Moon children

В этот день родился тот, кто будет вершить судьбы миллионов, проливать кровь честных и нечестных, рубить головы вражих и невражих, кто даст народу хлеб и воду, подарит поколениям свободу, во благо всей нашей страны бедовой – Чонгук, принц славный первородный! В помещении всё так же отголосками слышались всплески воды. И тишина. Это стало настораживать присутствующих, поскольку младенцы за частую кричат, но, видимо, не в случае с принцем. Он неподвижно лежал обернутый в именную крыжму и не подавал никаких признаков жизни. Горбатый старец, молясь всем богам да омывая дитя в золотой посудине, пытался привести его в чувства, но чуда не происходило. Божество сегодня явно не на стороне первенца . Тогда ему пришлось идти на крайние меры: он передал холодное тельце в руки изнеможенной матери, а сам принялся смешивать жидкости из нескольких флаконов, образуя одну – вязкую с отливом фиолетового. Такие в их провинции использовались только лекарями и зельеварами для исцеления знати. Простой люд никак не мог позволить себе дорогие лекарства, поэтому только и мог, что молился о здравии близких. Не подумайте, магии в их мире и в помине не было, но существовали целители, врачеватели, к которым обращались с последней надеждой на помощь. После прихода к ним, народ взаправду начинал верить в чудеса, потому как происходило необъяснимое: мёртвые оживали, слепые начинали видеть, глухие – слышать, а калеки – ходить. Всё благодаря умению смешивать и нашептывать, чем сейчас занимался старик. Он трясущимися руками поднёс флакон к устам младенца и, не отвлекаясь на женский плач, продолжал экзекуцию. Королева была стройной, румяной и и жаждущей внимания девушкой. Пока на государство Чосон не обрушились проблемы в виде японских вторжений, пара проводила всё свободное время вместе. Теперь же молодому неопытному правителю пришлось обдумывать военные действия, устраивать походы и параллельно править целой страной. Не о ком стало заботиться, некого обнимать ночами, поэтому она каждый день просила у бога наследника, которого сможет растить и лелеять в своих руках. Верила-верила, в итоге получив желаемое, – холодным декабрьским утром почувствовала тепло в своём нутре и оповестила весь дворец о пополнении. В тот же день семья устроила грандиозный традиционный пир. Их с мужем счастья не было предела, вот только никто не знал, что дитя может не выжить. Спустя пару долгих молитв, священник безнадежно опустил ручку мальчика и снял свой колпак. Что это значит? Сердце неуловимо бьется о грудь и отказывается верить в происходящее. Слёзы невольно скатывались по щекам, ком в горле рос, перекрывая весь кислород. Испуганная мать всё никак не могла смириться с тем, что её долгожданный сын покинул мир. Тогда она смахнула слезу и стала копошиться в карманах своего платья. Нащупав нужный предмет, еле слышный вздох предательски сорвался с губ. Затем она приложила ко лбу младенца пыльный маленький амулет в виде лунного камня и, обхватив бледное личико второй рукой, стала приговаривать. Лунный малыш, Гляди, ты сияешь. Когда луна восходит на небо, Приходит твоё время. Давай же, Лунный малыш, не плачь. Когда выходит луна, Приходит твое время. Ты должен стремиться жить... ... так же, как хочешь умереть. Доверься мне, Лунный малыш. С восходом луны Взойдешь и ты. По правде говоря, эти слова передавались из поколения в поколение по всей материнской линии, что далеко не была благородной. Скорее наоборот, вся родня состояла из беженцев да врачевателей, что жили в лесных хижинах и помогали людям, сочиняя вот такие песни. Уникальность их была в том, что, кроме тесных семейных кругов, этого больше никто не знал и думал о музыке, как о лекарстве. Однажды так подумал сам принц, пожаловав именно в дом к Сурин за колыбельной. Его мучала страшная бессонница, а с появлением первой любви всё как рукой сняло. С того времени влюблённые жили во дворце душа в душу, не обращая ни на кого внимания. А слухи – дело страшное. Чего только не вещали о будущей правительнице: околдовала, напоила приворотным зельем, накормила волчьими ягодами. Не стыдно им? Ни капли! Бедный наследник – ещё не родился, уже ненавидят. Спустя несколько мгновений, в её руках судорожно забилось сердечко и комната наполнилась детскими всхлипами. Безграничное счастье накрыло девушку с головой и из очей её полились уже слёзы благодарности. Старик рядом распахнул сморщенные глаза, смотря прямо в амулет, что блеснул фиолетовым. И, решив, что ему показалось, просто улыбнулся радостному событию. На звук прибежала прислуга, занося всё необходимое для новорожденного и приглашая кого-то в палату. На входе показался сам король Чон Джибом. Уставший, бледный, но с любовью в глазах. Он по-доброму улыбнулся, подходя к своей родне, и накрыл их объятиями. Лунное дитя сумело выжить, а значит у народа ещё есть надежда на светлое будущее...

