An Emperor's heart

      Прошло около недели с того момента, как войска под командованием Максима Анисимова и Родиона Толочкина покинули столицу. С тех пор во дворце было неспокойно: император полностью погрузился в работу; канцлер с нетерпением ждал вестей с фронта; Даня же разрывался между беспокойным Тимофеем и занятым Олегом; Сергей пытался отвлечься от тоски, то и дело прочитывая новые доклады.       Тяжело было всем, а потому Бурцев как мог пытался поддерживать министров, несмотря на то, что он сам вечерами падал от усталости. Парень никогда прежде не видел то, что происходит во дворце в военное время. Все, что он представлял, даже и близко не походило на реальный кошмар, творившийся в многочисленных покоях и роскошных залах.       Аристократы, переживающие за сохранность государства, сломя головы бегали по коридорам, напрочь забыв о правилах этикета, пытаясь наладить снабжение армии провиантом и получить какие-либо новости от командующих генералов. Девушки, побледневшие от переживаний, уныло бродили по садам, читали книги, отдавали все свои драгоценности в казну. Пиры и балы остались лишь приятными воспоминаниями, ведь от роскошных блюд, напитков и музыки пришлось отказаться, дабы максимально сократить расходы на двор.       Юноша бегал от министра иностранных дел к государю, пытаясь успокоить одного и ответить на вопросы другого. Даня действительно понял, что такое тяжелая работа, ведь бегать по километровым коридорам было непросто. Однако парень старался не жаловаться, ведь сам же себе давно пообещал, что будет помогать всем, чем сможет и костьми ляжет, но выслужится, осчастливит Олега, а потому из кожи вон лез, чтобы добиться своей цели.       По традиции, почту во дворец доставляли по понедельникам и четвергам, всю, кроме особо важных донесений. Вот и в одно солнечное пятничное утро к Бурцеву прибежал слуга Гринберга, в руках он держал конверт, на котором красовалась красная печать с символом рода Анисимовых. У мужчины в черном пиджаке тряслись руки, а сам он раскраснелся от волнения.       — Ваше Благородие, — обратился он к молодому человеку, — письмо пришло, срочное, с фронта!       — Давай сюда, — выпалил русоволосый, — благодарю!       Юноша побежал к кабинету канцлера, попутно задевая позолоченные двери, чуть ли не разбивая вазы. В какой-то момент от столкнулся с кем-то и, пробормотав «прошу меня простить», направился дальше.       — А ну, погоди! — Даня обернулся.       К нему обращался министр внутренних дел. Сергей Трущев застыл в проходе, сжав в руках документы, едва не выпавшие при столкновении.       — Ваше С-сиятельство, простите, — парень кивнул мужчине.       — Куда так торопишься? — Он слегка улыбнулся.       — Письмо п-пришло, — русоволосый указал на конверт.       — И что? Теперь надо весь дворец вверх дном перевернуть? — Даня покачал головой, указав на красную печать, — неужели? С фронта.       Прозвучало, словно приговор.       — Да, достопочтенный генерал-фельдмаршал о-отправил.       — Больше писем не было? — Трущев помрачнел.       — Нет, Ваше Сиятельство.       — Тогда ступай, Дань, — юноша кивнул и хотел было направиться дальше, однако Сергей его окрикнул, — зайдешь ко мне чуть позже? Я буду в своих покоях, доклады сами себя не проверят.       — Э-это большая честь для меня, — Бурцев улыбнулся и побежал к канцлеру.       Добравшись до кабинета министра иностранных дел, молодой человек вошел внутрь, хлопнув дверьми.       — Чего бушуешь? — Задумчиво спросил Гринберг, не отрываясь от книги, которую читал.       — Письмо, — выпалил парень.       Тимофей резко поднял голову и посмотрел на конверт, который держал его помощник. Канцлер протянул руку, чтобы юноша передал ему послание.       — Читал?       — Никак нет, — Даня покачал головой и принялся наблюдать за тем, как министр вскрывает конверт, — ч-что там? — Спросил он, немного погодя. Гринберг вскочил, чуть не уронив кресло.       — «…сей письмо пишу Вам с тем, чтобы перестали Вы переживать. Разбили мы французов при Арле. Бой тяжелый был. Генерал Алексин дух испустил, браво защищал солдат наших, похоронить его на чужбине пришлось. Генерал-адмирал направился к Гибралтару, надеется, что сумеет одолеть английский флот. Французский король послал корпуса их с союзником войск к Монпелье. Они намерены дать нам бой. Сложно будет. Надеюсь, что выживем, настрой у ребят хороший. Пошлите министру внутренних дел благодарности за предоставленный провиант, а также передайте Максиму Александровичу, что от обещанных мне давеча богатств я отказываюсь, а вот пули бы не помешали. А также наказываю незамедлительно отправить Даниила к Его Величеству, дабы обрадовать государя. Скучаю уже по дворцу, товарищам. Будут еще новости с фронта, отправлю вам весточку…» — читал министр иностранных дел.       — Выиграли? — Облегченно выдохнул Бурцев.       — Выиграли, — Тимофей кивнул, а затем громко засмеялся. Даня широко улыбнулся, — ты чего тут встал?! Быстро беги к Его Величеству и докладывай, аль слово генерал-фельдмаршала тебе не указ?       — С-сей же час, — юноша кивнул и направился к выходу из кабинета.       — Даня? — Окликнул его канцлер, — на сегодня ты свободен.       Он-то прекрасно понимал, что после такой радостной новости император не сразу отпустит парня.       — Благодарю Вас, — молодой человек вновь улыбнулся и выбежал из кабинета, оставляя облегченно вздохнувшего министра.

***

      Правитель стоял возле небольшого книжного шкафа, в котором расположились его любимые философские произведения и поэтические шедевры писателей прошлого, когда в двери его покоев постучали.       — Войдите, — задумчиво произнес он, поглаживая кожаный переплет.       Бурцев бесшумно проник в покои, подкравшись к Олегу Николаевичу. Он обвил руками его талию, ощущая подушечками пальцев бархатную ткань серого жилета.       — Олеж, бросай э-это, — прошептал парень ему на ухо, прикусив мочку уха, отчего по спине мужчины пробежали мурашки.       — Ч-что случилось? — Правитель сам невольно начал запинаться. Он поставил книгу на полку.       — Мы выиграли, с-слышишь, — Даня провел носом от уха к шее.       — Где, солнце? — Монарх тяжело вздохнул.       Молодой человек промолчал, мягко повернув голову императора вбок, целуя его, продолжая обнимать. Мужчина положил свои ладони на его, переплетая их пальцы.       — При Арле, — пробормотал русоволосый, облизнув губы правителя.       — Ты шутишь? — Он отстранился.       — Нет, — прошептал Бурцев.       Олег Николаевич все еще чувствовал его дыхание на своих губах.       — Откуда ты знаешь?       — Глупый в-вопрос, учитывая то, что я помощник канцлера, — произнес юноша, наблюдая за императором, который наконец развернулся к нему, широко улыбаясь.       — Правда? — Монарх все еще не мог поверить.       — Да, правда, Олеж, генерал-фельдмаршал п-победил, мы победили! — Парень чмокнул его в губы.       — Данька, Данька, неужели! — Воскликнул правитель, стискивая молодого человека в своих объятиях.       — Тише-тише, з-задушишь, — Бурцев засмеялся, когда почувствовал сильные руки императора на своей талии.       — Никогда, — он приподнял юношу, который обвил его поясницу ногами.       — Да ч-что ты говоришь, — ехидно проговорил парень, почувствовав, как Олег Николаевич опустил его на мягкую кровать.       — То и говорю, — сказал император, принявшись расстегивать пуговицы на сюртуке русоволосого, — нужно это отпраздновать, Ваше Благородие…хотя нет, Ваше Сиятельство!       — Ч-что? — Удивился Даня, перехватив руки монарха, — ты мне даруешь титул князя?       — А почему бы и нет, — правитель пожал плечами, посмотрев ему в глаза.       — За что?       — Я бы дал тебе гораздо больше, но я не могу себе этого позволить, поэтому прошу, прими хотя бы это, самое малое, — сказал Олег, прикоснувшись губами ко лбу юноши, — светлейший князь Даниил Владиславович Бурцев, по-моему красиво звучит. Торжественно. Завтра издам указ!       — Но м-мне ничего не нужно, кроме тебя, слышишь? — Произнес молодой человек, сжав ладони императора в своих.       — Тогда просто позволь мне быть с тобой и радовать тебя…       Ответом правителю послужил поцелуй.       Даня давно уже позволил монарху быть с ним, ведь большего для счастья и не требовалось.

