universe
15 июня 2019 г., 11:08
Глава 12. Universe
– Спасибо за помощь, Минхо. Правда, спасибо.
– Не стоит, хён.
Минсок сидит на мягком кожаном диване около двери. Эта комната ему хорошо знакома, ведь это комната Минхо. Сам хозяин расхаживает туда-сюда у окна и пинает воздух. За окном темно и тихо, а здесь, внутри – тепло, хоть и немного тускло. Всю комнату освещает одна жалкая лампочка.
– Серьёзно, я даже не знаю, как благодарить тебя, – говорит Мин.
– Ну, мы же друзья, – Минхо останавливается и ярко улыбается. – Этого достаточно.
Чондэ лежит на кровати Минхо и уже давно спит. Глядя на него, Минсок невольно улыбается. Осознание того, что они до сих пор не решили, что делать дальше, приходит постепенно, но все негативные мысли Мин старается отгонять. Нужно хотя бы пережить ночь.
Минхо подходит к Минсоку поближе. Несколько секунд просто смотрит с улыбкой. Потом словно что-то вспоминает и открывает рот, чтобы сказать, но тут же закрывает.
– Что? – спокойно спрашивает Минсок.
– Да я... – Чхве переминается с ноги на ногу, бегая глазами по потолку. – Хотел предложить кое-что...
Минсок выпрямляется и подаётся в сторону Минхо, поднимая кверху голову, будто показывая, что весь во внимании.
– Я слушаю.
– В общем... – Минхо опять мнётся. Потом собирается с силами и замирает. Лицо его становится серьёзным. – Как думаешь, не хотел бы твой друг перейти в мой институт?
Минсок откидывается на спинку кресла. Конечно, он первым делом рассказал, что Чена отчислили и буквально выгнали, и Минхо, должно быть, решил помочь. Но Мин не знает ответ на этот вопрос, думает-думает и, наконец, выдаёт:
– Не знаю, давай спросим его утром. Думаю, он согласится.
На самом деле предложение Минхо ему нравится. Он знает, что в его институте условия очень хорошие, да и у Чхве там много друзей, значит, бояться нечего. К тому же эта его группа, SHINee. Чондэ бы наверняка хотелось учиться вместе с сонбэ.
– Ты не волнуйся, я всё устрою, – Минхо опять улыбается.
Но как-то неправильно получается. Чондэ же не может учиться там один, без Минсока. Или это Минсок не может без Чондэ?
– Слушай, раз всё так получается... – тихо начинает Минсок, – ...то нельзя ли и мне учиться с вами?
Минхо справедливо удивляется. Вообще-то он уже предлагал это Минсоку, но тот постоянно говорил, что не может, он же лучший ученик – дел-то много. С чего бы тогда сейчас хотеть? Из-за этого парня, Ким Чондэ?
Он раздумывает, но вслух произносит лишь:
– Конечно. – И снова ярко улыбается.
Минхо предлагает лечь Мину на вторую кровать – ту, что менее удобная – но тот вежливо отказывается и решает спать прямо на кресле. Минхо плечами пожимает, садится на самый край кровати и уставляется в телефон, яркий свет которого сразу падает на лицо.
– Кстати, я сказать забыл, – произносит он через некоторое время, не отрывая голову от экрана, – у нас гости.
Минсок, к этому времени уже немного задремавший, приоткрывает глаза и бросает вопросительный взгляд на друга. Чхве в ответ специально загадочно улыбается.
Раздаётся звонок в дверь. Минсок вздрагивает, а Минхо подскакивает, как на пружине, и спешит открывать. Через пару секунд на пороге показываются знакомые лица.
– Минсок-а! – восклицает Чунмён сходу и несётся к Мину. Приподнимает прямо с кресла и обнимает.
– Чунмён, я дышать не могу, – еле проговаривает парень, и Сухо тут же отпускает его с лёгким смехом.
– Мы волновались, – говорит Крис, тоже подходя к Минсоку, и смотрит так, будто разозлённая мать на ребёнка-хулигана. Чунмён и Крис в этом плане профессионалы.
– Как Чондэ? – спрашивает Тао и оглядывает комнату. Увидев парня, подходит к кровати и наклоняется. – Прости, что так получилось.
– Что ты делаешь? – раздражается Сехун, подходя к Тао, и так по-деловому отодвигает его в сторону. – Не видишь, он спит.
Чунмён смеётся, наблюдая за младшим, и Крис тоже подхватывает. Минсок замечает, как Крис и Тао странно переглядываются, но в следующую же секунду решает не лезть в это и прогоняет все мысли из головы. Как раз вовремя: перед глазами возникает Кёнсу, серьёзно оглядывая комнату, залезая глазами в каждый уголок.
– Вот это беспорядок, – вздыхает он. – Убраться бы тут.
– Эй, – слегка обиженно тянет Минхо, как вдруг его за руку хватает Чонин.
– Вы же Чхве Минхо из SHINee? Правда Вы? – голос у Чонина дрожит от волнения. Но через несколько секунд он собирается с мыслями, прочищает горло и уже более сосредоточено произносит: – Никогда не думал, что мы познакомимся именно так. Я Чонин.
– А, так это ты друг Тэмина, – рот Минхо растягивается в улыбке и он кланяется. – Что ж, приятно познакомиться.
– И мне! – восклицает Чонин как радостный щеночек, и Кёнсу смотрит на него с улыбкой.
