Преданность

      Чимин в очередной раз шел по заснеженной тропинке, прячась от сильного ветра и натягивая шарф чуть ли не на глаза. Морозный воздух продувал тонкое пальто насквозь, но холода омега как будто и не чувствовал. Он не чувствовал ничего, кроме невыносимой боли, пустоты и обиды. — Что ты на меня смотришь? — крикнул Чимин псу, вечно бродившему вокруг небольшой могилы.       Животное решительно проигнорировало острые выпады и радостно кружило вокруг омеги, который подошел к месту, встав напротив еще свежей, но уже засыпанной первым выпавшим снегом могилы лучшего друга.       Чимин опустил маленький букетик на плиту. Рядом лежали такие же цветы, собранные вместе разноцветными ленточками — те, что омега приносил уже две недели. Уже две недели, как его лучшего друга не было с ним рядом.       Пес заскулил, собираясь свернуться клубочком на небольшом холмике возле ног Чимина. Животное выглядело потрепанным и измученным — шерсть когда-то была чистой и опрятной, а может, даже белоснежно красивой, и, вероятно, пушистой, но грязь и беспризорность этого создания сделали обычную собаку похожей на большую тефтельку неприглядного вида. — Что? Опять ты тут разлегся! Это мое место! — пытался отпугнуть «грозную» собаку омега, но прозвучал сквозь проступающие слезы слишком неубедительно. Чимин опустился на колени, а пес не упустил возможности вжаться холодным носом в ногу.       Чимин был точно уверен, что псу нравилось бродить в этой местности — только почему животное всегда встречало его, почему виляло хвостом и жалобно скулило, стоило омеге показаться из-за деревьев, Чимин не знал.       Уже две недели он приходил на это место, разговаривал с ним, плакал, пытаясь понять, почему его оставили одного. Иногда же просто молчал, опустив голову на холодную землю, не в силах подняться. Он ждал, пока слезы остановятся, перестанут литься, просто закончатся. Когда-нибудь он перестанет приходить, перестанет вспоминать...       У него больше никого не осталось...       Сегодня омега опять вернулся домой в слезах, зная, что завтра придет снова — снова будет сидеть рядом с замерзшим грязным псом и с грустью вспоминать все самые счастливые моменты, проведенные вместе с лучшим другом.       Неизменно, каждый день... Будет скучать.

