Уизли.Уизли.Уи...Да сколько вас!?

-Мамуляяяя, -провизжали над ухом. От резкого звука Люси проснулась и с испугом вскочила с кровати. Одеяло полетело на пол, подушка, которую она обнимала стала оружием, ведь палочка лежала на столе в кабинете. -ахахаха, -радостно засмеялась Эстер от вида проснувшейся мамы. Сонно проморгавшись, девушка заметила в полумраке детской кровати комок из пледа и игрушек, в котором пряталась дочка, хохотавшая на всю комнату так, что сомневаться в том, чья она дочь не приходилось. Благо на кабинет наложены глушащие чары. Правда они установлены для того, чтобы не шуметь заклинаниями и инструментами. -ах ты, маленькая...-коварно улыбнувшись, рыжая бросила подушку в ребенка и пока та пыталась вылезти из-под груды вещей и распутать ноги из покрывала, поспешила защекотать ее. Визг Эстер был теперь не просто способом разбудить маму, а самым настоящим звуковым шоу. -Ахахах, ихихих, -смеялась звездочка, маленькими ручками цепляясь за коварные пальцы Норман старшей. Когда ей все же удалось спрятаться от щекоток за подушкой, Люси успокоилась и счастливо улыбаясь, подняла дочь. -Что хочешь надеть сегодня? - спросила девушку. Эстер задумалась, рассматривая выглаженные костюмчики, что лежали на пеленальном столике. Ее любимого цвета, рыжего, не было, но был желтый и она выбрала его, указав пухлым пальчиком на платье. Прихватив одежду и полотенце, Люси отправилась в душ. Там вдоволь наигравшись с пеной две Норман-Уизли переоделись и привели волосы в порядок.

***

Обновленная прическа непривычно щекотала открытое свитером с широким горлом плечо. Люси то и дело заправляла особо короткий локон за ухо, Эстер держащая за ручку ее недовольно забурчала, в другой крепко сжимая длинную тонкую косичку с бусинками. Люси давно хотела это сделать. И постричься, и сделать для дочки амулет, который будет ее защищать и при этом защищать других от нее. Школа для нее рановата, да и откроется ли Чармс после такого, тот еще вопрос. Поэтому сейчас малышка крепко сжимает браслетик и бурчит неразборчивые слова себе под нос. Ходит она уже лучше, но Уизли все еще ее придерживает за ручку. Маленькая брюнетка же, как фарфоровая кукла в винтажном платье легко спрыгнула с последней лесенки и поджав ножки к себе, повисла на руке мамы. От легкого, но внезапного веса рыжая чуть не поскользнулась, прокатив девочку в воздухе. Эст радостно запищала, привлекая внимание Рона, сидевшего в коридоре и отмывающего свои ботинки. Кажется, он куда-то собирается. -Погулять решил или просто пожитки начищаешь? -спросила сестра у младшего брата. Тот улыбнулся, и эта улыбка многое сказала ей. Влюбленная не раз, Люси сразу поняла, что дело пахнет керосином и стоит отойти в сторонку, не дай Мерлин, сама в кого-нибудь втюришься. Это дело такое, чуть увидишь любовь вокруг всё, сама идешь мартовской кошкой по весне. Уж эту свою сторону, Люси знала слишком хорошо. -А ты куда? -крикнул ей Рон вдогонку, когда она пошла завтракать. Мама не сдержала своего обещания проспать до обеда и приготовила-таки овсянку с блинами. Перси уже дожевывающий свою порцию, пододвинул тарелку и кружку, в которой дымился ароматный кофе. Горький, как учебная зубрежка, для которой она и сменила привычку пить сладкий чай с молоком. Эстер, увидев, что у мамы в ладони покоится кружка с напитком заканючила, дергая ее за свитер. Поставив уже наполовину пустую кружку, Люси подняла центр-своей-вселенной на руки и приманив бутылочку с молоком, и подогрев магией, отдала дочурке. Та жадно присосалась к непроливайке, даже забывая о прядке маминых волос в ладони. Посадив малышку за высокий стул, защитница подняла с пола косичку с бусинками и завязала на запястье девочки с помощью магии. Огненно-рыжая прядь стянулась в широкий, но по размеру подходящий для Эстер браслетик.