Один Минсок ничего не понимает. Так Чонин друг того самого Тэмина? Неожиданно. Хотя, в общем-то, Мин многого не знает о своих друзьях. Но впереди ещё много времени, чтобы узнать их поближе.
Погружаясь во все эти мысли, он не сразу чувствует, как Бэкхён теребит его за щёки.
– Минсок-а, – тянет он как ребёнок, – почему ты сразу не позвонил нам, когда нашёл Чондэ?
– Да оставь ты его, Бэк, – ворчит Чанёль, стоящий рядом. – Он уже весь красный из-за тебя.
Бэкхён пфыкает в ответ, и стоит ему отойти от Минсока на несколько сантиметров, как Чанёль сам тут же хватается за шею Мина, прижимает к себе и кричит: «Я так переживал!».
Минсок терпит происходящее с трудом, но всё же как-то у него получается выдержать. Он переводит взгляд в тёмное окно и думает, сколько же сейчас времени. Веки невольно тяжелеют. Где-то над ухом (или так просто кажется) слышится голос Сухо, который предлагает не шуметь, ведь Чондэ спит. Минсок видит перед собой Исина, который держит за руку Луханя и ведёт вперёд.
– Лухань чуть не расплакалался, – сообщает он без задней мысли.
– Я же просил не говорить! – обижается Лу и пытается вырвать руку, но безуспешно.
Мысли уже начинают погасать в сознании Минсока, потому что спать хочется нереально, но он всё-таки спрашивает:
– Как вы узнали, где мы?
– Мне Тэмин передал, – улыбается Чонин. Ага, значит, это всё-таки работа Минхо.
Мысли плывут и путаются, осознавать происходящее приходится с трудом. Очень сильно хочется спать.
И тут до Минсока доходит, что он, вообще-то, очень удачно попал в этот институт. Если бы он так и продолжил учиться в прежнем, то сейчас бы у него ни друзей, ничего этого бы просто не было. Иногда некоторые, казалось бы, плохие перемены происходят к лучшему. Кто знает, может, и отчисление Чондэ приведёт в итоге к чему-то абсолютно хорошему.
Парни рядом негромко болтают с Минхо. Минсок вслушивается в каждый голос, и отчего-то все они кажутся так хорошо знакомыми. Ким понимает, что каждый из этих людей его чему-то научил. Чанёль и Бэкхён, должно быть, те, кто показал ему, что всегда нужно быть собой и не стесняться себя настоящего. Кёнсу и Чонин подтолкнули к мысли о том, что нужно быть решительным, всегда признаваться в своих чувствах, какими бы они ни были. Благодаря Луханю он понял, что любовь, вообще-то, безгранична, и чтобы любить, необязательно состоять в каких-то там отношениях. Крис, Тао, Сехун и Исин научили быть настоящей командой и показали, что такое дружба, а Чунмён дал понять, что людям, всё-таки, можно доверять. Это самое главное.
Минсок невольно улыбается. Слегка, совсем чуть-чуть, но всё равно заметно. Глаза закрываются, голова валится набок. Тело будто становится легче. Звуки отдаляются, вместо мягкой подушки лицо встречает пустое пространство. Потом становится совсем тихо и темно.
***
Первое, что видит Чондэ, едва проснувшись и открыв глаза, – незнакомый серый потолок. Ощущение неизвестного местонахождения заставляет прогнать из глаз и головы весь сон и окончательно пробудиться. Он резко поднимается на локтях. Оглядывает комнату, в которой находится. Ещё одна кровать, совершенно мятая и незаправленная, разбросанные тут и там кроссовки, футбольный мяч, какие-то тетради и учебники. Что ж, комната явно студенческая, а значит, Чондэ находится в каком-то общежитии. Из окна по комнате разливается утренний солнечный свет. Больше здесь ничего нет, за исключением странного кожаного дивана, на котором, кажется, кто-то недавно сидел. Чондэ сперва пытается вспомнить, как он здесь оказался, но усиленные попытки вспомнить вообще что-либо не приносят результата. Конечно, последнее, что он помнит – это какой-то разговор с каким-то барменом. А дальше – всё как в тумане. Едва Чондэ встаёт, как голова тут же начинает сильно болеть. Он, шатаясь, подходит к окну. Ага, какой-то незнакомый двор. Но, кажется, этот район он припоминает. На подоконнике стоит какой-то стакан с водой. Чен не сразу замечает его. А также не сразу замечает рядом лежащую бумажку, на которой красуется аккуратная надпись: «для Чондэ». Он, немного поразмыслив, берёт стакан и аккуратно подносит к лицу. Это не вода. Похоже, это напиток от похмелья. Голова жутко раскалывается и думать долго не особо хочется – Чондэ выпивает напиток.***
