Королева драмы

      Погрузив всех участников программы по обмену в автобус, проректор махнула им платочком с главного входа, и довольная собой вернулась в академию. А студентам, желания у которых никто спрашивать и не собирался, оставалось только махать ей в ответ, пока автобус не тронулся с места.       Академия Гусу Лань находилась в тихом горном районе, в городе Облачные Глубины. Они известны своей прекрасной нетронутой природой, чудесными лесами и холмами, целебными источниками, тишиной и покоем. В общем всем, что совершенно не интересовало Вэй Ина.       — Да ладно вам, ребят, — продолжал он, ища в их поездке хоть какие-то плюсы, — там замечательный алкоголь.       — Ага, — фыркнул Цзян Чэн, — попробовать который ты не сможешь.       Вэй Ин смерил его таким взглядом, будто бы говоря «Это я то не смогу?», и его шиди (кстати говоря, единственный, кто сейчас с ним вообще разговаривал) закатил глаза, открывая всю горькую правду наивному другу.       — Ты вообще не имеешь ни малейшего представления о месте, куда мы едем? — тот задумался, но всё же покачал головой, и Цзян Чэн томно выдохнул. — Гусу Лань строжайшее учебное заведение из всех. По сравнению с ними, наша академия действительно имеет минимум правил, поскольку там их целых три тысячи!       Вэй Ин удивлёнными глазами уставился в показанные Цзян Чэном три пальца, изображающие «три тысячи», когда сидевший на сиденьи спереди Цзинь Цзысюань не оборачиваясь буркнул:       — Четыре.       — Что? — разом переспросили Вэй Ин и Цзян Чэн, и раздражённому Цзысюаню пришлось повторить.       — Уже четыре.       — Как? Мой отец на той неделе упоминал только за три тысячи, — возмутился Цзян Чэн, отчётливо прокручивая в голове недавний разговор.       — Вот такие они, — он бросил на обоих позади суровый взгляд, и вновь отвернулся, — за неделю ещё тысячу настрочили.       — Четыре тысячи правил, — вторил себе Вэй Ин, откидываясь на своё сиденье, и натягивая ухмылку, — это будет весело.