***

      В садах было необычайно пусто, по аллеям гулял ветер. Императрица все время думала о словах мужчины, с которым встретилась не так давно в своих покоях. Она понимала, что ее новый союзник был прав: ей нужно было избавиться от мужа, но как? Собравшись, она написала тому самому человеку с просьбой встретиться. И выбрала она как раз таки пустые аллеи дворцового сада.       Приказав служанкам смотреть, чтобы никто не проследил за ней, Евгения направилась вглубь небольшого парка, состоявшего из небольших фонтанчиков, статуй, мраморных скамеечек и деревьев. Женщина нетерпеливо бродила туда-сюда, то и дело оглядываясь в поисках своего собеседника. Наконец, мужчина предстал перед ней.       — Ваше Величество, прошу меня простить за опоздание, — сказал он, кивнув ей.       — Давайте сейчас не об этом.       — Я рад, что Вы все обдумали, — он усмехнулся, ведь понимал, что у императрицы не было выбора.       — Вы были правы, мне необходимо отомстить мужу за все причиненные страдания, за мою дочь, — она фыркнула, а мужчина хитро улыбнулся.       — Неужели?       — Есть одна проблема, — начала говорить женщина, — генерал-фельдмаршал разбил французов при Арле, а потому народная любовь к императору вовсе не убавилась.       — И что же Вы предлагаете, я весь во внимании, — он вскинул бровь.       — Может, нам не обязательно нужно ждать? Можно решить все до окончания войны. Мы не знаем, что может еще придумать мой муж, а победы на фронте лишь являются этому подтверждением.       — Вы полагаете, что необходимо действовать сейчас? — Уточнил ее собеседник.       — Именно, — Евгения кивнула, — я выяснила, что сегодня вечером Бурцев будет посещать Трущева.       — И следом он, само собой, направится в покои императора, — продолжил мужчина.       — Думаю, что мы с Вами поняли друг друга, — сказала женщина удовлетворенно.       — Безусловно, — он кровожадно улыбнулся.       — Вы намерены нанять кого-либо или выполнить работу лично? — Спросила она.       — Лишние нахлебники могут только помешать. Чем меньше людей знает о наших планах, тем лучше.       — Понимаю, — отозвалась императрица. — А что Вы будете делать, если что-то пойдет не так?       — Это исключено, — мужчина покачал головой, — еще никто и никогда не уходил от меня живым.       — Что же, тогда я буду надеяться, что удача Вас не покинет, и Вы справитесь и на этот раз.       — Не сомневайтесь, Ваше Величество, — ее собеседник кивнул, слегка улыбнувшись.       — Значит, мы с Вами позднее встретимся для того, чтобы обсудить дальнейшие планы.       — Да, и поверьте, в следующий раз у Вас будет на одну проблему меньше, — сказал он и, попрощавшись, ушел, оставляя задумчивую императрицу одну.       Пути назад у нее не было. В эту ночь должен был умереть ее главный враг, но на душе все равно было как-то неспокойно. А вдруг это не поможет?       Евгения решила остаться в саду, присев на одну из мраморных скамеек. Она ждала вечера, думая о том, что произойдет, пока холодный ветер слегка приподнимал подол ее пышного синего платья, расшитого золотом, отчего она все сильнее куталась в свою накидку.       Только вот холод одолевал ее не только снаружи, но и изнутри. Ведь лед одиночества в душе растопить не так уж и просто.