Кухня общежития большая и просторная, с огромным окном, которое почти никогда не бывает закрыто. Минсок готовит рамён – не потому, что хочется, а потому, что в здешних кухонных полках практически ничего больше нет. Он уже всё обыскал, но везде только один этот рамён. Остаётся надеяться, что Чондэ захочет такую еду на завтрак. Сегодня день не солнечный, скорее пасмурный. Слегка прохладный ветер дует в открытое нараспашку окно. Возможно, сегодня, как и вчера, следует ожидать дождь. Но тем и лучше – зато будет свежо. Достав две небольшие тарелки, Минсок ставит их на столе. Оглядывает всю кухню в поисках хоть каких-то столовых приборов: ложек, вилок, палочек. Ага, вилки есть, хоть их всего с десяток. В таком случае, на салфетки и рассчитывать не стоит. Минхо уже ушёл на занятия, не дождавшись, когда же проснется Чондэ, чтобы поговорить с ним. Поэтому теперь это задача Минсока. Уж он-то сможет с ним поговорить. В голове становится пусто, будто кто-то прошёлся там метёлкой. Чувство, что никаких проблем больше нет. Все неприятности в прошлом. Очень редкое, но такое приятное чувство. Чувство, когда тебя ничего не беспокоит. Минсок расслабленно вздыхает. Слегка прикрывает глаза, и руки его останавливаются на столе. Он нависает над только что приготовленной тарелкой рамёна, ощущая его приятный острый аромат. Неплохо было бы каждый день начинать с такого обычного завтрака, а приятной, уютной обстановке. Осталось только разделить рамён на две тарелки. Минсок не сразу слышит, как сзади раздаются шаркающие ленивые шаги и останавливаются на пороге кухни. Так как все студенты, живущие в этом общежитии, уже должны были уйти на занятия, эти шаги могут принадлежать только одному человеку. – Доброе утро, – произносит Минсок и неспешно оборачивается. – Что всё это значит? – спрашивает Чондэ, замерев, растерянно оглядывая кухню. – Это общежитие одного моего друга, – улыбается Мин тепло. – Он разрешил нам побыть немного здесь. Чондэ разглядывает кухонные столы, в том числе тот, где уже стоят две тарелки. Где-то на стене стрелки дешёвых часов показывают восемь пятнадцать. Немного помолчав, Чен неуверенно переспрашивает: – «Нам»? Он всё ещё во вчерашней одежде. Так и не переоделся. Вещи-то все остались в прежнем общежитии. А у Минсока одежда другая, не своя, на пару размеров побольше. – Ну да, – отвечает Мин, как ни в чём не бывало. – Я ухожу из того института, поэтому мы пока будем здесь. Он неспеша раскладывает рамён по тарелкам. Складывает всю использованную посуду в раковину, отодвигает стулья. Садится за стол, беря вилку в руки. – Садись, – говорит он Чондэ и кивает в сторону стула напротив. Чен, всё это время наблюдавший в оцепенении, неуверенно кивает и также неуверенно подходит к столу. Осторожно садится на стул. Внимательно разглядывает вилку и тарелку с едой. Взгляд у него ничего не понимающий. В поисках ответов на какие-то свои мысленные, ему одному известные вопросы он поднимает голову на Минсока. Тот уже пережёвывает, проглатывает и в очередной раз подносит вилку ко рту. Но останавливает её, почувствовав пристальный взгляд. Тут же смотрит на Чена в ответ. – Что? – так невинно и недоумевающе. – У меня что-то на лице? Чондэ всё ещё мало что осознаёт, поэтому и лицо его не меняется. Будто бы оно так и застыло удивлённым. Минсок лишь плечами пожимает и принимается дальше завтракать. – Ты ничего не хочешь мне сказать? – вырывается у Чондэ само собой. – Сказать? – Минсок в задумчивости переводит глаза куда-то на потолок, тщательно пережёвывая еду. – А, приятного аппетита. За окном слышно слабое, но назойливое пение птиц и нарастающий гул машин. Пахнет дождём. Небо мрачное, но успокаивающее; такое гладкое, спокойное, серое. Но это за окном. А здесь – Минсок. Такой уютный, домашний, милый. Чёрт, выглядит идеально, даже когда просто завтракает. Немного помедлив, Чондэ тоже берёт вилку в руку. От рамёна исходит несильный, но заметный пар. Вообще-то выглядит аппетитно – Минсок же готовил. Но только Чен захватывает побольше лапши, как слышит стук чужой вилки, падающей на дно тарелки. Поднимает голову и видит, что Минсок уже всё съел, а тарелка пуста. Видимо, он здесь самый голодный был. Мин встаёт, беря тарелку в руки, и подходит к раковине. – Слушай, ты вообще ничего не помнишь? – спрашивает он мимоходом, гремя посудой. – Нет, я помню, – мямлит Чондэ. – Просто очень смутно. – Ну и ну, – Мин оборачивается и улыбается. Даже руку на бок кладёт, облокачиваясь другою об стол, будто собирается выслушать долгую историю. – Сколько же ты бутылок выпил? Две? Три? – Вообще-то... – Чен слегка краснеет, поэтому отводит голову в сторону. – ...Один стаканчик. – Чего-о-о?! – тянет Минсок и округляет глаза. – Это тебя так с одного стаканчика накрыло?! Чондэ ещё больше отворачивается, стараясь скрыть смущение и неловкость. Но Минсок продолжает удивляться: – Я думал, ты очень устойчив к алкоголю... – Вообще-то “канава смерти” очень крепкая! – огрызается тот и обиженно пронзает взглядом. – Даже для меня. – Канава чего...? – Мин недоверительно щурит глаза. – Канава смерти. Напиток такой, – Чондэ морщится, – крепкий очень. От маленького стаканчика накрывает сильнее, чем от трёх бутылок соджу. Минсок снова удивлённо таращится, а потом словно кивает про себя, что-то подмечая. – Надо как-нибудь попробовать, – сообщает в пустоту. – Только попробуй, – нервно шипит Чондэ. – Это тебе не шутки. – А то что? – хитро улыбается Минсок. – Это я здесь хён, и это я решаю, что пить