Семья

Рихард, как и обещал, быстро шел на поправку, чем удивлял лечащий персонал. В больнице, он свел знакомство с молодым человеком. Его перевели к нему в палату с умыслом, что мальчик немного разгрузит медсестру. Оливер Ридель, так звали пациента, попал в аварию на мотоцикле, и у него были сломаны обе ноги. Лежа на растяжке, он не мог сам за собой ухаживать, а родственников у него не было. Друзья к парню приходили не очень часто. Но зато их визиты производили на персонал больницы и на Рихарда неизгладимые впечатления. Оливер принадлежал к неформальному течению молодежи, в то время еще не особо распространенное в стране, они имели отличное от всех мнение по любому вопросу, гоняли на байках и играли в панк-группе. Репетиции проходили у них в гаражах, где ребята и тусовались всей компанией. Их вид ужасал окружающих: рваные джинсы, косухи, банданы, ирокезы. Рихард понял, что, выйдя из больницы, он уже не сможет жить как раньше. Он точно знал, что сменит свой гардероб, будет носить рваные джинсы, черные футболки и тяжелые рабочие ботинки. Он обязательно выкрасит волосы в белый цвет и сделает себе дреды. Друзья Оливера подарили понравившемуся им пареньку клепки и нашивки с названиями групп. А один парень подарил ему плакат группы KISS. Повесив его на стену, Рихард не мог от него оторвать взгляда - настолько необычно выглядели мужчины изображенные на нем. - Когда мы выпишемся, я обязательно дам тебе послушать их музыку. Ты, вообще, чего слушаешь? - спросил его как-то раз Оливер. - Я знаю их песни, у отца есть записи, мы всей семьей слушаем рок и классическую музыку. Просто я их никогда не видел. Я даже умею играть их музыку, – похвастался ему Рихард. - Да это ведь клево! Обязательно послушаю твою игру. А на чем ты, кстати, играешь? - На шестиструнке, могу еще и на клавишных. У меня были очень хорошие учителя, говорят, что я талантлив, – сказал Рихард, – Расскажи мне о панках. - Панк-культура - это, прежде всего, творческие, динамичные люди. Мы общество нонконформистов, мы думаем за себя, но поддерживаем друг друга. Наши взгляды нередко противоречивы. Панк безжалостно реален и одновременно идеален до мозга костей. Мы антисоциалы, анархисты. Мы против власти, режима и пропагандируем анархию. Ну и, естественно, музыка. Свобода мысли, мы поднялись над ограниченным обществом. Рихард слушал его, открыв рот. - Жаль, что мне придется уехать. Мы из Шверина, когда я поправлюсь, мы вернемся в родной город, – с досадой сказал он ему чуть позже. - Ну, ничего, я буду приезжать к тебе. И мне хочется познакомиться с твоими друзьями. Просто оставь мне адрес и телефон. - Конечно, а мои, кстати, приедут скоро, я отцу сказал, чтобы он привез ребят. Вы понравитесь друг другу, тем более, вы ровесники. - Слушай, Рих, а зачем ты помчался на машине отца в день свадьбы сестры? У меня это в голове не укладывается. Праздник, твоя сестра выходит замуж за твоего друга. А ты вдруг несешься, как ужаленный, и врезаешься в дерево. У них ведь даже торжества не вышло из-за тебя. Обвенчались и все. Зачем ты это сделал? И не свисти мне, что просто решил покататься. - Можно, я не буду тебе отвечать на этот вопрос? Может, когда-нибудь потом, но не сейчас. - Ладно, как хочешь. Сдается мне, там замешано великое чувство - любовь, – стал размышлять Оливер, оказавшийся на редкость проницательным, - Неужели ты влюблен в свою сестру? А, может, в жениха? – Ридель сделал испуганное лицо и заржал, заметив как вспыхнули щеки Рихарда, видать попал в точку. - Ты особо меня не подкалывай, вот не дам тебе есть или пить, будешь знать, – улыбнулся Рихард, сообразив, что Ридель шутит, – Она мне оказалась не сестра, я, вообще, неродной ребенок Тилля. Узнал об этом только недавно, когда кровь мне искали. Вот так. - Фига у вас закручено. Значит, я прав, любовь, – он заелозил и приподнялся на локтях, так его заинтересовала эта история, – Ты втрескался в сестру, я угадал? Молчишь? Значит, прав, – он снова откинулся на подушку, - Знаешь, как надо справляться с душевной болью? - Нет. Научи. - Напиши песню, музыку, стихи, рассказ. И все свои чувства выражай в мелодии или в словах. А жизни себя лишать просто глупо, одна она у нас, и кто там знает, какое неимоверное счастье ожидает за поворотом. Ты только представь, если бы тебя не спасли... Так за разговорами у них проходили дни. Рихарда навестили родные и друзья, они очень удачно познакомились с ребятами, которые пришли к Оливеру, и уехали к ним в гаражи на всю ночь, обещая родителям, что вернутся утром домой. - Муттер, может, ты с нами поедешь, у тебя все-таки ребенок грудной, – уговаривал дочь Тилль. - Нет, я с ребятами хочу, – уперлась девушка. - Не мать, а кукушка, – ругался отец. - С ним Дженни прекрасно справляется. - Ты мама. - А ты дедушка, между прочим. Все, я с ребятами. - Пауль, повлияй на жену, – у Тилля уже опускались руки от того, что он никак не мог на нее повлиять. - Нет, себе дороже, – улыбнулся парень, – Мы утром уже дома будем. Потом, мама сама справится, ей нравится с ним заниматься. - Дети не должны рожать детей, - Тилль покинул нерадивых родителей, так и не переставая костерить их почем зря. Утром троица покинула гаражи кончеными панками.