***

      Чимин не спеша брел по тропинке. Тревожные мысли не покидали его. Омега снова укутался в шарф. Это была последняя вещь, оставшаяся от друга — даже его запах, его слабый аромат с приятными шоколадными нотками не успел выветриться. Чимин хотел бы навсегда оставить его в памяти так же сильно, как отчаянно мечтал забыть о боли.       Пес будто знал, что Чимин придет. Он ждал и вертел неопрятным, слегка подранным хвостом, стоило светловолосому омеге показаться на опушке — встречал громким гавканьем, а затем вышагивал чуть впереди дружелюбной собачьей походкой. Этот пушистик радостно прыгал и пытался даже положить свои грязные лапы на плечи Чимину — вот оборзевшее создание!       Чимину и так было больно морально, а тут еще и эта псина пачкала его одежду и оставляет ранки от когтей.       Сегодня Чимин пришел позже, чем обычно — пес словно чувствовал тревогу, необъяснимое волнение, терся возле ног, стоило омеге только подойти к могиле. Тихий скулеж неприятным комком сожалений и угрызений совести отдавал внутри.       Омега взглянул на уже устроившуюся возле ног собаку — единственное живое существо, которое не оставило его одного. Сколько Чимин не пытался прогнать псину, тот не уходил, борзея на глазах — ложился рядом на небольшой холмик на могилке и укладывал морду омеге на колени. Наглый, упрямый и своевольный. С черным мокрым носиком и грустными, словно человеческими, глазами... — Уйди от меня! Ты воняешь, — сморщился Чимин, и первый раз отошел подальше от могилки.       Первый раз... Он сейчас не плакал.       Первый раз... Он не знал, что сказать и что еще спросить...       Почему оставил? Почему такой плохой друг? Почему... Ушел тогда?       Пес недовольно рыкнул, отчего Чимин даже пошатнулся от испуга. Собака резко поднялась с земли и начала гоняться за своим собственным хвостом, не замечая ни снега вокруг, ни ворчливого взгляда омеги. Хулиган оставлял следы своих лап на могилке, топтал цветы, выражая явные протесты на заявления о собственном «благоухании». — Эй, не злись! Я не буду больше, — обратился к псу Чимин.       Тот посмотрел так, будто понимал, что ему говорили. Он перестал бегать кругом за хвостом, снова укладывая мордочку на любимый холмик. — Я не приду больше, — с грустью сообщил Чимин, но не псу, а другу, лежащему в могиле, — я не могу больше приходить.       Собака залаяла, напугав маленького омегу. Тот опять пошатнулся и в этот раз упал — пес резко подлетел и стал лизать щеку шершавым влажным языком. — Фу, что ты делаешь? Паразит! Убери от меня свой язык, — омега закрыл лицо руками и стал перекатываться по земле, спасаясь от этого чудовища. Оно не унималось — пыталось уткнуться мордочкой то в шею, то в грудь, беспорядочно прыгая вокруг омеги. — Прекрати! Я же сказал, что не приду. Отстань уже от меня, — завизжал Чимин, начиная злиться. Он быстро поднялся с земли, скинув с себя пушистую тушку. Пес неодобрительно зарычал и попытался вцепиться в рюкзак, замечая, что омега собрался уходить. — Надоел уже! Ухожу я, ухожу, — напоследок крикнул Чимин, двинувшись в сторону рощи, — ты победил! А теперь оставь меня в покое, — сердито бубнил омега, уходя прочь от места, которое ненавидел всем сердцем. Пес поплелся за ним, осторожно, почти бесшумно переставляя лапки и оставляя ровные следы на снегу. — Ты что делаешь? — обернулся Чимин, чувствуя, что так просто пес не отстанет. — Не иди за мной! Даже не думай! — зашипел омега, со стороны ощущая себя грозным, даже устрашающим. Так казалось только ему — собака игриво виляла хвостом, не отставая от Чимина. — Нет у меня еды в рюкзаке, — заявил омега, переворачивая рюкзак вперед, чтобы не стать жертвой беспощадного ограбления со стороны милого пса.       Сколько бы Чимин не представлял себе жестокую картину раздирания рюкзака и собственного тела на кусочки, но веселая мордочка была явно не способна на такие коварства. — Ладно, я куплю тебе сосиску, и ты от меня отстанешь! — поставил ультиматум Чимин. Пес стал весело размахивать хвостом в ожидании угощения.       Омега побрел по узкой тропинке вдоль небольшой рощи, отделявшей кладбище от обычного населенного пункта. Чимин зашел в круглосуточный магазин и взял псу сосиску. Угощение, хоть его и было мало, пришлось пушистику по вкусу — высунутый от удовольствия язык явно намекал на добавку. — Нет, больше нельзя, — надул губки Чимин, — остальные деньги на автобус, — омега достал из кармана последнюю оставшуюся купюру и потряс перед носом у пса. Тот обиженно фыркнул прямо в бумажку, но все же поблагодарил за угощение, прижимаясь мордочкой к ладони.       Омега погладил животное на прощание и запрыгнул в автобус. — Что ты делаешь? — не успел сообразить Чимин, как пес уже свернулся у него в ногах. Омега пытался прогнать хулиганскую морду, но та даже не шелохнулась. — Тебе в город надо? У тебя там дела? Знакомые? Важная встреча? — пошутил Чимин, хотя самому было не смешно — пес мог увязаться за ним, когда они приедут.       Зря он угостил чудовище сосиской...