можно, а что нет. Чондэ нервно цокает. Голова снова утыкается в тарелку со всё ещё горячим рамёном. Наконец он принимается есть. Минсок всё ещё стоит в своей прежней позе и внимательно наблюдает за каждым движением Чондэ. Как он захватывает лапшу вилкой, как подносит ко рту, жуёт, глотает. В воздухе царит тишина, из окна несёт последождевой свежестью. И ничто и никто в мире не посмеет нарушить эту атмосферу. – Интересно смотреть, как я ем? – спрашивает набитым едой ртом Чондэ, не отрывая взгляда от тарелки. Видимо, напрягает. Минсок сначала ничего не отвечает, и даже ни одна мышца его лица не дёргается. Застывшая слабая, но довольная улыбка становится шире. – Да. – Отвечает он честно. Не прожевав до конца, Чен откладывает вилку и непонимающе поворачивается на Минсока. – Чего в этом интересного? – спрашивает в каком-то наездном тоне. Минсок больше улыбается. – Ты разозлился? – спрашивает. – С чего бы мне злиться? – Чен неспеша возвращается к своей трапезе, и вскоре тарелка становится пустой. – На это есть причины, – замечает Минсок. – Например, тот злобный директор. Чондэ демонстративно громко ударяет вилкой о тарелку, давая понять, что не хочет продолжать диалог в такой ветви. Минсок даже вздрагивает от неожиданности. Затем Чен резко встаёт, сильно отодвигая стул, и бесцеремонно подходит к Минсоку. Заглядывает в глаза. – Спасибо за помощь, – произносит он. – А теперь, думаю, мне пора идти. Минсок не особо понимает, что происходит, пока Чондэ не разворачивается к выходу из кухни и целенаправленно идёт в сторону лестницы. – О чём ты говоришь? – настороженно спрашивает он вслед и идёт за ним. Чондэ быстрым шагом проходит по коридору и останавливается у лестницы, которая разветвляется на два пути: вверх и вниз. Он немного медлит, а потом уверенно делает шаг на одну ступеньку вниз. Вдруг Минсок хватает его за руку и останавливает. – Что ты делаешь? – в его голосе слышится волнение. – Ухожу, – ровно отвечает Чен, не оборачиваясь. – И куда ты собрался? – Мин сильнее сжимает руку. – Не знаю, – честно, но по-прежнему серьёзно отвечает Чондэ. – Возьму у кого-нибудь в долг и поеду разочаровывать родителей, наверное. – Да что с тобой такое? – голос Минсока становится тревожней и громче. – Почему ты так себя ведёшь? Чондэ внезапно оборачивается. Серьёзно смотрит прямо в глаза Минсоку. У того на лице написана чуть ли не паника. – Как я себя веду? – спрашивает. – Неужели ты не видишь, что я хочу тебе помочь? – тон Минсока становится слегка злым, совсем чуть-чуть. – Ты не видишь этого? Чен вопросительно поднимает одну бровь, делая вид, будто не понимает, о чём речь. Но на самом деле он всё прекрасно понимает. – Тебя оставили буквально ни с чем и разбили вдребезги твою мечту, и ты собираешься справиться с этим в одиночку? – он отпускает руку и теперь уже кричит, не скрывая эмоций. – Отвергаешь любую помощь, веря в то, что преодолеешь это сам?! Не хочешь, наверное, загружать других своими проблемами? От кричащего тона Минсока Чондэ становится не по себе. Ведь не каждый день в нём столько эмоций увидишь. – Эй, успокойся, – говорит он серьёзно. – Я... У меня просто сейчас ужасное настроение, и, наверное, поэтому я такой дерзкий. – Дерзкий? – Минсок снова злится. – При чём тут это? Ты не дерзкий, ты слишком добрый. – Он неожиданно замолкает и опускает голову. – Слишком добрый к другим и слишком строгий к себе. Это очень жестоко. – Минсок, хватит, – Чен осторожно прикасается своей рукой к его плечу. – Не волнуйся обо мне. Я не привык, чтобы за меня так переживали. – Не волноваться? – Мин отводит плечо, сбрасывая руку, и поднимает глаза. Он уже не рассержен, а скорее просто расстроен. – Ты сам себя слышишь? Ты постоянно только и делал, что помогал мне. А когда помощь нужна была тебе, просто заперся в своей комнате и никого не впускал! – Голос снова становится предательски громким. – Ты прогонял меня, хотя я лишь хотел убедиться, в порядке ли ты. Когда тебя отчислили, эту новость я узнал от парней, а не от тебя. Ты ушёл и даже никому не сказал, куда! А теперь, когда я собираюсь помочь тебе в такой сложной ситуации, ты просто сбегаешь, предпочитая справиться со своими проблемами в одиночку! – Вдруг глаза наполняются водой, и это очень подло со стороны организма. Но в то же время честно со стороны сердца. – И теперь ты говоришь не волноваться о тебе. Но как я могу не волноваться о том, кого люблю? Он не смущается и не отводит взгляда после произнесённых слов. Но сердце по-прежнему бешено стучит, голова пульсирует, а каждый выдох получается слишком шумным, как после марафона. Чондэ замирает. Мозг тщательно пытается проанализировать услышанное, но тщётно. Все мысли испаряются и остаются только чувства. Он смотрит на Минсока, только что накричавшего на него, и понимает, что кричал-то он не просто так. А потому, что искренне волнуется. Ведь, как он и сказал, как