***

Вернувшись в родной Шверин, Пауль и Муттер поселились в доме Лоренцев, свалив на Дженни обязанности по уходу за малышом. На что молодая пара была способна - это выйти с коляской в парк и попить там пива. Тилль и Флаке их постоянно ругали и стыдили. Но молодежь была непробиваемая. - Вы дедушки и бабушки, вот и сидите. - Тилль, отстань от них, мы с мужем отлично справляемся. Что толку их заставлять, они сами еще дети, – говорила Дженни, когда Тилль уж совсем сильно доставал молодых. - Эти дети стали похожи на огородных пугал. Давай возьмем в аренду землю и посадим картофель. А эти пусть ворон гоняют, – в очередной раз завелся Тилль. - А-ха-ха-ха! Тилль, да пусть развлекаются. Они же не пьют, не употребляют наркотики. Работают, – заступалась за молодежь Дженни. - Рихард с ними заодно, пошел учиться в колледж, на повара. С его то интеллектом. Правда, обещал потом в университет поступать. Целыми днями на гитаре бренчит, – Тилль совсем разозлился, – Флаке, ну а ты чего молчишь? – обратился он к другу. - Пиво в холодильнике, – ответил он. - Зачем мне пиво? Я не хочу, – опешил Тилль. - Тебе нужно, чего ты злишься? Выучится твой Риша. Уж за кого, а за него не беспокойся. Пауль работает у тебя в мастерской, чего тебе недостаёт? - Флаке уже надоели эти бесконечные разборки и он махнул рукой на молодежь, пусть живут, как хотят. - Злюсь на то, что они с малышом не занимаются. Как так можно? – Тилль взял пиво из холодильника и замолчал. - Ты чего? Чего такой расстроенный? – спросила Дженни, укачивая малыша. - Я вчера был в роддоме, – сказал он. - Ну! Рассказывай, давай, что узнал. И молчит ведь, – укорил друга Флаке. - Там руководство сменилось, я ничего не узнал, взял адрес бывшего главврача и поехал к нему домой. Он оказался мертв уже больше года, но его жена направила меня к детективу, который пятнадцать лет назад вел расследование смертей в больницах. Она отлично помнит историю про мою жену и мать Рихарда, муж ей рассказывал про смерть двух женщин и младенца в больнице. Он корил себя всю оставшуюся жизнь, унеся тайну в могилу. Какую, он так ей и не рассказал. Но перед смертью попросил ее передать конверт людям, которые придут и начнут спрашивать про 1976 год и подмену ребенка, – Тилль отпил пива и вышел покурить на улицу. - Рассказывай, давай, – друзья вышли следом за ним. - В конверте было письмо, где был указан адрес и имя полицейского. Все, больше там ничего не было. Я сразу поехал к нему, моля, чтобы он был жив и никуда не переехал. Мне повезло. У старого полицейского по этому делу целый архив записей и вырезок. Он показывал мне их. Ему не дали закончить расследование, просто перевели в другое отделение, и он сам вел следствие в свободное от работы время. Он рассказывал очень долго, я домой приехал только под утро.

