностями медиума, узревший, что не видать ему случки с партнёром своего вида. — Ты! — рявкнул он на Гарри. — Снимай штаны и с голой жопой в гостиную, живо! Сбитый с толку и ломая голову над тем, в каких грехах его опять подозревают, Гарри встал и вслед за дядей Верноном пошёл в соседнюю комнату. — Короче, это… — Дядя Вернон со стуком закрыл за ними дверь, снял ремень и повернулся к Гарри с таким видом, словно собирался пошалить с ним. — Слышь, короче, это… Это только что принесли, — сказал дядя Вернон. Он угрожающе помахал перед Гарри листком пёстрой бумаги. — Письмо. Насчёт тебя. Гарри не особо удивился. Гарри был хорошо известен в мире большой науки, однажды он совершил великое открытие, которое, однако, шло вразрез традиционной научное парадигме и нормам морали. Теперь каждый задрипанный антрополог мечтал обоссать Гарри лицо и пнуть в живот. Вероятно, это было очередное гневное письмо. Дядя Вернон свирепо взглянул на Гарри и стал читать вслух: — «Дорогие мистер и миссис Дурсли! Мы с Вами не знакомы, но я не сомневаюсь, что Вы немало слышали от Гарри о няшках-обояшках Уизли. Рыженьких таких, конопатых, и таких пиздатых! Как Вы, наверняка, знаете, финал восьмого сезона Игры Престолов будет показан в следующее воскресенье вечером. Это мировое событие будет отмечаться в самом большом кинотеатре под открытым небом «Пернатая арена» и мой муж Артур сумел достать туда очень хорошие билеты, благодаря своим связям с человеком на букву Дбл. Я надеюсь, что Вы позволите нам взять с собой Гарри на премьеру, тем более, что возможность посетить такое историческое событие выпадает раз в жизни — в Британию уже понаехали со всего мира, как никак на арене будут сами актёры и создатели шоу и добыть билеты крайне трудно. Мы, также, будем рады, если Гарри проведёт у нас остаток времени до того, как отстроят его школу. Ждём ответа в ближайшее время. Надеюсь, вы умеете писать? В надежде вскоре увидеть Гарри, искренне-хуискренне Ваша-Няша, Молли У-у-у-у-у(!!!)-у-уизли! P.S. Не стоит лизать марки, которые мы наклеили на конверт. Серьёзно, не стоит». Дядя Вернон закончил чтение. — Что ещё за Пернатая арена? — прорычал он. Дядя Вернон грозно смотрел на Гарри, а тот старался сохранить на лице самое невинное выражение. Если сейчас не накосячить, то можно запросто попасть на самое интересное событие за всю свою никчёмную жизнь. Гарри ожидал, что же скажет дядя Вернон, но тот булькал слюной и пыжился. Наконец Гарри решился нарушить бульканье. — Так что… я могу поехать? Багровую физиономию дяди Вернона исказила лёгкая судорога. Разрешить Гарри ехать, значит, сделать счастливым своего родного пиздёныша, а никакой уважающий себя дядя такого не допустит. С другой стороны, отъезд пиздёныша избавлял от него раньше, чем можно было бы надеяться. Раздираемый между своими представлениям о праведности с одной стороны и дьявольским соблазном с другой, Вернон вновь уставился на письмо миссис Уизли. — Кто эта женщина? — спросил он, осторожно принюхиваясь к исходившему от бумаги запаху пива. — Она зверь, а не женщина, — ответил Гарри. — Это мать моего друга Рона, она мне член пыталась оторвать и травила не раз. Я её пиздец боюсь, но дружить-то хочется. Дядя Вернон скривил широченную физиономию во что-то напоминавшее улыбку. Похоже, что миссис Уизли начала ему нравиться. Он вновь внимательно перечитал письмо. — Игра престолов, — пробормотал он. — Игра престолов — что это ещё за чепуха? Гарри почувствовал раздражение. — У вас же кабельное есть. Вы 16 часов в день проводите за телевизором, как вы можете не знать? — Я только Глухаря и Улицы разбитых фонарей смотрю. Ладно, хуй с тобой! — рявкнул дядя Вернон. — Можешь ехать, главное все время оставайся под присмотром этой Уизли! У Гарри задёргался правый глаз. — Ура, у меня будет сын! — завопил он. — Тьфу, не то. Ура, я поеду смотреть восьмой сезон Игры престолов! Он повернулся и побежал к дверям гостиной, сияя и прыгая от радости. В коридоре он налетел на Падли, листавшего календарик, чтобы переорганизовать своё расписание в связи с похоронами Гарри. Широкая улыбка на лице последнего совершенно сразила его. — Отец сказал, что завтрак был замечательным! Говорит, Петунья просто кудесница и если бы у неё ещё голова постоянно не болела, то цены бы ей не было! — поведал Гарри. Смеясь над изумлением братца, Гарри помчался к себе в комнату перемахивая через три ступеньки сразу. Там его поджидала Фубля. Первая курица Гарри подохла в прошлом году, когда он забыл её покормить. Поэтому он купил себе новую курицу. Гибрид. На треть курица, на