можно не переживать за того, кого любишь? Все мышцы словно каменеют, а душа и вовсе покидает тело: Чондэ не может и шелохнуться. Минсок моргает, и чёртова слеза уже катится по щеке. Он ещё никогда ни перед кем не плакал так открыто, если не считать родителей. Потому что он же сильный, никто не должен видеть его слёз. Но Чондэ увидел, увидел не просто слёзы, а именно эмоции, такие разнообразные, но собранные в один неразберимый комок: боль, страх, злость. Никто не должен был видеть Минсока таким. Это та самая слабая сторона, которую нужно скрывать, которую нельзя никому показывать. Но теперь, здесь, перед Чондэ, он такой беззащитный и слабый. Искренний. – Хватит, Минсок, – наконец произносит Чондэ негромко и аккуратно касается его плеча одной рукой. Другой осторожно и заботливо вытирает слезу с его щеки. – Не заставляй меня смотреть на твои слёзы. Это слишком тяжело для меня. Но, как это обычно и бывает, после просьбы “не плакать” плакать хочется в два раза сильнее, и теперь вода уже нескромно заполняет глаза, не давая отличить происходящее вокруг. Минсок опускает голову, чтобы спрятать нахлынувший поток, и жмурится. Чондэ тут же тянет его за плечо и крепко прижимает к себе. Мин опускает голову на его плечо и обхватывает руками. – Прости меня, – шепчет Чондэ. – Похоже, я грёбаный эгоист. – Эгоист здесь кто угодно, но только не ты, – мямлит Минсок. Слёзы понемногу проходят. – Я никуда не уйду, – произносит Чондэ. Где-то внизу, на пару этажей ниже, слышится звук открывающейся и закрывающейся двери. Потом громкие голоса каких-то студентов и приближающиеся шаги. Они поднимаются наверх. Чондэ быстро реагирует и отводит Минсока подальше от лестницы, в сторону коридора. Они уходят в самый конец. Тот крепко вцепляется рукой в рукав Чена. Останавливаются у стены и оба прислоняются к ней спинами. Навязчивые и не глубокомысленные крики студентов становятся всё противней. Но ни один, ни другой не обращают внимания. Минсок продолжает держать Чондэ за рукав. Они стоят молча, шумно дышат и теряются в мыслях. Наконец, Чондэ не выдерживает и с его губ слетает короткий нервный смешок. – Прости меня, правда, – говорит он с раздосадованной улыбкой. – Я не подумал о твоих чувствах. Минсок закрывает глаза и сжимает его рукав сильнее. Здесь, в этом узком коридоре, свет из окна не попадает на них. Голоса становятся громче. – Не извиняйся, – лишь шепчет Мин на выдохе. – А знаешь, за всё это время я никогда не видел тебя таким эмоциональным, – произносит Чондэ негромко и поворачивается на Минсока. – Я не думал, что буду тем, кто причинит тебе боль. Прости меня. – Я сказал не извиняйся, – хмурится Мин, всё ещё не открывая глаз. Шумные студенты наконец доходят до их этажа и направляются дальше, вверх по лестнице. – И всё же так круто, что занятия отменили! – безудержно орёт один из них. – Бухаем? – громко спрашивает кто-то, и все дружно подхватывают: “Дааа!”. Уже через пару секунд голоса становятся чуть тише. Они удаляются. Минсок и Чондэ снова остаются одни. – Я не уйду, – снова произносит Чондэ. – Не уходи, – говорит Минсок. – Я никогда не оставлю тебя одного, – продолжает Чен. – Не говори ничего, просто не уходи. Они молчат и наслаждаются этим молчанием. В такой тишине кажется, что всё хорошо, и дальше будет ещё лучше. Слабые голоса доносятся сверху, но их уже не разобрать. Они одни. – Минсок-а, – зовёт Чондэ негромко. – Что? – Мин поворачивается. – Я должен сдержать обещание, – улыбается он. Потом становится напротив Минсока, берёт его за руку и тянет на себя. Рука опускается под рубашку и падает на живот. – Ч-что? – Мин пытается вырвать руку, но Чен держит крепко. – Можешь не смотреть, – говорит. – Просто потрогай. Рука скользит вверх по гладкой коже, как вдруг ощущается что шершавое. Какая-то длинная полоса на груди. Не может быть... ...Шрам? Минсок инстинктивно отодвигает руку, но потом ловит на себе доверительный взгляд Чондэ. И ладонь тянется обратно. Он проводит по шраму пальцами – сантиметров пятнадцать. Такая неровная диагональ. Какой-то неправильный шрам. Хотя, кому судить об этом? Минсоку, у которого самого есть причудливой формы шрам? Шрам, который когда-то Чондэ сравнил с созвездием. Чондэ сам как созвездие. Состоит из маленьких ярких звёзд. Как планета, на которой кипит жизнь. Или падающий метеорит, сгорающий до тла. – Мне нравится, – говорит Минсок. – Что? – спрашивает Чондэ с улыбкой. – Твой шрам, – произносит Мин, наконец убирая руку. – И ты. Чондэ счастливо улыбается довольными глазами, бегая по лицу Минсока сверху вниз. Мин тоже внимательно разглядывает его глаза, в конце концов останавливая взгляд на розовых губах. Одна секунда – и их губы уже вместе. Где-то над головами слышится монотонное жужжание труб. Еле различимые гулы машин едва доносятся из окна. Но вскоре стихают абсолютно все звуки. Остаётся только стук сердца. Никто