Королева драмы

      — Доброе утро! — кричит Цзян Чэн скукожившемуся под одеялом парню. — С началом нового учебного года. Вижу, ты вчера хорошо его отпраздновал.       Вэй Ин что-то промычал, накрылся одеялом по самую макушку, и уткнулся носом в подушку, не желая подниматься. Голова раскалывается, в горле пустыня, а в ушах не перестаёт звенеть.       Вчера он ходил в ночной клуб, отметить начало нового учебного года. Изначально предполагалось, что он выпьет бокальчик-другой, и пойдёт обратно в общежитие, но не тут-то было. Атмосфера затянула его с головой, и после четвёртого коктейля «Улыбка Императора» парня потянуло на танцпол. Там он, среди сотни движущихся в ритм тел, увидал красивую девушку, что, увы, предпочла игнорировать его наглые подкаты. Вэй Ин был очень любвеобилен, и не мог пропустить ни единой юбки. Его контакты просто забиты всякими номерами, обладательниц которых он уже и не припомнит. Проводив отдаляющуюся фигуру взглядом, он наткнулся на какого-то богатенького извращенца у входа, который решил, что протягивать руки к девушкам — это норма, даже если они против. Вэй Ин поспешил туда, огородив ту самую девушку от грязных лап, и зарядил ему кулак в правую щеку, от чего тот отлетел в сторону, врезаясь в стену. Но у извращенца оказался телохранитель — настоящий верзила, и началась перепалка, которую разнимала уже охрана клуба, выперев шумную компанию на улицу. Холодный воздух хорошо приводил в чувства. Перепуганная девушка, которую он спас, разрыдалась, скатившись спиной вниз по стенке клуба, от чего Вэй Ин почувствовал на себе взгляды всех прохожих, и поспешил успокоить её. В качестве благодарности за своё спасение, она выудила из сумочки визитку с номером телефона. Кажется, её звали Мянь-Мянь.       Вэй Ин поёжился от холода, когда Цзян Чэн сорвал с него одеяло, и рукой нащупывал хоть что-то тёплое, но всю валяющуюся одежду, все одеяла и пледы его жестокий сосед предусмотрительно скинул на пол, и ему всё-таки пришлось подняться. Он сидел на кровати, потирая слипшиеся от усталости глаза и хорошенько зевнув, когда вновь его заботливый друг отдёрнул шторы, заливая захудалую комнатку общежития светом, от чего едва проснувшийся и не ожидавший встречи с ярким светом парень сделал неудачный кувырок через кровать и грохнулся на пол.       — Зачем так резко? Ты смерти моей хочешь? — возмутился он, но друг лишь пожимал плечами, стоя перед зеркалом и поправляя фиолетовую форму.       — Нечего было столько пить, — злобно фыркнул Цзян Чэн, бросая тому на кровать такую же форму, и поспешил к выходу, — лучше скорее одевайся.       Надувший губы Вэй Ин оглядел брошенную форму, и с недовольным лицом отбросил её на край кровати. Он неспешно поднялся, шаркая тапками до шкафа, из которого достал какой-то чёрный прикид с красными полосками, который надел вместо формы академии. В углу комнаты зашумела кофеварка, наливавшая в чашку бодрящую жидкость, а в холодильнике нашелся кусочек пиццы с, наверное, грибами и сыром. После длинного завтрака, парень захватил пару вещичек и вышел из комнаты. Коридоры общежития пустовали, потому что в академии уже подходила к концу вторая пара, и все студенты давно были на занятиях.       Все, кроме одной особенной особы.       Заведение, в котором он «учился», было Академией боевых искусств Юньмэн Цзян. Для поступления сюда, нужно сдать экзамены и иметь определенную физическую подготовку, но Вэй Ин поступил без всего этого. Его родители погибли в автокатастрофе два года назад и сам он тоже пострадал, но отделался несколькими переломами и амнезией парой прошедших месяцев. Не имея больше никаких родственников, сразу после выписки из больницы, он на остатки финансов снял себе скромное жильё и устроился на временную работу, а спустя несколько месяцев к нему явился высокий статный мужчина, который представился другом его отца и матери. Его звали Цзян Фэнмянь. Мужчина был умён, богат и обеспечен, потому незамедлительно забрал сына его почивших друзей под свою опеку. Будучи ректором Академии Юньмэн Цзян, он обеспечил его надлежащим образованием вместе со своим родным сыном — Цзян Чэном, что стал ему шиди.       В семье парень так и не прижился. Хоть Цзян Фэнмянь и относился к нему, как к собственному сыну, а Цзян Чэн принял его, как родного брата, с остальными членами семьи было несколько туго. Ещё одним человеком, который действительно хорошо к нему относился, была старшая сестра Цзян Чэна — Цзян Яньли. Девушка была умна и красива, но совсем не унаследовала хоть какой-то физической формы, чтобы обучаться в академии, поэтому пошла по тропе туризма и ресторанного бизнеса. Она очень вкусно готовила, и тайком подкармливала Вэй Ина своими пробными блюдами. На этом список доброжелателей закончился, и начался противоположный. Возглавляла его также как и заканчивала — жена Цзян Фэнмяня, которая, в то же время, была проректором Юньмэн Цзян. Юй Цзыюань — именно так её звали — была женщиной строгой и дисциплинированной, чему обучала и в академии. Её характер идеально подходил на работе, но совершенно не вписывался в семье. Она люто ненавидела Вэй Ина, обвиняя во всех шалостях и непослушаниях, потому и он её невзлюбил. Их взаимная ненависть друг к другу угасла в доме, когда Цзян Чэн и Вэй Ин переехали в общежитие, но неустанно накалялась в стенах академии, на занятиях, которые она вела, или же просто в коридорах и аудиториях. И как бы не защищал этого студента ректор, а от проректора тот все равно получал.       