***

Когда все завтраки и разговоры закончились, девушка начала собирать сумку со всем необходимым. А для этого нужно вспомнить все дела, которые она должна сделать сегодня или в ближайшее время. Записная книжка приветственно затрещала набитой полностью бумагой, обложка зелено-голубого цвета с темными переливами сверкнула, принимая хозяйку. Зашелестев страницами и стараясь ничего не уронить и не порвать, Люси открыла нужный разворот. Почти в самом конце блокнота красовался огромнейший список дел, написанный будто печатной машинкой. Такой уж у нее почерк. "...4.обстричь волосы 5.напитать волосы волшебством 6.сделать амулет для Эст 7.заказать мебель что-то придумать для шахмат Рона 8.купить у Лирроя: волшебные шахматы, волшебную пыльцу, удобрения и основу для камина… 9.познакомить Северуса с Хессиро и Чейзом 10.познакомить Ремуса с Дэнс и Уотерсом 11.уговорить бабулю и спросить про защиту 12.найти кляксу... Ох. Последнее труднее всего выполнить, но я не защитница, если не справлюсь с таким заданием. Сама же согласилась в крайнем случае. Нужно у Гарри спросить про Блэка, он то должен знать. Как никак он освободил его." Все еще прокручивая список в своей голове, Уизли-Норман закинула в рюкзак толстую рыжую косу, перевязанную широкими лентами ткани, чтобы не распадалась и не запачкалась. Там же, в рюкзаке, очутились свертки с конфетами и леденцами, общаться с Хессиро и Лирроем Берриро нервное занятие и только сладости здесь помогут. Ну и как же все это выполнить без денег? Люси присела на корточки перед книжным шкафом и нажала на вырезанный из дерева цветок. Тот вмялся в дверку нижнего шкафчика, как кнопка и выпустил три маленьких иглы, пропоровших кожу на пальце. Капельки крови окрасили цветок и просочились внутрь механизма. Тут же дверка раскрылась, показывая двойное дно книжного шкафа. Девушка не боялась, что кто-то из семьи возьмёт деньги и драгоценности, те же золотые и серебряные колье с драгоценными камнями валялись у нее на тумбочке, да и кошелек постоянно лежит в прихожей, если ей взбредётся погулять. Но вот опасаться от других... Уизли была слишком прошарина в мире драгоценностей, чтобы бездумно оставлять дорогие вещи на виду, даже если дома. Однажды у нее уже украли очень дорогую и нужную вещь, спрятанную слишком хорошо для простого мага, но достаточно, чтобы первородные воришки стибрили ее. Правда поплатились они тоже сполна. Тогда у нее даже было отвращение к магии и.…самой себе. Поэтому ведьма, именно ведьма, прячет все это в тайниках, надежно спрятанных и зачарованных. Немалые сбережения, часть из которых может обеспечить особняк, (Люси прискорбно поняла, что ее дом для простого дома очень велик, когда клеила обои) целиком, а другая пойдет на волшебные и экспериментальные исследования, для которых нужны большие ресурсы. Пока она складывала галеоны и простые магловские деньги в набедренную сумку, попутно рассматривая вещи, что-то внутри нее заклокотало. Будто она проглотила змею, и та внутри извивается, сжимая кольца вокруг сердца и легких. Отдышка пришла к Люси внезапно. Она прекратила все действия и только стискивала свитер на груди, пытаясь понять, что случилось. Вдруг в глазах потемнело, а после замерцало, будто ее обухом побили. Пришел звон в ушах, теперь перед глазами пронеслось недавнее прошлое, где ее любимую беспощадно убивают. Прошлое, где она не смогла спасти, где...повела себя, как горделивая сука с комплексом бога. Как же она ошибалась, считая себя всемогущей и сильной. Стейси даже после смерти меняет ее в лучшую сторону. -Хватит...гкх, прекрати...пожалуйста, -умоляла Люси невесть кого. Слезы текли ручьем, она задыхалась от боли, как тогда, в первый день дома. Сердце сжалось сильнее, легкие заныли стиснутые неведомой силой. Девушка поняла. Ей все же нужно обратиться к врачу, хотя бы к Помфри. Потому что больше такого она не вынесет. Сила воли ее не бесконечна, а магия не всесильна. Уже прибывая на краю сознания, ведьма увидела свою дочь. Ее маленькое солнышко, звезда ее мира и центр вселенной. Эта крохотная куколка слишком чиста и невинна, чтобы быть их со Стейси дочерью. Ее светлая магия идет из сердца, из чувств и эмоций, но не как не из алчного разума. Малышка обеспокоено поднялась по лестнице, неуверенной походкой дошла до мамы и прибывая в страхе, погладила ту по голове. Тело содрогаемое в конвульсиях на полу, голова, которая ударилась об дрянной книжный шкаф, медленно прекратили свои муки. Тяжело дыша, девушка встала, опираясь на руки и взглянула на дочь. Звездочка несмело подвинулась, садясь на коленки и в порыве обняла маму. Это чувство...Даже, когда Люси впервые взяла ее на руки, это чувство не приходило. Тогда была радость материнству и хорошему решению, лучшим обстоятельствам и несбывшимся худшим вариантам. А сейчас. Понимать, что, когда все плохо, когда ты бьешься в пытках есть человек, который заберет твою боль просто обняв. Когда чувствуешь на своей груди капельки чистых слез, незапятнанных горечью и печалью, только состраданием и любовью. Когда маленькие пухлые пальчики сминают на твоих руках свитер и зарываются в короткие волосы. Тебе хочется летать, парить над этим бренным миром, потому что в твоих объятьях самое ценное и самое дорогое. Ребенок. Это ее ребенок, не чей больше. Только ее. Она создала ее, питала своей магией и эмоциями. Взрастила на чувствах взаимной и крепкой любви. Ребенок, который любит ее так же, как она ее.