из них уже и не помнит, какой по счёту это поцелуй. Третий? Четвёртый?... Минсок и Чондэ настолько сильно обособились от мира, что даже не услышали приближающихся шагов. Занятия в этом институте сегодня внезапно отменили, поэтому все студенты ринулись отдыхать. И Минхо – один из них. Он неспеша поднимается по лестнице, напевая что-то придуманное на ходу себе под нос. Настроение просто отличное. Энергично перешагивает через ступеньку и наконец оказывается на нужном этаже. Вот стена, за поворотом – коридор, и где-то там – дверь в его комнату. Но, завернув, он в оцепенении останавливается. Минсок, целующийся в конце коридора с Чондэ – это явно не то, что он ожидал увидеть. Минхо быстро прячется обратно за угол. Моргает часто, прочищает глаза. Снова выглядывает – нет, это не галлюцинация. Он прячется и пытается отдышаться. “Кажется, я только что увидел то, что не должен был видеть”, – думает он в панике. Потом медленно и специально бесшумно начинает шагать вниз по лестнице, мол, нет его тут и не было вовсе. “Какого чёрта?”, – проносится в голове. “Сказал же, просто друг”. Дошагав до крыльца, глубоко вдыхает. Собирается с силами. Сейчас он должен сделать вид, что ни о чём не знает, и шагать громко, чтобы парни услышали и приготовились. – У-ху!!! – громко кричит Минхо неожиданно для самого себя. – Занятия отменили!!! Да! И с оглушительным топотом принимается бежать вверх по лестнице, чтоб уж точно слышно было. “Надеюсь, не перестарался”, – думает он. Минсок сразу реагирует и быстро отстраняется от Чондэ. – Что такое? – спрашивает он с непониманием. – Мой друг идёт, – сообщает Минсок с паникой в голосе и молниеносно поворачивается к лестнице. – Ну и что? – искренне не понимает Чондэ, но Минсок уже не слышит. Минхо появляется за поворотом. – О, Минхо, приветик, – совершенно не подозрительно улыбается Минсок. – Салют, – отвечает Минхо радостно, подходя к парням. – Доброе утро, – и вежливо кланяется Чену. – Доброе, – Чондэ в ответ улыбается и тоже одаривает низким поклоном. – Это Минхо, – представляет Минсок, который явно нервничает. – Приятно познакомиться, – Чондэ снова мило улыбается, и, в отличии от Мина, совершенно спокоен. – Большое спасибо, что помогли мне. – Ай, не за что, – произносит Минхо гордо. – Видимо, Вы очень хороший человек, – замечает Чен с искренней улыбкой, – раз являетесь другом моего парня. – Да, он хороший, – растерянно смеётся Мин, –...Стоп, что?! Чондэ с довольной улыбкой заглядывает ему в глаза. “Что ты творишь?!”, – думает Минсок в панике. Он сильно волнуется. – О... – выдавливает Минхо, для которого вся эта ситуация самая стрессовая. – Вот как оно. Он оглядывает парней: гордый, ярко улыбающийся Чондэ и растерянный, испуганный Минсок. Минхо прочищает горло. – Что ж... – проговаривает он с повышающейся интонацией, – я искренне за вас рад! Волнение мигом пропадает из глаз Минсока. Зато появляется широкая улыбка. Чондэ мило смеётся и приобнимает его за плечо. Минхо улыбается. Вот и первый человек, который обо всём знает.***
– Кстати, ты подумал над нашим предложением? – спрашивает Минхо, пока они сидят на кухне, попивая чай. – А? Ты мне? – неловко улыбается Чондэ, ставя опустевшую чашку на стол, а потом смеётся. – Над каким предложением? Минхо бросает на Минсока недоумевающий взгляд. Тот, спокойно отпивая чай, пожимает плечами. – Я ему ещё ничего не сказал, – признаётся он. – Не было подходящего момента. Минхо недоверительно качает головой, и, кажется, Минсок знает, о чём он сейчас думает. “Поговорить о важных вещах времени не было, зато для поцелуя время было”. Но, в любом случае, объяснять что-либо сейчас ни к чему. – Так что за предложение? – интересуется Чондэ с улыбкой. – В общем, как ты смотришь на то, – деловито произносит Минхо, будто он здесь самый старший, – что бы учиться в моём институте? Чондэ от удивления подаётся назад. Переводит взгляд с Минхо на Минсока, и обратно. – Я? – спрашивает. – Ты, – кивает Минхо. – Учиться здесь? – всё ещё удивляется Чен. – Да, здесь, – вновь кивает Минхо. Чондэ на немного замолкает и анализирует услышанное, а потом неуверенно спрашивает: – А можно? На это Минхо слегка смеётся, и Чондэ подхватывает и смеётся тоже. А потом становится серьёзным. – Но каким образом мне сюда перевестись? – Да не беспокойся, – Минхо улыбается расслабленно. – Я всё устрою. Правда, хён? Смотрит на Минсока. Тот чуть ли не захлёбывается чаем и выходит из своих мыслей. – Ага, – соглашается сам не зная с чем. – Опять в себя ушёл, – порицает Минхо. – Но, Минсок, – зовёт Чен, – разве ты не сказал, что уходишь из института? – Да, я ухожу, – сообщает он довольно серьезным тоном. – Буду учиться вместе с тобой. На осмысление происходящего уходят некоторые усилия, и Чондэ, наконец, уверенно говорит: – Тебе не нужно уходить из того института только из-за меня, Минсок. – А я не хочу учиться без тебя, – отвечает тот, как ни в чём не бывало. – Не хочу и всё. Чондэ улыбается. Минсок тоже, хотя и пытается скрыть улыбку. А Минхо громко вздыхает, как бы напоминая о себе. – Что ж, – торжественно объявляет он. – Думаю, со следующей недели мы уже будем учиться вместе.***