***

      Пес вышел вместе с Чимином на одной остановке, по-прежнему вышагивая чуть позади, словно прощупывая почву и наблюдая за реакцией. — То, что я угостил тебя, не значит, что ты можешь бегать за мной, — не выдержал омега, — мне нечем тебя кормить!       Пес угрюмо посмотрел на омегу — Чимин сжался, нерешительно останавливаясь на ступеньках перед подъездом. Два красивых темных глаза смотрели на него с необъяснимой теплотой и пониманием, со всей преданностью, присущей этим удивительным животным. Чимин присел на ступеньку и погладил пса за ушком. Тот отозвался на ласку, подставляя мордочку и проводя влажным носиком по ладошке. — Я не могу тебя взять, — омега поднялся с холодной ступеньки и уже хотел зайти в подъезд, как пес жалобно заскулил, словно прося не оставлять его одного на улице. Чимин застыл, не решаясь сделать еще один шаг.       Сделать этот шаг — значит остаться одному, снова быть наедине со своими мыслями в пустой квартире, снова плакать и вспоминать... — Ладно, — вздохнул Чимин, открывая дверь подъезда и пуская пса вперед.       Животное радостно завиляло хвостом, вбегая по лестничному пролету вверх, даже не останавливаясь, чтобы подождать нового хозяина. Чимин поднялся на третий этаж, не обратив от усталости внимания, что собака сидела перед дверью его маленькой квартирки.       Омега повернул ключ и позволил пушистику зайти в темную прихожую. — Сиди тут! — пригрозил Чимин, быстро разуваясь, вешая пальто и не отводя настороженного взгляда от пса. Тот не смел ослушаться приказа — сел на задние лапы перед входом в гостиную. Омега побежал в ванную комнату и набрал воды.       Собака долго сопротивлялась водным процедурам, вырывалась, фырчала и рычала, пока Чимин не пригрозил жизнью на улице. После долгих, но плодотворных переговоров пес забрался в ванную и позволил помыть свою царскую шерстку, а потом пару раз даже подуть на нее феном. — Ты чудовище! Успокойся уже, — ворчал омега.       Чимину же пришлось не сладко — сначала мылить густую шерсть и смывать тонну грязи с беспризорника, затем протирать вырывающееся создание полотенцем.       Омега гонялся по дому с феном, пытаясь высушить влажную шерсть, но пес отчаянно сопротивлялся, прячась за небольшим диванчиком в гостиной. Вытащить его оттуда оказалось задачей не из легких — помог только кусочек куриной ножки, оставленный после вчерашнего обеда. Псу нога пришлась по вкусу, как и любая другая еда, которую смог найти омега в полупустом холодильнике.       Времени покупать еду не было, да и желание питаться пропало в принципе, так и не возвращаясь. Те жалкие обеды, что иногда запихивал в себя Чимин, надолго в нем не задерживались, зато пес не жаловался, доедая все, что предложил хозяин.       Чимин сомневался в правильности своего решения. Он не был уверен, что сможет прокормить еще и собаку. Но этот ласковый и верный взгляд, темные глазки, похожие на большие черные жемчужины, шершавый язык, благодарно вылизывающий руку, даже возможность поговорить с живым существом, точно зная, что тебя выслушают, что не прервут на полуслове, что будут преданы до самого конца, все же растопили истерзанное болью и недавней потерей сердце.       Пес только начал привыкать к новой обстановке. Он носился по гостиной и обнюхивал каждый сантиметр помещения, добрался до шкафа и зарылся в вещах, отчего бедный омега пришел в ужас. Пушистик, сухой, сытый и весьма довольный, то ходил из угла в угол, то терся возле ноги Чимина, требуя внимания к себе, пока сам омега мыл посуду, таскал из спальни мягкие игрушки в зубах и складывал их на диванчик.       Чимин не знал, почему пес вел себя так, но отвлекать от столь увлекательного занятия не стал — просто устроился на ковре перед телевизором с чашкой чая, включив сериал и обняв подушку. Он не смотрел на экран — картинка просто служила фоном, не способным отвлечь от боли и печали, поселившихся в душе.       Пес перестал носить игрушки с места на место и сел рядом, словно зная, чувствуя, что хозяину едва удавалось сдержать слезы. Мокрый носик ткнулся в щеку — пес запрыгнул на диван и опустил мордочку на плечо Чимина. Маленький омега зарыдал в подушку, не переставая поглаживать пса за ушком, проводить теплой ладошкой по теперь мягкой и чистой шерстке. Омега так и заснул, сидя на полу в объятиях подушки.