***

С того дня прошло ровно семь лет. Ранним утром по дворцу с его изогнутыми крышами медленно стал разливаться солнечный свет, прокрадываясь в каждую комнатку и даря каждому человеку тепло. С рассветом, к окнам стали подходить слуги и придворные, раздвигая затворки, вдыхая запах утренней свежести. Неподалёку находился лес, озеро и прекрасный вид на бамбуковые рощи. Такая красота предавала всему городу хорошее настроение в самом начале дня. Знати не обязательно вставать ни свет, ни заря, но маленькому принцу по скорее хотелось проснуться, ведь сегодня его первый день в младшей школе. При королевском дворе учились только дети высшей гильдии или, например, богатых купцов. Не удивительно, что Чонгуку так хотелось узнать, чем живут его сверстники в круге богачей. С ребятами он никогда не общался, всего-то видел из окон повозки, когда отец брал сына с собой в столицу. Малыши там были исхудавшие, в грязных ханбоках и потертых соломяных сандалиях, в то время, как во внутренней части дворца людям изготовляли одежду под заказ из дорогих и приятных телу тканей. Так что сегодня был особенный день – принц наконец найдёт себе друзей! Уже готовый ко всему, мальчишка вприпрыжку направлялся к небольшому огороженному зданию, так называемому «дому будущих кровопийц», как говорил один из прислуги. Парень правду глаголит: детей голубых кровей там учат далеко не морали и любви к ближнему, наоборот, им вбивают в головы как нужно лучше использовать себе подобных и сколачивать на этом собственное состояние. Может, кому-то такой образ жизни по душе, но точно не Чонгуку. Он отпустил руку тётушки Ханджи, улыбнулся ей на прощание и ступил за порог мраморной арки. Всё вокруг было чистым, блестящим, уделанным серебром и барханым кровом – совсем не таким, как принц видел в городе. Стало жаль простой люд, условия их жизни, и он побоялся проходить по дорогому ковру, обходя и снимая туфли. — Кто к нам пожаловал! Поздравляем, Ваше Высочество, с первым днём обучения, – из-за стеллажа выглянула гостеприимная дама в ханбоке, кланяясь вошедшему ребёнку. — Благодарю. — А что стряслось с вашей обувью? Грязная? Ну ещё бы, пылинка попала. Трагедия! Женщина осмотрела всё вокруг и, пошурша по полочкам, протянула чистые белые туфли. — Не о чём переживать, аджума, – сказал, как отрезал. — Тогда пойдёмте, господин, вас ждёт учитель. «Странный этот принц, – подумала она, закатывая глаза, – весь в мать». Бархатная дорожка вела прямо к саду, где на подстилках сидели дети, а посредине на камне – молодой мужчина с уложенным пучком волос. Вокруг них цвели сакуры и пели птицы, видимо, именно так проходят уроки у знати. Дети уместились в позе лотоса над бамбуковыми столиками со свёртками бумаги, внимательно слушая наставления. Даже никто не обернулся на вошедшего новенького, такая вот строгая дисциплина: тишина и отточенные движения – всё, что так не любил Чонгук. С самого рождения его приучали к манерам и поведению, подобающему высокому статусу, не смотря на то, что малышу так хотелось играть в салочки, ловить насекомых, закрывать их в банках, лазить по деревьям и возвращаться во дворец только под вечер, как обычные дети. Вместо этого мальчик днями учился культуре, исскуству, подсчёту, диалоговедению и обороне. Не то, чтобы он этому противился, наоборот, все виды исскуства давались необычайно легко, но тётушки запрещали рисовать под деревом или играть на музыкальных инструментах, объясняя, что занятия проходят только под надзором и чётким руководством старших. Всё было строго в королевской жизни. Вот почему Чонгук наивно и желанно ждал своего первого дня в училище, где можно отдохнуть от мучений. Но мучения только начинались... Просидев несколько часов за поучениями наставника, слушая очередную ересь про жесты и манеры, принц обрадовался хотя-бы одному