***

Как Уизли могла допустить мысли о том, что забывает Стейси? Как могла она поверить в то, что время лечит, что боль прошла и места в ее жизни больше не найдет? С самого своего рождения дочка пережила так много. И всякий раз только чудо спасало ее от гибели. Как могла Люси убегать от себя, от прошлого и от всех этих знаков? Сны, боли, даже поведение Эстер дает понять, Люси не забыла, что разум и душа борются с осознанием потери близкого человека. Украдкой от своего разума, душа вспоминала и удерживала ее. Девушку, что подарила ей счастье, что спасла от греха. Если бы не Стейси, то очнувшись в лазарете в ту ночь, Люси убила бы себя. Даже голыми руками. Вспорола бы себе горло для того, чтобы воссоединится с любимой. Проткнула бы капельницей горло или сердце. Ударилась бы головой о каменные стены. Даже без той части, забранной души, Уизли хотела повесится. Стейси вырвала большую часть, в которой поселилась любовь к ней. Вырвала кусок, принадлежавший себе и упорхнула с чувствами на тот свет. Но это не помогло до конца… После кропотливой работы лекарей и заговоров ковена, усердного осмысления себя и мира вокруг защитница собралась, встала на ноги и сжав кулаки сделала все, чтобы хотела возлюбленная. Не помогло... Душа, словно клочок полотна с одной единственной деталью-любовь. Всё лишнее просто убрали. Память, чувства, эмоции, тепло, ее портрет, голос, прикосновения… Только любовь. Люси оставили только крепкую, как канат и сильную, как смерть, связь, но забыли сказать, что с ней делать и для чего она, зачем, почему, откуда она и так далее. Много вопросов и большая ответственность к человеку, которого помнишь только по любви, только по осознанию, что ты любила ее, что готова была пройти сотни миль за ней, перенести любовь к ней через века, стать тем, кем она хочет. Люси готова растворится в той, кого не знала разумом, но кого заучила душой. Легкие болезненно сдавило и девушка тяжело, через боль вздохнула, сжавшись в одеяле и подушках. Девочка, лежащая рядом и держащая ее за руку, сонно моргнула и потерла глазки. Увидев болезненные вздохи и попытки мамы проснуться, она ласково, по-детски неумело, погладила ее по голове и поцеловала в лоб. Кто бы что ни говорил, но дети умные. Их разум не окреп и не впитал тягости жизни, душа не обзавелась опытом, но они с первых минут, с первого вздоха все понимают и пытаются как-то показать это. Они сразу видят кому больно, а кто страдает. Так и Эстер в эту минуту видела боль и муки, то как мечется ее любимая мамочка на кровати. И она пыталась унять боль. Пускай простыми поглаживаниями и поцелуем в лоб. Но когда мама это делала у малышки пропадали кошмары, снижалась температура и она чувствовала гораздо лучше. Эстер не могла понять, что это за чувство, как оно называется и передать все свои эмоции, но отлично осознавала его. Малышка проявляла первые задатки взрослого и мыслящего человека. Сама девочка этого не знала, да и мала была, чтобы знать это и увидеть это в себе. Это первый этап взросления Эстер Стейси Норман-Уизли. Ее первые, неумелые мысли и сильные испытанные чувства. Она живая и не просто эксперимент.