***

      Академия Гусу Лань была всемирно известным и всеми востребованным учебным заведением. Студенты из соседних городов съезжались в Облачные Глубины, чтобы поступить в него, но вступительные пороги были столь высоки, что обучаться там имели возможность лишь действительно умные и талантливые студенты с огромным желанием и внутренним потенциалом. Специализируется эта академия на музыкальном и театральном искусстве, давая обширные знания в этих двух дополняющих друг друга направлениях. Особенностью академии был собственный громадный театр, в котором студенты ставили, отработанные до совершенства за месяцы подготовки и репетиций, пьесы и постановки.       Спустя несколько часов поездки, автобус въехал в Облачные Глубины. Город был тихим и мирным, соответствуя распространённому мнению о себе. По пути в Академию, что лежал через центр, новоприбывшим студентам встречались сокровищницы истории и искусства: множество музеев и галерей, выставок и ярмарок, на которых художники и другие деятели культуры выставляли свои творения, и один лишь их вид захватывал дух и манил посетить эти места в скором времени. Всех, кроме надувшегося Вэй Ина.       — Где все ночные клубы? — возмутился он, оглядывая мелькающие за окном одни только сдержанные рестораны и какие-то дома искусства.       — Хоть где-то от тебя отдохнут эти заведения, — хмыкнул Цзян Чэн, вспоминая, как не раз и даже не два вытаскивал «короля вечеринок» из уже закрывающихся клубов.       — Ну нет, я возвращаюсь, — сказал Вэй Ин, и поднялся со своего места, чтобы подойти к двери и попросить остановить автобус.       Но транспорт слишком сильно дёрнулся и, схватившись за переднее сиденье, Вэй Ин всё же смог устоять, желая исполнить задуманное, пока второй такой скачок с силой не усадил его на место.       — Держитесь, ребятки, это горная дорога, — говорит им водитель, глянув на них в зеркало заднего вида, — скоро прибудем в Гусу Лань.       Вэй Ин сложил руки на груди, явно недовольный сложившейся ситуацией, но поделать ничего уже не мог. Не прыгать же ему через окно на ходу.       За очередным скалистым поворотом показалось красивое светлое здание в старинном китайском стиле, что прекрасно вписывалось в пейзаж голых скал и высоких водопадов. Автобус остановился перед воротами огромной каменной стены, которая моментально поразила прибывших своими масштабами. Около раскрытых ворот стоял мужчина, внешне выглядевший слишком строго и сурово. Когда студенты вышли и построились перед ним, он прошёлся по ним хмурым взглядом, потирая то тонкие усы, то длинную бородку, всем своим видом выражая недовольство. Складывалось ощущение, что этот человек был категорически против программы по обмену, а это значит, что ректором академии Гусу Лань, который сам настаивал на её проведении, он быть никак не мог.       — Меня зовут Лань Цижэнь, — начал он, и от одного только его тона некоторым захотелось вернуться в автобус, — и я проректор этой академии.       «Похоже, что все проректоры одинаково злые и строгие» — пронеслось в голове Вэй Ина, вспоминая Юй Цзыюань и её пронзительный, словно фиолетовая молния, взгляд. Лань Цижэнь начал рассказывать историю Облачных Глубин и Гусу Лань, приглашая их на укрытую цветочными садами и кристально чистыми прудами территорию академии. Они преодолели один из прудов деревянным мостом, и он обратил взор всех прибывших на внутреннюю сторону каменной стены. На всей её поверхности были высечены знаменитые три тысячи правил, и примыкающая к ним свежая и недавно нанесенная тысяча, немного выделялась. Новых студентов охватил озноб от вида всех этих запретов, несколько из которых уже показались им абсурдными.       — Нельзя бегать, нельзя громко разговаривать, нельзя пить, — озвучивал правила Лань Цижэнь по дороге в главное здание, и некоторые из прибывших возжелали поддержать Вэй Ина и вернуться.       На ступенях в главное здание, у самого входа, их ждал ещё один человек. Он был одет в белую форму академии, как и все студенты, и ясная улыбка озаряла его красивое лицо, спасая утомившихся от прослушивания бесконечных правил новеньких.       — Добрый день, — заговорил он, и поникшие головы, словно подсолнухи, потянулись, посмотрев в его сторону, — меня зовут Лань Сичэнь. Я глава студенческого совета академии Гусу Лань. Позвольте ввести вас в курс дел.       Он сделал лёгкий поклон в сторону Лань Цижэня и тот, отдавая студентов в надёжные руки, простился и тут же удалился. Дальнейшую экскурсию по академии проводил уже Лань Сичэнь, рассказывая не нудную историю постройки Гусу Лань, а нынешние факты про обучение здесь и условия проживания студентов. Он источал ауру доброты и дружелюбия, что совершенно разнилась с атмосферой возле предыдущего их гида. Но миловидная улыбка на его лице совершенно не сочеталась со страшными словами, что он произносил:       — Подъем у нас в пять утра, отбой в девять вечера, — лицо Вэй Ина исказилось от услышанного, ведь в Пристани Лотоса в пять утра он обычно только ложился, а в девять вечера начинал гулять.       Он провёл их через учебный корпус, кратко показывая и рассказывая где что находится, а потом свернул к жилым корпусам, ведь после поездки студентам наверняка хотелось отдохнуть. Проводив их до самых комнат третьего этажа, где они жили по два человека, Лань Сичэнь озвучил время ужина и также удалился. Комнаты, куда поселили прибывшую группу студентов, отличались своей простотой и консервативностью. В них было всё, что необходимо каждому человеку, но чувства восторга или восхищения они вовсе не вызывали.       Вэй Ин упал на свою кровать, раскинув руки в стороны и глядя в потолок, всё рассказывая Цзян Чэну о несправедливости этой программы. А тот, в свою очередь, оглядевшись, принялся просматривать лежавшие на столе книги, иногда поддакивая другу, особо не вслушиваясь в его болтовню.       — А этот Лань Сичэнь вроде хороший и добрый человек, — задумался Вэй Ин, сравнивая его с здешним проректором.       — Он совсем не похож на своего брата, — сказал Цзян Чэн, наконец, влившись в разговор.       — У него есть брат? — удивился тот, перевернувшись на живот, подпирая подбородок ладонями, и локтями упершись в кровать.       — Его зовут Лань Ванцзи, и он любимчик всех преподавателей в Гусу Лань. Кто же не слышал о двух Нефритах из Гусу Лань, как их обычно называют? Будучи сдержанным, порядочным, холодным и нелюдимым, он терпеть не может таких сорвиголов вроде тебя, которым правила нужны лишь для того, чтобы их нарушать. Постарайся уж не сталкиваться с ним и не нарываться на неприятности.       — Да за кого ты меня принимаешь? — дуется Вэй Ин, но Цзян Чэн вновь вернул своё внимание на книги, уже не слушая причитания друга.       Время до ужина пролетело незаметно и быстро, и вновь соединившись в группу, новенькие направились в столовую, которую проходили во время экскурсии. Вэй Ин как раз проголодался, и всю дорогу озвучивал блюда, которые хотел бы сейчас съесть, то оббежав всех впереди идущих, то ступая спиной вперёд, замедляя шаг.       — Не бегай, — фыркнул Цзян Чэн, вспоминая одно из правил, озвученных этим заносчивым Лань Цижэнем, — осторожно!       — Не беспокойся за меня, — крикнул ему Вэй Ин, оступившись на лестнице, которую не видел, и слетев с неё вниз, пока в воздухе его не подхватили сильные руки, сжимая в объятьях, и уже двое катились кубарем до последней ступени.       Потерев ушибленный затылок, Вэй Ин немного привстал на чём-то мягком, обнаруживая под собой красивого парня в белой вышитой форме академии. Тот сверлил его золотым взглядом, не убирая своих рук, словно им предстояло падать и дальше. Вэй Ин приоткрыл рот, чтобы хоть что-то сказать, но так и не смог выдавить даже элементарное «Прости», разглядывая правильные черты лица, светлую кожу, в контраст темным, словно шёлк, струящимся волосам парня, пока произнесённое рядом «Лань Ванцзи, ты в порядке?» не выбило его из своих мыслей.       «Так это и есть Лань Ванцзи?»