событию – обеденный час. Возле дверей собрались две дамы, размахивая колокольчиками. Что это означает? Все ученики встали с мест, поклонились и пошли в сторону выхода, порядочно становясь по парам. Брюнет решил не отставать и привязался хвостиком в самом конце, выглядывая такого же одиночку, чтобы стать с ним. Это заметила одна воспитательница, после чего подошла, положив руку ему на плечо. — Знакомьтесь, дорогие, наш будущий правитель, Чон Чонгук! Дети обернулись, в недоумении начали перешептываться, после чего поклонились и все как один улыбнулись – натянуто, неискренне. Они подбежали, начали расспрашивать и проситься стать в пару, только чтобы похвастаться остальным, что говорили с самим сыном короля! «Лицемерие», – думал мальчишка, но сдержанно терпел поведение сверстников. Впредь он никому не будет говорить о своём статусе, не его это – терпеть фальшь. Вокруг образовался целый круг а-ля друзей, лишь один ученик стоял у двери и не хотел подходить. Ничего, они ещё познакомятся. По крайней мере, именно тот коротышка впечатлил Чонгука своей хладнокровностью. На обеденном часу поклонницы всё не давали кусок в рот положить, поэтому новенькому ничего не оставалось, как в спешке побежать на урок боевых исскуств. Там занимались только сыновья военных королевской армии, друзей самого правителя и важных людей при дворце. Сменив форму на одеяния воина, принц накинул на спину кожаный чехол для мачете и поплёлся на поляну. Кажется, он никогда не забудет слова отца о борьбе за защиту страны. Они всплывают в голове тогда, когда больше всего не хочется вспоминать. После – поклялся, что будет реже попадаться королю на глаза... — Чонгук, подойди ко мне сейчас же! – отец с размаху стукнул дорогим бокалом о стол. — Вы звали меня? — Сегодня утром одна служница видела тебя рисующим в саду, это так? Сказать, что принц обижен – ничего не сказать. Он просил придворных не разбалтывать никому о его забавах. Но, видимо, взрослые не обращают внимания на то, что говорят дети. — Я задал вопрос, это так? – уже с долей раздражения и разочарования произнёс старший. — Да. — Почему ты ослушался меня? Я, кажется, ясно дал понять, что хочу вырастить ответственного за свои слова и действия императора, а не глупого маляра! — Потому что я имею право выбора и всё равно найду возможность снова уцепиться за кисти с карандашами. — Что ты сказал? Мужчина был настолько обезкуражен поведением ребёнка, что сам не заметил, как подошёл к нему и оттянул ворот рубахи, приподняв над землей. — Не смей так выражаться в моём присутствии, иначе я прикажу сжечь весь пергамент, кисти и карандаши во дворце! А то, гляди, художник вырастет королевских кровей. Ты обязан стать достойным наследником, показать миру настоящую честь и доблесть, а не свои убогие таланты! В нашем веке писанина и железного вона не стоит, так что перестань маяться чем попало и займись наконец мужскими делами! А знаешь... – тот приостановил поток желчи изо рта и потуже перехватил ворот, чтобы младший и пискнуть не смог, – Как только ты пойдёшь в школу, я тебе покоя не дам, недоросток! Быстро всё осознав, Чонгук в слезах со следами рук на шее помчался к веранде. Там он хранил довольно толстенькую книжечку зарисовок с набросками, свой чехол, полный дорогих инструментов и прекрасную атмосферу вдохновения. Это место красовалось коренастым деревом посредине поляны и стало для него родным и любимым. До того, как отец поклялся уничтожить всё связанное с рисованием. Мальчик едва успел спрятать вещи в дупло, как через мгновение на поляну явилось три стражника. Они с полной безэмоциональностью без объяснений стали перерывать все тумбы, игнорируя детские крики и мольбы. Дойдя до заветного дерева, мужчины обыскали его, затем, переглянулись и вошли обратно в дом. У Чонгука будто камень с души упал. Буря