Королева драмы

      Книжка закрылась с громким хлопком, и увеличенные глаза Вэй Ина уставились на Лань Сичэня.       — Почему это я в главной роли? — спросил он у него, и в голове парня творилась настоящая неразбериха.       — Выбирая вам роли, мы отталкивались от подробных характеристик о вас от госпожи Юй Цзыюань, — мягко ответил Лань Сичэнь, взяв в руки один экземпляр сценария, — потому роли были распределены таким образом. Тебе досталась эта роль, поскольку двое рекомендовали тебя на неё, утверждая, что с ней ты более чем справишься.       — И кто эти два человека? — не унимался Вэй Ин, уже понимая, кто первый.       — Проректор Юньмэн Цзян, — как и ожидалось сказал он, а второй названный им человек совершенно не посещал голову Вэй Ина, как кандидат на рекомендацию для него, — и Лань Ванцзи. Я сомневался, справишься ли ты с такой сложной задачей даже несмотря на рекомендацию госпожи, но он заверил меня, что увидел в тебе некий потенциал, и мы решили всё-таки попробовать.       Ему уже было нечего сказать, опуская глаза на злополучный сценарий, сжатый в руках, когда Лань Сичэнь решил, казалось, окончательно его добить:       — Не переживай, он поможет тебе освоиться с ролью.       Эти слова побудили Вэй Ина вновь распахнуть книгу на перечне ролей пьесы, чтобы узнать кого в ней играет его второй поручитель, и новым ударом была следущая строчка под его собственным именем — Лань Ванцзи в роли второго главного героя. И в мыслях всё ещё крутился сюжет новеллы. Больше он ничего и молвить не мог, так и сидел в своём кресле молча.       — Минуточку, — заявил Цзинь Цзысюань, и все обернулись на него, — здесь сказано, что я женился на шицзе главного героя, ладно, допустим так. Но с чего это я должен был помереть от его руки?       — Ты умрешь не от его руки, а от руки Призрачного Генерала, — поправил его Сичэнь. Лицо Вэнь Нина исказилось в непонятной гримасе.       — А какая разница, если он ему прислуживает и выполняет его приказы? — не унимался тот, размахивая сценарием.       — Ты всё поймёшь по ходу новеллы. Ещё вопросы? Нет? — зал молчал, и каждый кивал, не желая становиться единственным недовольным среди остальных присутствующих, а глава студсовета тем временем продолжил. — Тогда перейдём к следующему вопросу. Первые репетиции начинаются через три дня, чтобы вы смогли перечитать новеллу, узнать своего героя, потренироваться и подготовиться. Всем всё понятно?       Все снова в унисон закивали, и уже было собирались уходить, как Лань Сичэнь вспомнил одну немаловажную деталь и окликнул Вэй Ина.       — Вэй Усянь, ты ведь не умеешь играть на флейте? — как и оказалось, он отрицательно покачал головой и глава студсовета на секунду задумался. — Тогда тебе стоит ещё посетить пару музыкальных занятий. Я передам Лань Ванцзи.       Вэй Ин вышел к остальным, ожидавшим его на улице студентам, и не сразу нашёл там Цзян Чэна. Тот стоял чуть в стороне и вёл беседу с угрюмым и вечно недовольным Лань Цижэнем, который как раз, оглядев всех сомнительных студентов строгим взглядом, неуверенно кивнул и удалился.       — О чем вы говорили с Лань Сичэнем? — спрашивает он, приблизившись к Вэй Ину.       — О моих навыках игры на флейте, — кратко ответил тот, поймав на себе недоверчивый взгляд, ведь за всё время жизни с ним, Цзян Чэн ни разу не разглядел в Вэй Ине интерес к музыке.       — Но ведь ты не умеешь играть на флейте, — это был не вопрос, а, скорее, утверждение, и Вэй Ин мог только пожимать плечами и улыбаться как ни в чем не бывало.       — А о чем вы говорили с мистером Педантичностью?       — Не называй его так! — буркнул Цзян Чэн, оглядевшись по сторонам и убедившись в отсутствии упомянутого человека. — Я просил разрешения погулять по Облачным Глубинам группой. Всё равно сегодня мы ничем больше не заняты.       В глазах Вэй Ина загорелся шаловливый огонёк, готовый разгореться в костёр буйного веселья, поскольку, если память ему не изменяет, Лань Цижэнь кивнул. Из его головы даже вылетела новость о предстоящей пьесе. Ответ Цзян Чэна был, разумеется, положительным, и вся группа направилась по комнатам, выделив на сборы полчаса. По истечению этого времени, ребята собрались у главных ворот, погрузились в вызванный автобус и спустились горной дорогой в город.       День был солнечным, но светило скрывали клубившиеся кучерявые облака, медленно проплывающие по небосводу. Именно из-за наличия здесь белоснежных облаков, город среди гор носил такое нежное и загадочное название. Едва путешественники высадились из автобуса, так поднялся важный вопрос, который мешал дальнейшему продвижению.       «Куда пойти?»       Одни утверждали, что первым делом надо посетить все интересующие музеи и галереи, ведь город прославлен именно ими. Другие им противоречили, считая походы по музеям скучным занятием, и настаивали на прогулке по рынкам и лавкам. Несколько человек поддержали Вэй Ина, который высказался про здешний расхваленный алкоголь, попробовать который следующего шанса может и не быть.       — Здесь нельзя употреблять алкоголь! — ругается Цзян Чэн, и многие студенты закивали.       — Мы уже не в Гусу. Запрет действует только на территории академии, — спокойно утверждает Вэй Ин, и поддерживающие ранее Цзян Чэна студенты теперь примкнули к нему.       Словесная перепалка не унималась, и каждый из группы высказывал желание посетить то или иное место, пока есть возможность. Начали даже выскакивать предложения разделиться, но рассчитать время и встретиться вновь было бы затруднительно. Спор посреди улицы прекратился, когда терпение Цзян Чэна лопнуло:       — Сначала музеи и выставки, так как они рано закроются. Потом пройдёмся торговыми рядами и купим всё необходимое. А потом уже пойдём перекусить и выпить во время ужина! — все согласились со старостой, и он, довольный собой, повёл их по проложенному маршруту. Недовольным остался только Вэй Ин, который хотел пропустить по бокальчику (бутылочке) вина прямо сейчас, и решил при первой же возможности слинять, но, что неудивительно, был схвачен заметившим это Цзян Чэном, и вынужден ходить рядом с ним.       Они двигались постепенно, неспешно выполняя построенный план, и Вэй Ин был готов уже взвыть от скуки и отчаянья. Музеи Облачных Глубин были большими и многоуровневыми, поскольку искусство здесь процветало уже очень давно. На витринах представлены древние реликвии, вековые книги и старинные музыкальные инструменты, к которым уже долгое время не прикасалась рука профессионала. На выставках, в широких роскошных рамах висели картины, большинство которых воплотились на холсте именно руками студентов и выпускников Гусу Лань. Мимо каждого пройденного группой элемента истории Вэй Ин оставлял безразличный вздох.       Настал второй пункт плана. Хоть торговля и не была основным ремеслом данного города, но назвать его отсталым или неразвитым язык не повернётся. Лавки и магазины были переполнены товарами на любой вкус и цвет, привезённые из других городов или изготовлены здесь, в Облачных Глубинах. Гуляя торговыми рядами, студенты покупали необходимые им продукты, и поражались самым разнообразным причудливым и невиданным до этого вещам.       Спустя несколько часов, наконец, пришло время ужина. Выбрав весьма сдержанное и в то же время утонченное заведение, они всей группой зашли во внутрь и были радушно приняты управляющим. Официанты по его указанию быстренько сдвинули два широких стола, и пожаловавшие гости были незамедлительно приглашены присесть. Каждому в руки дали меню и, определившись с масштабным заказом на всех, они, озвучив его официантам, принялись осматривать интерьер заведения. Выглядел он довольно просто, но со вкусом, дополняемый изысканными деталями в виде вееров, музыкальных инструментов, цветов и растений в горшочках и разных размеров картин. Не успели они закончить, как официанты принесли заказ: различные аппетитные блюда и ароматные вина были перемещены с подносов к ним на стол. Трапеза была намного сытней и разнообразней, чем ужин в Гусу Лань, и дополнилась запрещённым там напитком. Разливая по бокалам уже третью бутылку, Вэй Ин довольно влил в себя её остаток (где-то половину всей бутылки), поднимая свой полный бокал вместе со всеми.       На улице смеркалось и, допив и доев свой заказ, студенты направились к автобусу. Вэй Ин прихватил несколько полных бутылочек с собой, чтобы допить по дороге, и весь обратный путь ныл об отсутствии здесь вечеринок и клубов. Далее они прибыли без переключений в Гусу Лань, вернулись по своим комнатам как раз к девяти, как ни в чем не бывало, и измотанные попадали спать. Даже Вэй Ин не продолжал свою трель о скучной здешней жизни, и погрузился в сновидения.

***

      На утро, не имея по расписанию никаких занятий, новички решили досмотреть свои сны подольше. Вэй Ин также, укутавшись одеялом и устроившись на мягкой подушке, не собирался вставать так рано, пока кто-то не потряс его за плечо. Отвернувшись на другой бок, он хотел дать понять Цзян Чэну, что планирует поспать ещё, но действие повторилось. Будивший всё не унимался, потянув за уголок одеяла, касаясь его щеки своими холодными руками, и говоря Вэй Ину на ушко немедленно проснуться. Тот высунул руку из-под отвоёванного одеяла, ухватившись за тонкую полосочку ткани, не открывая глаз определил это как ленту с волос Цзян Чэна, и потянул за неё, срывая и утаскивая к себе. Не услышав последующей брани своего друга, он приоткрыл один глаз, увидев перед собой сонным взглядом не фиолетовые одежды, а белые струящиеся одеяния. Вновь медленно прикрытые серебристые глаза вмиг распахнулись, разгоняя оставшуюся сонливость, и он обнаружил перед собой хмурого Лань Ванцзи, сверлящего взглядом ладонь Вэй Ина, которая в это время сжимала сорванную белоснежную лобную ленту.