В воздухе витает приятный аромат горького кофе. Белый свет люминесцентных ламп разливается по подпольному кафе. За окном не черно, а скорее тёмно-сине. Но никто и не смотрит туда, потому что внутри слишком уютно и весело. На Кёнсу напялен широкий серый свитер на размер больше. Он наливает в стаканчик кофе – американо без сахара – и рукой придвигает стаканчик в сторону Чондэ. Тот вытягивает руки на стойке, хватает стакан и довольно улыбается. – Как ты это делаешь? – спрашивает у хёна Чонин, тоже наливая кофе. – Я не могу так быстро. – Опыт, – гордо произносит Кёнсу, с улыбкой смотря на младшего. – Совсем скоро и ты так сможешь. Чонин теперь тоже так называемый местный бариста. Решил помогать Кёнсу в этом его непростом деле, которое и вправду оказалось непросто. Он подаёт Минсоку его макиато, и тот с благодарностью кивает. Сзади на диване Чанёль играет на гитаре. Признаться честно, Минсок и не знал о таких его талантах. Пак идеально попадает во все ноты, аккуратно работая пальцами, быстро перебирающими по струнам. Под нос напевает себе какую-то тихую мелодию. Рядом, на полу, сидят Лухань с Исином. Оба слушают музыку гитары, как замороженные, и не могут оторваться. Чанёль как настоящий профессионал. Бэкхён, сидящий рядом с Чанёлем, похоже, очень энергичен, и постоянно восхищается игрой парня и повторяет одно и то же: “Ты же научишь меня также играть? Научишь же? Да?”. Глядя на него, Исин незаметно посмеивается. Где-то на углу стойки занимают места Сехун и Тао, и, похоже, у них жаркий спор. Это видно по самоуверенному и разжражённому лицу Сехуна и долгой-долгой и утомительной речи Тао. О чём они там спорят – остаётся только гадать. – А соседи у вас очень шумные? – любопытствует Чунмён, сидящий рядом с Минсоком и Чондэ. Все заданные за этот вечер вопросы Чунмёна своей дотошностью напоминают допрос. Решил выведать всё. Но это хорошие намерения – ему просто хочется знать, всё ли в порядке у его друзей. – Да они вообще тихие, – отвечает ему Чондэ. – Только учатся и учатся, в тишине. – Ты приукрашиваешь, – замечает Мин саркастично. – Они не только учатся в тишине, но ещё и едят, и убираются, и абсолютно всё делают в тишине. Чунмён слегка смеётся. – Ну а вы сами тогда не сильно шумите? – спрашивает он. – Ты за кого нас держишь? – Минсок бросает пафосный взгляд, и это только больше смешит Сухо. – Такого не бывает, – он улыбается. – Всегда кто-то шумит, и если не они, то вы! – В таком случае, – вмешивается Крис, сидящий позади Чунмёна, – в нашей ситуации шумоделами являемся мы? – Ага, – кивает Чунмён, а потом тихо добавляет: – Лухань в этом лидирует. У Криса вырывается смешок, но он прикрывает рот рукой. Чунмён тоже слегка смеётся. И Минсок думает: как это, всё-таки, классно – видеть их весёлыми. Прошло уже два месяца с тех пор, как Чондэ с Минсоком перевелись в другой институт. Общежитие, конечно же, тоже пришлось сменить – теперь они занимают комнату напротив Минхо. С ребятами удаётся видеться крайне редко. И это – как раз один из таких редких, но лучших вечеров. Время течёт быстро, когда ты проводишь его с теми людьми, которых любишь. Казалось бы, Чанёль ещё минут пять назад только пальцы разогревал – а сейчас заявляет, что двенадцати песен с него хватит. Бэкхён, как ребёнок, умоляет ещё чуть-чуть, и это снова заставляет Исина засмеяться. Лухань, похоже, никак не может отойти от прекрасной музыки и так и сидит с завороженным лицом. Сехун с Тао уже не спорят, а просто мирно болтают себе в уголке о каком-то парне, который утром устроил сцену на паре Сехуна. Чонин, услышавший разговор, подхватывает тему и тоже рассуждает о поведении этого странного парня, пока раскладывает по местам стаканчики. Кёнсу устало вытирает стойку тряпкой, и, закончив, вздыхает с облегчением. – Ну чего вы засобирались? – протягивает Чунмён, оглядываясь по сторонам. – Уже расходиться хотите? – И вправду, – подхватывает Чондэ. – Давайте ещё посидим. Минсок кивает в знак согласия. Но сзади доносится уставший голос Чанёля: – Вам трёх часов мало? “Неужели прошло уже целых три часа?” – думает Минсок. Пора бы уже и вправду расходиться. На улице темно и тепло. Лицо обдаёт лёгкий ветерок. Минсок по привычке сразу поднимает голову к небу: звёзды видно так ярко и отчётливо. Людей мимо проносится в два раза меньше, чем машин. Чондэ и Мин прощаются с остальными и уходят с теперь уже чужой территории в сторону своего общежития. Не считая гула машин, вокруг довольно тихо. А Минсоку не хочется сейчас идти обратно в общежитие, чтобы, как всегда, лечь спать, а потом, как всегда, проснуться и, как всегда, пойти на