миновала. Видать, не все слуги такие проницательные, раз не отыскали его клад. Но не всё так сладко, как кажется. Через минуту те же люди явились на поляну с лопатами да палками, снимая с себя плащи и кидая их на траву. Принц следил за действом из окна своей комнаты, которая находилась прямо возле веранды. Он затаил дыхание и принялся утирать горькие слёзы, стараясь убедить себя, что всё происходящее – сон и что на самом деле сейчас никто не рубит его сроду тёплое и любимое растение. Больно? Больно было смотреть на то, как приспешники короля уничтожают все твои мысли и мечты. Что-то треснуло и дало сбой глубоко в душе. Тогда Гук и решил для себя: он никогда больше не будет творить на глазах и ничьи глаза не увидят его рисунки... Иначе это навредит каждому. ... Дойдя до бамбукового ограждения, парнишка перевёл дыхание, окинул взглядом местность и толкнул ворота. Ученики, до этого мирно тренируясь, обернулись на звук и начали шептаться. Но это нисколечко не напугало храбреца, наоборот, с поднятой головой он пошёл далее меж деревянных посеченных чучел, надеясь, что всё это скоро закончится. Впереди образовались мраморные ступеньки, колонны и домик с китайским драконом на верхушке. «Что ж, вот на это я буду тратить своё время?» – предался мыслям мальчик и постучал в двери. Открыл ему молодой худощавый парень с повязкой на голове и длинным хвостом, улыбаясь. — Здравствуй! Проходи, тебя уже заждались. Незнакомец поклонился и прошёл внутрь. Принц лишь кивнул в ответ и раскрыл рот от удивления, как только ступил за порог. Всё рябило в глазах зелёными камнями, китайскими росписями и ароматом женьшеня. За круглым столиком венге сидел мужчина средних лет и попивал чай. Лицо его было один в один с тем незнакомым подростком, оно не выдавало никаких эмоций, только умиротворение. — Присядь, малец. Чаю не желаешь? – он устремил свой взгляд на вошедшего ребёнка и стал изучать его вид. — Не отказался бы. Чонгук послушно сел напротив, складывая руки вокруг тёплой чаши. Сейчас мир казался ему какой-то фантастической сказкой, где главный герой – защитник человечества. Но, увы, было бы куда интереснее читать сказку о принце-художнике, что, отрекаясь от власти, сбегает в закат один-на-один со своими мечтами. — Ты, наверное, пока не осознаёшь, что тебя ждёт, сынок. Король дал распоряжение обучать тебя бесперерывно и беспощадно. — Я понимаю, мастер, – всё, что смог заставить себя сказать ребёнок. Затем он заметил мачете, вонзённые в бревно. Ему было противно само присутствие холодного оружия возле стола, пока ты пьешь тёплый чай. Мужчина проследил за выражением лица собеседника и приподнялся, рыская в зелёной шкатулке. Через мгновение, он присел возле гостя и медленно вложил в его руку что-то мягкое. Подарком оказалась фиолетовая повязка с Луной посредине. Значит ли это, что Чонгук теперь будет бойцом? Он не сдержал эмоций и удивлённо вздохнул, приговаривая: — Это мне? Я наверное не достоин... — Не достоин тот, кто побоялся ступить за ворота нашего лагеря, дитя. Многие были неуверены в себе, избегая взглядов в мою сторону. Ты не такой, от тебя исходит совсем иная аура. — Честно говоря, аджосси, я хотел бы писать картины. Ох, как мы запели! Мастер был польщен такими откровениями. И не боится же этот ребёнок идти против правил. Он присмотрелся к лицу напротив и отсел на своё место, складывая руки в замок. Теперь понятно, чего так остерегается правитель целый год. Почесав бороду, наставник продолжил: — Знаешь, каким бы ни был твой выбор, народ его поддержит. Посидев так ещё немного, у Чонгука наконец поднялось настроение. Приятный дядюшка, согревающий чай и небольшой радостный мандраж. Он поблагодарил присутствующих за угощения и отправился во двор, завязывая новую повязку на лбу. Он смирился. Надо жить дальше. К бою готов!