Откровенно говоря, студент из Вэй Ина никакой. Он пробуждается ко второй или третьей паре, когда занятия с первой, постоянно пропускает тренировки, нарушает те малые элементарные правила, которые установлены для учащихся: вечно гуляет, только и делает, что ест и пьёт, нарушает комендантский час и проносит с собой выпивку. Всё-таки, обучение в этой академии ему явно кажется скучным и унылым.       Пристань Лотоса — портовый город, в котором находилась та самая прославленная академия, был весьма популярен среди торговцев. Это ремесло здесь процветало больше остальных, приглашая в свой огромный порт купцов и туристов. Рынки и магазины наполнены товаром на любой вкус и цвет, только заплати. Ближе к центру и подальше от порта возвышались офисные здания и торговые центры, кафе и рестораны, кинотеатры и театры.       Общежитие, в котором проживал Вэй Ин находилось всего в нескольких десятках метров от академии, потому, даже если неспешным шагом, достиг он её за пару минут. Красивое здание в несколько этажей возвышалось среди искусственных озёр и фонтанов. Его фасад был выстроен в старинном деревянном стиле, с колонами вдоль входа, что держали второй этаж. Прыгая через пару ступеней за раз, Вэй Ин толкает массивную дверь и попадает в длинный коридор, который также как и фасад, хранил в себе вековую историю. Он проходит закрытые аудитории, не имея понятия даже какая сейчас по счёту пара, что это за пара и где она. Чтобы просветить себя, ему придётся подойти к расписанию, висевшему почти в конце коридоре, где тот делится на два небольших, раскинувшихся в противоположные стороны. Весь риск заключается в том, что расписание это висит катастрофически близко к двери в кабинет проректора, а встречать начало учебного года с её разгневанных криков Вэй Ину всё же не хотелось, но другого пути не было. Почти на носочках минуя опасную дверь, он всё-таки достигает своей цели и вчитывается в висевшее на доске свежее расписание. Узнав информацию, что была парню необходима он двинулся к тому месту, где сейчас должно было проходить занятие. Сразу за доской с расписанием находился актовый зал, где их собирали на всякого рода торжества и мероприятия. Поскольку проходили они редко, то большую часть времени он был закрыт, но сейчас его высокая дверь была приоткрыта, и Вэй Ин удивленно застыл, так и сверлив её взглядом. Когда до него дошло, что он всё же ОЧЕНЬ сильно опаздывает, тот решил не тратить больше времени и последовал дальше, сквозь приоткрытую дверь увидев ту, которую сегодня встречать бы не желал. К ещё большему сожалению, она его тоже увидела.       — А вот и виновник торжества! — на высоких тонах сказала женщина, отрывая ту самую дверь настежь, и затаскивая бедолагу во внутрь актового зала.       Не успел он опомниться, как заметил в зале, сидящих на креслах, его группу. Цзян Чэн и Цзинь Цзысюань сверлили его недовольным взглядом, а Не Хуайсан смерил взглядом сочувствия и, как и обычно, половину его лица скрывал какой-то учебник. Остальные Вэй Ина даже взглядом не удостоили.       — Присаживайся, Вэй Усянь, — приказным тоном сказала проректор и, сделав ещё несколько шагов к сиденьям, недоумевающий что здесь происходит Вэй Ин, заметил на сцене двоих парней.       Они были одеты в белую форму с аккуратно вышитыми на ней плывущими облаками. Парни были ещё совсем уж юные. В отличии от сидевших здесь, выпускающихся в этом году студентов, двое парней в белой форме академии Гусу Лань наверняка только поступили в неё в этом году, и выглядели слишком свежо и молодо.       — Эти двое молодых людей являются студентами Академии Гусу Лань, ректор которой уже долгое время предлагает нам программу по обмену опытом, — строго начала говорить женщина, смерив группу своей академии жестоким взглядом, и с улыбкой повернувшись к студентам в белом. — И, наконец, Юньмэн Цзян решила принять это предложение и отправить на обучение в Гусу Лань своих лучших студентов.       Её взгляд с хитрой улыбкой вновь вернулся к сидевшим на креслах ребятам, которые только через некоторое время начали понимать смысл её слов.       Их отправляют в Академию музыкального и театрального искусства Гусу Лань.       Последним, что не было удивительным, их осознал и Вэй Ин.       — Что? — переспросил он, уставившись на прибывших гостей, потом на проректора, потом на уже сверлившую его укоризненными взглядами группу, наконец, понимая суть происходящего, и выкрикивает на весь актовый зал: — Чего?