треть попугай, на треть блогер. Она сидела в клетке, уставившись на него громадным янтарным глазом, материлась, и, наверное, опять транслировала смешные видео со своим хозяином на YouTube. — Фу, бля! — воскликнул Гарри. Нечто наподобие серого, покрытого плесенью свёрнутого в комок носового платка ударило его по голове. Гарри потёр висок, озираясь — что за хрень? — и увидел совсем крохотную курочку, настолько миниатюрную, что она могла бы уместиться даже внутри черепа Падли. Она возбуждённо носилась по комнате, словно была под амфетамином. Гарри проверил свои запасы. Так и есть — три пакетика разодраны и рассыпаны. Рядом с ними лежало письмо. Наклонившись, Гарри узнал почерк Рона. Внутри была криво нацарапанная записка. Гарри! Папа достал билеты! Последняя серия последнего сезона, прикинь! В воскресенье вечером! Я чуть не уписался от счастья, когда узнал — ты ж меня знаешь! Вот решил написать тебе. Нах не знаю. Наверное поделиться радостью, хотя ты же всё равно с нами поедешь. Гермиона приехала сегодня днём. Она официально приступила к работе в этом инопланетячьем Агентстве. Пока будешь у нас, даже не думай спрашивать «одни ли мы во вселенной?», если не хочешь, чтобы она заговорила тебя до смерти, а потом тюкнула по голове, чтоб ты всё забыл. До скорой встречи, Рон — Уймись! — крикнул Гарри, когда маленькая курица пронеслась прямо над его головой, отчаянно вереща — она страшно гордилась тем, что доставила письмо по назначению. Курочка нагадила на верхушку клетки Фубли, и та тут же записала её в свои смертельные враги. Гарри вырвал у неё перо, взял чистый кусок пергамента и стал писать: Рон, не можешь ли ты раздобыть мне какую-нибудь обувь? Уже второй месяц я хожу босиком и потерял всякую надежду, что меня обуют. Я конечно люблю свои ноги, они у меня такие красивые, я мог бы танцевать ими, играя ягодицами, и соблазнять публику, но, бля, погода щас такая стоит, что боюсь я их отморожу если выйду на улицу. Если раздобудешь чё, сразу отправь мне с курицей. И ещё, Рон, я совсем на мели. Я даже недавно имел удовольствие подпалить соседский дом, за что заработал пять рублей и варёную кукурузу от дяди Вернона, но этого всё равно мало. Короче, разыщи каких-нибудь барыг в вашей деревне, наладь связи к моему приезду. Я сопру у Дурслей всякую мелочь, телевизор там, холодильник, микроволновку, ложки серебряные. Надо будет сразу загнать это всё, чтобы на премьеру уж с полными карманами отправиться. Гарри Он присыпал текст песком из лотка, осторожно сложил бумагу в несколько раз и с трудом примотал к лапкам крошки-курицы, пока та дрыгала ими лежа на спине и балдея. Едва письмо было закреплено, курочка взмыла и пулькой через окно вознеслась в небо. Гарри проводил её взглядом, покуда она не исчезла, потом нырнул под кровать, вынул заветную доску и достал из тайника чудесный кулёчек. Запрыгнул на кровать, накрылся с головой одеялом, нюхнул кокса и откупорил пузырёк с амортенцией. Через секунду нос заполнил аромат жаренного бекона, крови врагов, ритуальных костров и девичьих волос и всё это приправлено лёгкой ноткой сырой земли, из которой начали пробиваться молодые ростки дикой, необузданной шаманской конопли.

* * *

Минутная стрелка часов добралась до вершины, и в этот момент за окном погас фонарь. Гарри проснулся, как будто наступившая темнота поцеловала его в задницу. Свалился на пол и прильнул к стеклу окна носом, вглядываясь в ночь. По садовой дорожке к дому приближалась высокая фигура с бородой, как и подобает — совершенно голая. Гарри сел на кровати почёсывая голову и страшно тупя. Достал сумку из шкафа и стал собирать самые нужные вещи. Прозвенел дверной звонок. Из спальни внизу донеслось: — Вернон, сходи посмотри кто там. Вернон, не бери арматуру. Положи арматуру на место! — КТО РАНО ВСТАЁТ, ТОМУ НОРМАЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК РОЖУ РАЗОБЬЁТ! ПЯТЬ ЧАСОВ УТРА, БЛЯ-Я-О-О!!! Гарри застыл на месте. Если за ним уже прибыли, то он ведь не успеет ничего утащить ценного из дома Дурслей! Несмотря на состояние, близкое к наркотической коме, он петардой выбежал из своей комнаты в туалет и стал отламывать ободок от любимого золотого унитаза дядюшки. Но ободок не поддался. Тогда Гарри засунул в карманы освежители воздуха. Пусть уж хоть что-то. Выйдя из туалета, он услышал глубокий звучный голос: — Простите, я вам в почтовый ящик написял. Вы, вероятно, мистер Дурсль. Полагаю, Гарри предупредил вас, что я любитель востровумных шутеек? — Какого чёрта вам здесь нужно? — Я пришёл отвести Гарри на капище — поколовращать идолов.