***

За занятиями, принц совсем потерял счёт времени. Солнце медленно опускалось над горизонтом, даря лесу и поляне отливы оранжево-розового пламени. Некоторые медленно разбредались по домам, а остальные усердно трудились, рассекая воздух оружием. Чон Чонгук – не из тех, кто будет отлынивать от работы, поэтому он упорно пытался порезать древесину на кусочки. Одногодки бы уже пошутили над тем, с какой злостью принц рубит дерево, но, благо, рядом находились только мастер Чунмён и его подопечные. В какой-то момент плохие воспоминания и ненависть к отцу переполнили ребёнка, отчего он со всей силы рубанул бревно пополам. Послышался звяк оружия и громкое шипение с другой стороны. — Эй, эй, ты в порядке? – подбежал учитель с несколькими подростками. — Не уверен... – Гук лишь тёр руку об руку и пытался отвлечь себя от боли. — Тебе стоит отдохнуть, сынок, не переусердствуй. Поди умойся в той беседке и возвращайся во дворец. Мы не хотим быть обвенёнными королём за нанесённые ранения. Мальчишка поклонился, пряча руку в карман и, подняв с земли мачете, помчался к беседкам. Пояс его порванной сорочки развивался среди сумерков белой змеёй так, что видно было за километр. Дойдя до бочек с водой, он приостановился, глядя по сторонам. Вроде, никого. Чонгук, не торопясь, присел на камни, после чего стал снимать верхнюю одежду и осматривать порез на руке. Ничего необычного, стоит только перемотать. В отражении воды мерцали две грустных бусинки глаз, отсвечивая золотистого-карим. Совсем белая фарфоровая кожа сегодня была вся в чёрной саже и смеси грязи с потом. Локоны тёмных волос развеивались на ветру и торчали в разные стороны. Он – сам сын короля! Может носить короткие причёски. Бери – не хочу, как говорится. К чёрту эту красоту, если она не может дать ему счастливой жизни. Зачерпнув воды в ладошки, он принялся омывать рану, перевязывая запястье тканью. И всё бы ничего, если бы не шелест позади... Принц с раннего детства был готов к тому, что его могут в любой момент выкрасть и потребовать с короля выкуп. Об этом рассказывала мама, объясняя, как себя вести в данной ситуации. Не даром он учился обороне, потому как сейчас без оружия не обойтись. Шелест усиливался, потихоньку сменяясь звуками шагов. Мальчик присел, захватив по обе руки мачете и ждал, пока объявится его, так называемый, похититель. Кто-то бесстрашно приближался, выдавая себя тенью. Подготовившись к нападению, Чонгук вскочил и наставил на противника меч. — Кто ты? И что тебе нужно? Если ты... Ай! – почувствовав толчок в плечо, Гук не удержал равновесия и повалился на бок, снова шипя от боли. Клинки выпали из рук на землю, а на левой щеке красовалась новоиспеченная рана. Незнакомец в чёрном плаще и с подвязной кожаной сумкой присел на землю, протягивая бедному парнишке руку. — Прошу прощения, я напугал вас? – он, увидев страх и боль в глазах напротив, снял капюшон и представился, – Мин Юнги, первый год обучения. Удивительно. Это был тот тихий ученик, что не захотел знакомиться с самим сыном короля. Принц вытер тыльной стороной ладони кровь и присел рядом, разглядывая чужое лицо. Глаза узкие и впалые, провлившие много слёз и повидавшие много разочарования, губы практически фиолетовые, а лицо настолько бледное, что вполне казалось нездоровым. Заметив, как переживает Юнги, Чонгук вздохнул и протянул руку в знак приветствия. — Ты, наверное, прекрасно знаешь, кто я. — Чон Чонгук, верно? – он пожал руку в ответ и, присев рядом, стал рыскать в сумке. Через пару секунд, Мин достал тканевую повязку и баночку, присаживаясь на соседний камень. — Позвольте мне обработать раны, вижу, вы первый раз занимаетесь. — С чего это? Я настолько измотанно выгляжу? — Да, пожалуй. Все в первый день получают много ссадин и синяков, – мальчик на секунду улыбнулся и стал обмакивать ткань в баночной жидкости. Раненому стало неловко от того, что кто-то увидел его поцарапанного и полуголого возле грязных бочек с водой. Не таким должно быть первое впечатление о наследнике престола. Но всё же, этот новый знакомый не обращает ни малейшего внимания на внешний вид Гука. Просто отлично. Хоть у кого-то в этом мире