***

Молли не выспалась, но жаловаться не приходилось. Целый дом голодный ртов и опять побитая дочь на чердаке. Где она была и что опять случилось, сил спрашивать уже не было, и женщина просто пошла спать вчера. Иногда Молли спрашивает себя, как так получилось, что ее дочь выросла такой. Не в смысле плохой или не правильной. А как Люси стала той, многогранной и загадочной, такой знакомой, но в тоже время чужой и совсем не такой, как та ее малютка Люси-рыжик? И ответы получаются разнообразные. Виной тому быстрое взросление вдали от дома, а может любовь и дружба. А может обучение в Чармс или она с самого рождения была такой? Возможно Люси всегда была ей знакома только с одной стороны, как дочь и маленький ребенок. А тем временем она являлась сильным магом и не просто, а первородным. Волшебницей колдующей первозданной материей, способной изменить реальность и вселенную. И она не только волшебница, но и человек. С чувствами и привязанностями. Когда ей пришлось посещать школу, а вскоре переехать, то ее невыраженная любовь к семье перешла к друзьям и одноклассникам. Люси стала старшей сестрой для многих. А для своей команды даже больше, тот чернокожий мальчик относился к ней как к наставнику или даже матери. В его взгляде, тогда на выпускном, Молли увидела немую любовь и обожание. Он восхищался ей и боготворил ее. И она не оставалась в стороне. После пожара Люси явилась домой разбитая. Она судорожно перечисляла имена погибших и с истеричным смехом говорила о расплате. Она как умалишённая бормотала о каре и наказаниях, что постигнут виновных. А достигнув имен друзей дочка и вовсе залилась непрекращающимися слезами и срываясь на хрип сожалела о своем отсутствии и опоздании. «Круциатус покажется им невинной детской шуткой, по сравнению с моей местью.»- сказала тогда она. Это не был крик в яростном запале, нервное обещание или нечто, что не исполнится, а самая настоящая угроза. Люси знала, что сделает и как больно это будет для неудачников, покусившихся на самое дорогое в ее жизни. Эта внезапная сторона дочери испугала Молли. В ее глазах Люси все еще была маленькой девочкой, хоть и с со своей дочерью на руках. То, как сказала и какое у нее было лицо ввергло миссис Уизли в ступор и шок. Тихий, хриплый, так не похожий на ее обычный громкий и мелодичный, голос сквозь слезы и яростный взгляд лучезарный взгляд голубых глаз отдавал холодом. И не могильным или смертельным. То был холод живой, как-то вулканический, как воронка или передышка перед извержением. Будто последний вздох обычного человека, переродившегося в убийцу. Словно Люси перевела дыхание накануне важной операции. Это были слова не той вечно веселой и смешной тройняшки Фреда и Джорджа, а совсем другого человека. Ведьмы способной расправится с любым, несмотря на его силу и статус. Такой всемогущей и величественной, уважаемой и вызывающей страх в купе с восхищением. Молли содрогнулась от мысли, что ее милая красавица дочка ради мести за близких станет монстром. Время правления Волан-де-Морта отдавало горечью в сердце. В этот промежуток своей жизни женщина многих потеряла. Родители, свёкор, дядя и братья. Многие друзья и знакомые погибли. Кого-то посадили. Сириус Блэк, бывший ее младшим товарищем на факультете стал невинно обвиненным благодаря жалкому поступку Петтигрю. Будь он не ладен! Миссис Уизли не хотела потерять и дочь в этой борьбе мести и возмездия. Зло порождает только зло, даже если это помыслы справедливого и доброго человека. Что если Люси в этой битве потеряет еще больше? Друзей, кого-то из семьи и не сможет отойти от этого. Будет мстить дальше, пока близких не останется вовсе, и она сама не погибнет? Что если месть за Чармс станет бесконечным кругом ада и Люси потеряет себя? Молли не могла этого допустить, но и сделать ничего не могла. Мать плохо знала свою дочь и поплатилась-кара за то, что бросила тогда и не настояла на домашнем обучении.