учёбу. Всё-таки уже лето, совсем скоро середина – и глазом не моргнёшь. Мин видит свободную скамейку впереди и спешить сесть на неё. – Ты чего? – спрашивает Чондэ, остановившись рядом. – Смотри, как красиво, – он кивает в небо, усевшись на скамье. Чондэ поднимает голову и видит, что картина, открывающаяся над ними, и вправду невероятно красивая. Звёзды рассыпаются, как бисер, по тёмно-синему небу и собираются в замысловатые созвездия. Красиво, умиротворённо, заманчиво. Улыбка сама по себе расползается на лице. Чондэ опускает голову и смотрит на Минсока, который по-прежнему глядит в звёздное небо. Он умеет видеть красоту в таких мелочах, Чен это знает. – Именно это мне в тебе и нравится, – вдруг говорит он. Минсок отрывается от созерцания и переводит непонимающий взгляд на парня: – Что? Чондэ с улыбкой вздыхает и садится рядом на скамейку. Такой спокойный, умиротворённый, счастливый. – Мне нравится, что ты не такой, как все, – произносит он, смотря вдаль. – Нравится, что ты – это ты. Минсок внимательно вглядывается в его лицо. – Мало кто считает также, – говорит он в конце концов. – Ну и что? – Чондэ откидывается назад и поднимает голову к небу. – Ты не стремишься быть частью общества, но это не значит, что ты плохой. Минсок думает, что, вообще-то, у Чондэ странный вкус. Странный, потому что ему нравится Минсок. Но тогда и у Минсока вкус необычный, раз ему нравится Чондэ. А вообще-то, всё нормальное – скучно и монотонно, так что они идеально друг другу подходят, если говорить о ненормальности. В хорошем, конечно же, смысле. – Я много повидал трусливых людей, которые держатся большинства, – продолжает Чондэ будто в пустоту. – Если у тебя есть враги – значит, ты в своей жизни что-то отстаивал. Минсок опускает голову в землю и разглядывает увлекательную картину – тёмный асфальт. На самом деле, он легко может прожить и без чьей-то похвалы или чьего-то хорошего мнения о нём, но когда это мнение или похвала принадлежат Чондэ – сдержаться трудно. – Теперь ты больше никогда не будешь изгоем, – говорит Чондэ. – А если и будешь, то я буду с тобой. Выходит слишком уж романтично, и Минсок не выдерживает и встаёт со скамейки. Чондэ от внезапности и сам рефлекторно встаёт. – Пойдём уже спать, – говорит Минсок. Чен снова широко улыбается не только губами, но и глазами. – А знаешь, я кое-что понял, – произносит загадочно. – И что же? – спрашивает Минсок. – Всё это время я мечтал совсем не о том. Какая-то слава, популярность, карьера... – он хмурится. – Зачем мне всё это? – Что ты хочешь этим сказать? – Минсок вопросительно приподнимает бровь. И снова Чондэ улыбается. – Я просто хочу быть счастливым. А моё счастье – это ты. Минсок чувствует, как краснеет. Невольно. Блин, что ты творишь-то, Чондэ? – Чондэ, правда, пошли уже, – мямлит он. – Ну ты чего? – смеётся тот искренне. – Знаешь, моя жизнь – она как паззл. Когда я почти добился исполнения своей мечты – мне казалось, что паззл был собран. Но на самом деле не хватало одной детальки. Он специально интригующе замолкает. Минсок думает, неужели это такое невероятно весёлое занятие – смущать его. Поднимает на Чена вопросительный взгляд. –Тебя. – заключает тот с довольной улыбкой. – А-а, всё, я пошёл, – нервно произносит Минсок, чувствуя, что его лицо полностью стало красным. Он идёт вперёд, ро Чондэ хватает его за руку. Разворачивает к себе, и их лица становятся очень близко друг к другу. Чондэ смотрит прямо в глаза, искренне улыбается, так красиво. – Нам в другую сторону, – говорит он. У Минсока все мысли испаряются и слов просто нет, поэтому он просто стоит и в растерянности смотрит. Это продолжается до тех пор, пока где-то сзади не слышится взрослый женский голос: – Молодые люди, пройти можно? Парни быстро реагируют и отступают в сторону, давая пройти эту женщине. Она везёт впереди себя коляску и бросает на них такой укоризненный взгляд, мол, что за молодёжь пошла. Когда она уже отходит на несколько метров, Минсок всё ещё стоит и пялится в пустое пространство. Никак не получается собрать мысли воедино. Чондэ же разворачивается в нужную им сторону, которая ведёт к общежитию. С улыбкой смотрит на Минсока. – Так и будешь там стоять? Пойдём! Мин встряхивает головой. От осознания того, что происходит сейчас, почему-то становится хорошо. Даже если Чондэ намеренно сейчас довёл его до смущения – это же Чондэ. Они только что по тусовались со своими друзьями и сейчас вместе идут в общежитие. Разве есть в этом что-то плохое? Конечно же нет. Всё хорошо. Прекрасно. Просто идеально. Минсок улыбается ему, неожиданно для самого себя, и Чондэ выставляет руку. Мин хватается за неё. И они отправляются в то место, которое можно назвать временным домом, но оба знают, что дом не будет домом друг без друга. А дальше будет ещё лучше.
Примечания:
Блинб что происходит???????? What's happening??!
Жду отзыв от Тэмин-хёна!!