осталась искренность. Он прикрыл глаза от неприятных ощущений на лице. Юнги аккуратно проходился по больным местам и шепотом спрашивал всё ли хорошо. По телу прошлись мурашки, то ли от холодного вечера, то ли от пронизывающего шепота. Неудобно было рассиживать на камне, из-за чего Чон размялся и потянулся за верхней одеждой. — Прошу прощения, совсем забыл, что сейчас вечер и стоит одеться, – парень накинул капюшон и спрятал баночку обратно в сумку. — Не говори со мной так, врядли я тебе хён. Давай будем общаться, как друзья. Ты ведь не против? — Не против. Прости ещё раз, из-за меня у тебя теперь будет шрам. — Пустяки, расскажи лучше о своей семье. Ты довольно отличаешься от всех здешних богачей. Одевшись, принц снова умыл лицо и присел рядом с другом. Вокруг стало уже совсем темно; сверчки запевали свои песни с каждого дерева, чтобы всем было слышно; ветер потрепывал листья, добавляя свои элементы в музыку сверчков. Не смотря на то, что дома детей ждут наверняка злые родители, им никак не хотелось уходить. Немного подумав, Юн продолжил беседу. — Интересно... Обычно тётушки и дядюшки не упустят возможность сказать, какой я зазнавшийся, раз не хочу целовать их при встрече. Так всегда. Я устал от вечных гостей и бессмысленных светских бесед в кругу незнакомых мне людей. Разве у тебя не то же самое, Чонгук? — Нет, я пока не хожу на чаепития и встречи. Мама говорит, что стоит ещё поучиться манерам прежде, чем выходить в люди. — Если я правильно понял, то друзей у тебя тоже нет? — Верно. — Вот ведь повезло. А мне каждый день навязывают новые знакомства. Представляешь, уже успели познакомить с будущей женой в семь лет! Недавно во всех газетах публиковали статьи «Сын генерала гарнизона Мин Седжуна в скором времени женится на юной дочери Ли Убина. Поздравляем же их!» – мальчишка похлопал себе в ладоши и грустно положил подбородок на колени. — Бред это всё, писателей издания наверняка подкупили. Да и девчонка эта врядли хочет за тебя замуж. Вот увидишь, она устроит скандал своему папиньке и тебя отмажут от всего этого. — А ты умён для первогодки. — А-то! Читать и писать я уже умею, учился ещё с пяти лет. — Что насчёт талантов? Например, музыка или, допустим, рисование? Ах. Рисование. — Слушай, я наверное пойду, уже темно и есть хочется. Чонгук в спешке стал собираться, отгоняя неприятные мысли. Всё, что было связано с рисованием – отдавалось болью в груди и никогда больше не хотелось затрагивать эту тему. — Тогда... До завтра? – мальчик подошёл к другу и протянул руку, но тот лишь сверкнул тёмными глазами из-под густых чёрных прядей и развернулся. — Увидимся. На этом диалог оборвался и всё потому, что боль не прекращала сжимать сердце принца. Когда он уже сможет забыть слова отца? Наверное, он ещё слишком юн и обидчив, поэтому надеется, что со временем всё пройдёт. Закинув чехол на спину, ребёнок направился к вратам той же тропинкой, но теперь было в несколько раз страшнее. Рядом не было ни Юнги, ни мастера Чунмёна, что начинало навеивать страх о похищении. Может, сейчас из кустов снова выскочит некий в плаще? Только это уже будет не знакомый ученик, а настоящий головорез! Сбито дыша, Гук добежал до входа в лагерь и отворил дверцу, выходя на знакомую дорогу к школе. Почему именно сегодня никто не пришёл забрать его? Видимо, тётушка Ханджи давно обыскалась его и ушла. Изысканные колонны, арки, вымощенные кремнем полы и дорожки возле фонтанов, мраморные статуи, выстриженные сады, пахучие розы без шипов, чтобы, не дай боже, знать не порезалась – всё это было противным для Чонгука. Он никогда не любил королевскую жизнь и не стремился быть «жемчужиной в красивой раковине». Чему бы там не учили родители с прислугой – он будет их слышать, но не слушать. Проходя мимо этой идиллии, мальчик кинул взгляд вперёд и увидел свою веранду. Посредине полянки всё ещё не заросло место срезанного дерева, а в окне подальше всё ещё горел свет керосиновой лампы. Зайдя на веранду, он пытался не издавать и малейшего звука, но вековой скрипучий пол выдавал каждый детский шаг. Дверь приоткрылась, впуская в комнату свежий вечерний воздух. Принц зашёл в помещение