***

Кошмар навеянный панической атакой больше походил на пытку чем на отдых. Опустошенная от встречи с разлагающейся и уродливой возлюбленной, обвиняющей ее в своей гибели, Люси массажировала мышцы, натянутые как струны. Судороги и удушение во сне заставили ее лицо налиться краской. Глаза устрашали лопнувшими капиллярами, а щеки горели, будто девушки подвесили вверх ногами и держали в таком состоянии вечность. Уши то и дело покрывались рыжей шерстью и поднимались на макушку. Веки дергались, как от электрического тока. Волосы превратились в воронье гнездо. Дрожащими руками ведьма дотянулась до будильника, что должен был ее разбудить. На часах радостно тикали двенадцать минут второго. На полтора часа больше, чем Люси поставила. Тяжело вздохнув, девушку пригладила возившиеся локоны и незамысловатым движением завязала низкий хвост. Пряди не вошедшие в прическу она заправила за ухо и заколола невидимками. Утреннее хорошее настроение улетучилось и миссис Норман хотелось поскорее разделаться с делами, чтобы обратно завернуться в одеяло. Однако ответственность и чувство долго не дало ей спокойно отдыхать. Свитер помялся, как и шорты, да и не подойдут они для множества встреч в этот день, поэтому пришлось повторно умываться и расчесывать волосы, переодеваться. Холодная вода желаемого не принесла, только еще больше с подвигла спрятаться в уютной кровати и прийти в себя когда-нибудь через миллиард лет. Как называла такое состояние у своего капитана Сайрс, сегодня первый день, когда только сама Люси способна себя вытолкать с постели. Природная упертость взыграла новыми красками и Уизли свалила все нужное в тканевые пакеты и сумки, а после их же спрятала в маленькой сумке под ремень. Надев форму, которую Люси бы еще век не носила, она повертелась в зеркале, уложила волосы в обыденную для этой одежды прическу и немного подкрасила глаза и губы, дабы вызвать шок у всех, кто ее увидит. Мешочек с чарами незримого расширения туго привязался на широком черном ремне на поясе, а очищенная от пыли и мелких перьев соколка фуражка уместилась на рыжей макушке. Утрамбовав свитки с договорами, мешочки с галлеонами и прочей мелочью, а также засунув палочку в кобуру на поясе и перепроверив все в десятый раз, Уизли-Норман заглянула в спальню на предмет забытых вещей и увидела спящую дочурку. Малышка завернулась в свое желтое одеяло с лисичками и посапывала в подушку, периодически перекидывая сползающую с другой подушки пухлую ножку. Юная мать обложила ее стеной из своего одеяла и всевозможных подушек, положила рядом мягкие игрушки и установила над кроваткой следящее за ней зеркальце. Изобретение русских ведуний, девушки так отслеживали передвижение возлюбленных богатырей, а рыжая вот, дочку караулит. Правда на этот раз, второе зеркало останется у бабушки. Когда все было почти готово, девушка спустилась вниз, чтобы поговорить с родительницей и наконец уйти делать запланированное. На золотых часах красовалось уже полвторого дня. Маму долго искать не пришлось, она вязала в гостиной, сидя на своем любимом месте и слушая Селестину Уорбек, любимая певица и идеал музыки для миссис Уизли. Чем-то эта артистка напоминала известную магловскую, а также любимую певицу Люси Ширли Бэсси. -Ох! -увидев дочь, Молли тут же вскочила. Люси руками успокоила ее и усадила обратно в кресло. Женщина не сильно сопротивлялась, прибывая в странной прострации и разглядывая наряд дочери. Белый китель с золотыми пуговицами-миллитари сиял чистотой словно снег. Аксельбант золотыми плетенными друг с другом шнурами протягивался с погона на правом плече до центра жакета, свисая полумесяцем и мотаясь металлическими карандашами. Погоны еще больше ввергали в шок, незнакомый чин дочери шокировал Молли. Женщина