***

      Следующий день оказался для пушистика настоящей каторгой — Чимин повел пса к ветеринару. А ведь омега всего лишь хотел убедиться, что собака не подхватила на улице никакой заразы. Зато потом пес радостно носился в парке, распугивая голубей и гоняясь за резиновым цыпленком, которого прихватил из дома Чимин.       Такие безмятежные прогулки лишь ненадолго отвлекали от тоски, но стоило вернуться домой, слезы не прекращали литься, снова боль в груди давала о себе знать, а перед глазами был он...       Пес устроился на уже любимом диванчике в игрушках, которые валялись там со вчерашнего дня. Он снова слышал рыдания хозяина, тихие всхлипы, заглушаемые подушкой; ушки подрагивали, а лапа то и дело царапала плечо. Чимин даже не замечал, как пушистик ластился. Пес внезапно сорвался с места и убежал в спальню. — Эй, ты куда? Я не разрешал тебе там спать, — крикнул из гостиной Чимин. Пес снова тащил что-то в зубах, но в этот раз не мягкую игрушку, а фотографию в рамке. — Ты зачем это принес? — поднял глаза омега, но увидев лицо лучшего друга, заплакал еще сильнее. Пес положил рамку с фотографией рядом с Чимином и стал носиком тереться о ладонь. — Откуда ты знаешь? — удивился омега, быстро смахивая слезы. Рука опустилась на пушистую шерсть и стала медленно поглаживать сворачивающегося в клубок пса. — Что ты хочешь услышать?       Пес гавкнул, словно желая узнать причину слез хозяина, словно грустил вместе с ним, укладывая мордочку на колени, подставляя ее под ласки. — Это он, — выдохнул Чимин, — он нас бросил. Ушел, оставил одних... — раздался печальный крик в пустой квартирке.       Омега встал с пола, не обращая внимания на собаку, жалобно заскулившую на его резкие слова, взял рамку с подушкой и ушел к себе в комнату. Собака потянулась за ним, хоть Чимин не позволял заходить в спальню. Юноша завернулся в одеяло, собираясь с силами, чтобы попытаться заснуть, но пушистик царапал лапой одеяло и просил пустить и его полежать на мягкой кровати. — Ладно, забирайся, — согласился Чимин, — раз уж ты не блохастик, — улыбнулся в темноту омега, невольно зарываясь в шерсть, поглаживая одной ладонью за ушком и позволяя теплу окутать себя. — Юнги, его звали Юнги, — отозвался Чимин, — он был нашим лучшим другом, — омега раз за разом вытирал слезы со щек, но перестать плакать просто не получалось. — Я псих, разговариваю с собакой, — его жалобный смех раздался в темноте.       Пес отозвался громким лаем, намекая, что Чимин действительно сошел с ума. — Не поддакивай, — нахмурился омега. Пес ласково лизнул шею, — коварный! Не смей подлизываться, — игриво обиделся Чимин.       Омега не мог не признать, что ему все же нравилось, что пес отзывался, что понимал его, чувствовал боль, будто знал, что произошло.       Пушистик забрался под одеяло и лег на живот, согревал его, а затем даже принялся лизать. — Ты чувствуешь? — удивленно сквозь слезы спросил Чимин, прикладывая свою ладошку рядом с мордочкой пса. — Чувствуешь? Это его малыш...