и удивился, почему на столе кто-то оставил горящую лампу без присмотра. Но, на удивление, никто не ждал его внутри, чтобы отругать за позднее возвращение. Сию секунду, грязный ханбок и сандалии полетели в сундук рядом со шкафом, а сам Чон остался в сорочке и панталонах. Завидев на столе пергамент, он подошёл и стал по слогам читать записку: «Мой милый Чонгуки, Нам с твоим отцом нужно непременно отлучиться в соседнее королевство на пару недель. Вероятно, сейчас, после твоего первого дня в школе, нас уже нет... Но ты не переживай, будить тебя и собирать по утрам я доручила аджуме Ханджи и её помощницам. Учись усердно и будь хорошим мальчиком! С любовью, мама». Несколько раз повторно прочитав, принц потёр уставшие глаза и сжал листок в кулаке. Быть хорошим мальчиком? Ещё бы, он будет. Непременно будет слушаться своих любящих нежных родителей. Только вот им всегда было наплевать на достижения сына, на самочувствие. Никогда он не слышал банального «Всё хорошо?» или «Как прошёл день на занятиях?». Даже сегодня, в первый день младшей школы, отец велел беспрерывно тренироваться до жуткой боли в каждой клеточке тела, а родная мать не удосужилась проводить мальчика в школу или хотя-бы встретить дома с тёплыми объятиями. Всё как всегда и это ничуть не удивляло. Только с каждым разом садило семя боли да обиды в груди, которое прорастало с каждым днём. Эта пропасть между Гуком и родителями образовалась сразу после того полнолуния... Да, именно в полнолуние король дал приказ вырубить все белые магнолии, чтобы у принца не возникало вдохновения рисовать их. А следующим шагом стало сожжение всех кистей во дворце – Чон Джибом всегда отвечает за свои слова. Эта волшебная ночь отметилась в памяти всех придворных как «Полыхающая звезда Чосона». Удивительное зрелище: сады и рощи мерцали белым пламенем, а весенний цвет магнолий осыпался на землю сизым прахом. Помнится, маленький Чонгук провёл тогда всю неделю в своих покоях, роняя кристальные слёзы и наблюдая с подоконника, как садовники очищали тропинки от деревянных останков. Всё королевство было повергнуто в шок, но никто не знал истинной причины и объяснения этому событию. С того момента, каждое полнолуние у Его Высочества вызывало саднящую боль в висках и спать ночью было просто невозможно. Всё тело содрогалось от пережитых событий, голову окутывал туман, слёзы и горечь. Это продолжалось каждый месяц вот уже как год. В первый раз, узнав о состоянии принца, правительница вызвала городского врача, но тот, обследовав ребёнка, даже браться за дело не стал. — Как вы не понимаете? Ему нужна помощь! — Прошу прощения, но я не разбираюсь в таких случаях. — В каких таких? Разве вам не понятно, что каждые тридцать дней моего сына мучают кошмары и невыносимая боль? Отвечайте немедленно! — Послушайте, Сурин, мне очень жаль... — Я заплачу любую сумму! Дайте хотя бы один совет или показание! – она сорвалась на крик. Глупо было лечить сына песнями в таком состоянии, она это прекрасно понимала и обоснованно просила медицинского вмешательства. В приглушенном полумраке от огня свечи, худощавый лекарь выглядел ещё тоще, чем он есть на самом деле. Его растерянные глаза бегали по мальчику, который уже несколько часов бился в холодном поту. Над ним, на скрипучей качалке сгорбилась женщина, обрызгивая водой с миски. А рядом – взволнованная мать, теребящая подолы одежды. Когда она собралась ставать на колени для мольбы, мужчина тут же вздохнул и принял сидячее положение за столом. Он что-то черканул размашистым почерком по пергаменту и сиюминутно скрылся за дверью. Королева всхлипнула и подбежала к тому месту... «Проблемы кроются в его голове». Каждый месяц, зазывая новых целителей, все говорили одно и то же: нужно выйти с Чонгуком на контакт, понять, что послужило таким серьезным проблемам и дать ребёнку заботу. Но у семьи на это времени нет – легче было заплатить огромную сумму другим, лишь бы помогли. В итоге, принцу всего семь лет, а нескончаемые проблемы уже успели вторгнуться в его детский мир, разбить там всё в дребезги и поглотить с головой. А всё потому, что кто-то бесстыдно отобрал кое-что очень ценное...