с открытым ртом обследовала верхнюю одежду Люси, когда сама девушка нервно пыталась закрепить последнюю медаль на левую сторону одежды. Всего их было шесть: три ромбовидных с надписью «Junior League» за заслуги перед молодой сборной Австралии; круглая с шестью треугольниками из бронзы отходящими от него за научный вклад перед лигой зельеваров (Люси успешно прошла их испытания и даже раскрыла несколько своих авторских секретов); две круглые золотые медали за спортивные победы. Одну из них Люси и пыталась закрепить ровно в ряд, чтобы не создавать хаус. -Ты перевела будильник? -поинтересовалась девушка, на секунду отвлекаясь от своего занятия. Ей предстоит сегодня появится в разных местах, в которых нужно ходить соответственно. В Золотом проулке Сиднея, например, сгодится обычный домашний вид, а в Гринготтс нужно собираться как на праздник, причем средневековый, но и этот наряд сойдет. Главное произвести впечатление на гоблинов. Они воспринимают только звон монет и власть. А вот Берриро принимает только клиентов в обуви на низком каблуке или без него, он маленького роста и немало из-за этого комплексует, хотя ему уже тридцать восемь, и он состоялся как мужчина и имеет достаточные связи и власть, чтобы наказать зазнавшихся «великанов». -Вы так сладко спали, я не хотела вас тревожить. Ты еще от вчерашнего не отошла, так и не скажешь, что случилось? -от оправдания до допросов оказалось мало слов. Даже отдельного предложения не надо, чтобы перейти в наступление. Молли забрала из рук дочери медаль с и расправив булавку успешно зацепила ее за ткань кителя. Теперь полный набор сиял на груди Капитана Юной Лиги по Квиддичу. Таким чином ее наградило руководство Отдела магических игр и спорта Австралийского Министерства Магии. Вспоминая торжественное вручение и сладкие речи чиновников, пытающихся привлечь способного человека в постоянный состав своей страны, Люси натянуто улыбнулась, но выглядело это будто она съела лимон. -Вчерашние дела остаются во вчерашнем дне и не имеют ничего общего с нынешними. -вспомнив хитросплетение светских разговоров, ведьма поправила манжеты жакета, протерла пальцами запонки и достав из-за пояса перчатки, принялась натягивать их на ладони. -Эст еще спит, зеркало в правом кармане. -Молли тут же вытащила из тугих карманов темно-синих брюк названный предмет и спрятала уже в своем. А после заботливо и гордо поправила широкий ремень и расправила складки кителя. -Сегодня можешь не ждать. Много дел. - предупредила маму Люси. А потом добавила, пробурчав:-Прекрасно бы не сдохнуть… И крутанулась на месте, цокнув каблуком черных сапог.

***

В этот раз Люси трансгрессировала перед банком, а не в его холл и не прошла через стену. Времени было в обрез, золотые часы, компактно спрятанные в рукаве, показали пять минут разговора. Не так уж и долго они с мамой разговаривали. Как и положено данной одежде, Люси по-офицерски, как и учил мистер Чейз, расправила треугольный воротник и слегка погладила петлички с ромбовидной эмблемой Австралии. Мерно отстукивая каблуками и мысленно просчитывая каждый шаг, защитница взобралась по белым каменным ступеням и на секунду остановившись у отполированных до блеска бронзовых дверей и поприветствовала гоблина-портье в ало-золотой форме, сдвинув белоснежную фуражку за козырек. Зеленовато-серый монстрик кивнул ей в ответ, мимолетно оглядывая ее дорогую и самое главное военную форму, и щелкнув крючковатыми длинными пальцами с безобразными когтями открыл дверь. Окружающие их волшебники, а еще некоторые гоблины, стоящие так же на улице, заметили это, хоть и не придали особого значения. Тут Люси и поняла, что день сегодня предстоит интересный и скорее всего она проведет его весь в компании зелено-серых чудищь.