***

      Даня вышел из покоев императора только под вечер. Беспокойный и чересчур страстный Олег Николаевич никак не хотел оставлять обессилевшего Бурцева. Юноша чуть ли не силой заставил того заснуть, потому что, по правде говоря, ненасытный монарх попросту не хотел отпускать его.       В конце-концов, уложив правителя и удостоверившись, что тот накрыт пуховым одеялом, молодой человек покинул покои, мысленно поблагодарив канцлера за то, что тот позволил ему не работать вечером, иначе к Трущеву русоволосый точно не успел.       Парень видел, как тяжело было министру внутренних дел, а потому только обрадовался предложению Сергея. Хоть Даня и был молод, но понимал, что разлука с близким человеком приносит неимоверную боль, а Максим для Трущева являлся не просто близким человеком, а самым близким.       А потому он незамедлительно направился в покои мужчины, попутно поправляя рубашку. Идти было недалеко, ведь его комната находилась недалеко от императорской. Достигнув нужных дверей, Бурцев постучал, на что услышал краткое «войдите».       — Даня, ты? Рад, что ты пришел, — министр, до этого восседавший за рабочим столом, приподнялся, приветствуя гостя.       — Д-для меня это честь! Однако я понимаю, что Вы неспроста позвали меня к себе, — сказал парень, кивнув.       — Да, верно. Ты же смышленый юноша, я знал, что ты поймешь, — мужчина прошел к столику, на котором был графин с вином и бокалы, — будешь?       — Н-нет, благодарю, я не пью, — он покачал головой.       — Это хорошо, — Сергей улыбнулся, наливая красную жидкость в фужер. Затем он прошел к одному из кресел, стоявшему возле камина и, присев, продолжил, — ты чего стоишь?       Бурцев быстро прошел к министру и сел на соседнее кресло, направив свой взгляд на него.       — Я позвал тебя с тем, чтобы узнать, что было в том письме, — сказал Трущев, отпив вино из бокала.       — Максим говорил, что ф-французы и англичане направили свои войска к Монпелье, дабы дать им бой. Он надеется, что о-они выживут, потому как будет тяжелое сражение. Также он упомянул В-вас, просил передать Вам благодарности за провиант. Анисимов еще написал, что скучает по т-товарищам и дворцу, а также, что отправит весточку, как появятся новости, — поведал ему Бурцев, опустив ненужные подробности, поскольку понимал, что именно интересовало министра.       — И больше ничего?       — Ваше Сиятельство, этого достаточно, по-оверьте, — убедительно сказал Даня.       — Почему это ты так считаешь? — Спросил Сергей, посмотрев на собеседника.       — Хотя бы потому, что Вы его единственный товарищ. И генерал-фельдмаршал с-скучает по Вам, понимаете?       — Забавно, — хмыкнул Трущев, — мы договорились писать друг другу письма, а я уже обижаюсь на то, что мне ничего не пришло, хоть и прошла всего-лишь неделя. И я понимаю, что я еще получу от Маси послание, но порой ожидание становится невыносимым, — он отвернулся от парня, обращая свой взор на огонь в камине, — хотя, зачем я все это тебе рассказываю, тебе не понять.       — Вы правы, м-мне не понять, — согласился Бурцев, — однако я вижу, как Вам тяжело. Видите ли, Вам кажется, что Вы больше никогда не увидитесь, а поэтому так ж-ждете эти письма, но я верю, что генерал-фельдмаршал вернется д-домой живым.       — Конечно, веришь, ведь иначе твоему драгоценному императору будет несладко, сам знаешь.       — П-почему только моему? — Спросил Даня.       — Ну разве человек, которого ты любишь не является для тебя драгоценным?       — Является, — согласился русоволосый.       — Ну вот, ты говорил, что защищать Его Величество — это твой долг. Я тогда тебе сказал, что дело не только в этом. Вот это я имел ввиду. Ты охраняешь не просто свою драгоценность, но и любовь, что вас связывает.       — Но ведь это же долг!       — Долг у тебя перед страной, а это называется желание.       — Вы сегодня философствуете? — Ехидно спросил Бурцев.       — А как тут не философствовать, когда сидишь там, где последний раз долго беседовал с… — он осекся.       — А как же зал, г-где Его Величество подписывал документ о начале войны?       — Разве прощание можно назвать беседой? — Вновь ответил вопросом на вопрос министр.       — Я бы так не сказал.       — Вот и я про то же. Кстати, знаешь, как тяжело каждый день наливать себе бокал вина и садиться в это чертово кресло, прокручивая последний разговор в голове, боясь, что потерял самого дорогого человека?       — Нет, Ваше Сиятельство, однако м-могу сказать, что я каждый вечер молюсь о том, чтобы проснуться и увидеть умиротворенное л-лицо Олега Николаевича, понять, что ему ничто не у-угрожает, — задумчиво сказал Даня, посмотрев на танцующие в камине языки пламени.       — Ему повезло с тобой, — Трущев слегка улыбнулся, вновь отпив вина.       — Вы правда т-так считаете?       — Да, — Сергей кивнул, — я давно не видел его таким счастливым. Последний раз такое было, когда родилась его дочь. И то, недолго. А тут он словно заколдованный ходит. Так смешно порой бывает наблюдать за вашими переглядками. Боже, Его Величество умудрился спросить у тебя, стоит ли ему подписывать соглашение с послом Франции. И все это одним лишь взглядом! — Министр рассмеялся.       — Почему В-вы так решили?       — Я много повидал за всю свою жизнь, Дань. Не забывай, что я один из самых старых хрычей во дворце, — юноша улыбнулся.       — Как я мог забыть!       — Знаешь, я даже стал немного переживать за здоровье государя…такие ежедневные физические нагрузки, — Трущев прыснул, наблюдая за розовеющим парнем.       — Вы все слышите! Какой с-стыд! — Воскликнул помощник канцлера, прикрыв лицо ладонями, откинувшись на стуле.       — Это слышу не только я.       — Кошмар! — Взвизгнул Бурцев.       — Но самое грустное не это, а то, что я слышу вас, но сам не имею возможности позвать любимого человека, — министр вновь погрустнел.       — Ваше Сиятельство, поверьте, Вы еще у-увидите его. Я Вам клянусь!       — Говорить ты красиво умеешь, это бесспорно, а вот сбудется ли твоя клятва, увидим.       Русоволосый тяжело вздохнул и принялся осматривать покои мужчины. Они были примерно такими же по размеру, как и у Тимофея Гринберга, однако интерьер существенно отличался и больше походил на тот, что был в императорских покоях. Однако декор все равно был по-скромнее, поскольку потакание императору было не то что неэтичным, а попросту незаконным. В какой-то момент его взгляд остановился на громко тикающих деревянных часах, стоявших на полу.       — Уже почти полночь, — сказал Сергей, обратив внимание на гостя, — детское время скоро закончится, да?       — Детское? — Возмутился помощник канцлера.       — Да шучу я, — усмехнулся Трущев, сжав в руке пустой бокал из-под вина.       — Однако м-мне и вправду пора уходить, Его Величество будет искать меня.       — О да, это святое, — молвил министр, — иди, конечно! Благодарю тебя за то, что ты пришел ко мне. Мне действительно было важно узнать то, что находилось в том письме, понимаешь?       — Безусловно, — сказал Даня, — б-благодарю Вас еще раз за оказанную мне честь.       — Да брось, я думаю, что ты еще не раз ко мне придешь, — произнес Сергей, наблюдая за юношей, который, встав с кресла, направился к двери.       — Бу-уду только рад, — молодой человек улыбнулся.       — Спокойной ночи, — сказал Трущев, смотря вслед Бурцеву.       — Доброй, — тихо ответил парень.       Он вышел в темный коридор, осторожно закрыв дверь.       В помещении стояла зловещая, почти мертвая тишина. Вокруг не было ни души, ведь даже слуги давно отправились спать. Сквозь большие окна виднелась луна, а холодный ветер колыхал деревья в садах. Отчего-то даже на улице было слишком темно, казалось, что ни в одной комнате дворца не горел свет.       — С-странно, — задумчиво пробормотал Даня, опасливо оглядевшись, — кажется, что кто-то потушил свечи. Но з-зачем? Согласно правилам, по ночам коридоры должны освещаться.       Бурцев пожалел, что не догадался на ночь глядя взять хоть одну захудалую свечку, ведь было настолько темно, что он с трудом мог рассмотреть что-либо. Юноша подумал, что путь до императорских покоев будет не из простых, хоть они и расположены не так далеко.       Мальчишку даже посетила мысль вновь вернуться у Трущеву, но он быстро решил отказаться от этой затеи. Во-первых, это попросту неэтично. На дворе уже глубокая ночь, а он к министру внутренних дел ломиться будет. Во-вторых, молодой человек прекрасно понимал, что если его заметят выходящим с утра из покоев Сергея, он попадет в беду — недоброжелателей у него было хоть отбавляй. В-третьих, Даня не хотел показаться трусом.       За окном начала ухать сова, отвлекая Бурцева от рассуждений. Откуда она вообще там взялась? Черт, он уже несколько минут стоит на месте и ничего не делает. Надо бы двигаться. От такой мрачной обстановки русоволосый занервничал. По его спине пробежал холодок.       Даня подошел к зеркалу, расположившемуся возле окна. Он слегка наклонился вперед, всматриваясь в свое отражение. На его лицо падал серебристый лунный свет, отчего его кожа приобретала пугающий голубоватый оттенок.       — Черт, с-страшно то как, — пробормотал Бурцев, тяжело сглотнув.       Парень отвел взгляд от своего отражения, сосредоточившись на диванчиках и кофейных столиках, на которых красовались статуи, нефритовые шахматы — одна из любимых забав министра внутренних дел.       — А вообще, почему б-бы мне не зайти к Сергею за свечкой? Вот я дура-ак, — прошептал Даня.       Где-то вдали что-то загрохотало.       — Наверняка э-это просто дерево. Мне к-кажется, что я уже схожу с ума, — русоволосый усмехнулся, — видимо, пора возвращаться к О-олежке.       Позади него скрипнула дверь.       — К-кто здесь? — Испуганно спросил Бурцев, резко обернувшись. В комнате виднелся темный силуэт. — Что Вам от м-меня нужно?       — Ты, — послышался мужской голос.       — П-почему?       — Просто ты мне мешаешься.       — Кто В-вы?       — Хватит болтать, — рыкнул он, вытащив кинжал.       Лезвие блестело из-за лунного света, падавшего из окна. Парень буквально чувствовал, что человек, стоящий напротив ухмылялся. Даню охватил животный страх.       Он бросился бежать по коридору, напрочь забыв о пугающей темноте. Незнакомец побежал за ним, слышался стук каблуков его сапог по деревянному полу. Бурцев не оглядывался, понимал, что его догонят, если он во что-то врежется.       — Беги, беги, убежать не сможешь, — говорил мужчина, настигая парня.       — Ошибаетесь, — выпалил Бурцев, бросившись к покоям Олега Николаевича.       Молодой человек все же решил обернуться и, осознав, что нападающий уже очень близко, решил совершить резкий маневр и повернуть направо, дабы обвести его по кругу и добежать до покоев императора более безопасным путем, но…       — Черт, — пробормотал Даня, ударившись плечом о дверной косяк.       Забыв о боли, он побежал было дальше, однако мужчина уже нагнал его:       — Куда направился, крысеныш?       Он прижал русоволосого к стене, вцепившись руками в его горло.       — К твоей с-смерти, — прокряхтел Бурцев и ударил ногами по коленям нападавшего.       Незнакомец на мгновение потерял бдительность, а юноша, плюнув на окольные пути, побежал к покоям правителя напрямую.       — Ах, ты к любовничку своему побежал, — загоготал он, схватив парня за руку, — ну ничего, я и его убью! — Он повалил Даню на пол, сев сверху, сдавливая ребра.       Лунный свет падал на лицо его врага.       — Ты? — Юноша был ошарашен, когда понял, кто хотел избавиться от него. — Я не позволю! — Воскликнул молодой человек, пытаясь сбросить противника с себя.       — Это никого не волнует, крысеныш, — прошипел мужчина, принявшись бить его по лицу.       — П-почему ты хочешь убить меня? — Спросил русоволосый, сплюнув кровь, накопившуюся во рту.       — Ты же умным должен быть, раз стал фаворитом императора, — фыркнул он, выхватив кинжал из ножен, — мне надоело с тобой возиться.       Бурцев словно осознал, что вот-вот может умереть. Но время еще не пришло. Он не готов.       Кто же поможет Олегу, если не он?       Собравшись с силами, Даня со всей силы кулаком ударил нападавшего под дых. Мужчина закашлял, и парень сумел его сбросить с себя. Он вскочил на ноги и подбежал к покоям императора.       — Стой, черт тебя подери!       — Ваше Величество! — Крикнул русоволосый, собравшись было открывать двери.       Но он не успел.       Мужчина метнул кинжал, угодивший парню в левый бок.       Молодой человек опустил голову, посмотрев на красное кровавое пятно, расплывавшееся на белоснежной ткани хлопковой рубашки.       Неужели все закончится вот так?       Силы медленно покидали парня. Он упал на колени, в его глазах мутнело. В голове эхом отдавались шаги противника.       — О-олеж, — громко позвал императора Даня.       Громко настолько, насколько хватило сил.       Мужчина подошел к нему и толкнул его ногой на пол.       — Я же говорил, что ты не убежишь.