***

Детектив Эмиль Рихцен служил полицейским всю свою жизнь, а тогда, в далекие семидесятые, его перевели в Шверин и повысили. Вместе с повышением он получил дело Лили Дуган. Это была женщина средних лет и являлась наследницей огромного состояния своих родителей. Она вышла замуж по любви и прожила в браке около пяти лет. Несмотря на огромное состояние, она работала в больнице. И дослужилась до старшей медсестры. Детектив показал Тиллю вырезку из журнала, где она с мужем на приеме у мэра города. Статья гласила, что чета Дуган пожертвовала большую сумму денег в фонд города для улучшения качества обслуживания в больницах. Солидная сумма была уплачена третьего января 1976 года. - Это год смерти моей жены. - Я знаю, – ответил детектив, – После выхода этой статьи муж Лили находит себе молодую женщину и разводится с женой. Он не претендовал на ее деньги и, получив развод, спокойно уезжает из города Шверин. Его нашли вместе с молодой женой в ванной убитых током упавшего в воду фена. Расследование не проводилось, все выглядело как несчастный случай. Я думаю, что это Лили приложила свою руку к этим убийствам. Может, конечно, не сама, а наняла киллера. С ее деньгами это вполне возможно. Так вот... – продолжал детектив, – После развода Лили Дуган окончательно слетела с катушек. Я так представляю, что она не могла смириться с тем, что от нее, такой богатой и властной женщины, ушел муж, не взяв ничего кроме чемодана с вещами. Но это только мои домыслы. На следующей странице была вклеена вырезка из газеты, где позировал персонал родильного дома. - Я помню этих людей, - сказал Тилль, – Они работали в тот год там. - А эту женщину вы помните? – он указал пальцем на высокую статную брюнетку в верхнем ряду. - Нет. Ее я не помню. Дальше следовали даты смертей, записанные четким каллиграфическим почерком детектива Эмиля. За год в больнице Шверина, в которой было и родильное отделение, умерло более пятидесяти пациентов. - Тилль, вы подумаете, что в больнице люди умирают постоянно. Вы будете правы, но, посмотрев статистику за предыдущие года, мы увидим, что смертей там на пятьдесят процентов меньше. По моим подсчетам эта дама убила более двадцати человек, среди которых была ваша жена и ребенок. - Можно я выйду покурю? – попросил Тилль. - Курите здесь, – разрешил мужчина и предложил ему пепельницу. - Нет, мне просто надо побыть одному, прийти в себя. - Хорошо, идите, а я пока достану нам бутылку шнапса, она не повредит. "Убили... мою жену и ребенка убили..." - думал Тилль, куря одну сигарету за другой. Немного успокоив нервы, он вернулся в дом. Выпив, мужчины продолжили разговор: - Подозрения появились после смерти младенцев, когда Лили перевелась в родильное отделение весной 1976 года. Первые два случая не вызвали подозрений. В истории болезни малышей значились родовые травмы. Потом умирает сразу три младенца, и начинается расследование. Это дело дали мне. Я все тщательно проверил и пришел к выводу, что в больнице орудует маньяк. Я, когда вышел на Лили, то получил от начальства приказ закрыть дело за отсутствием улик. Она переехала в другую страну, и больше я о ней не слышал. Что касается вашей жены и ребенка... когда утром обнаружили двух мертвых женщин и одного новорожденного малыша, главврач взял на себя смелость вам отдать мальчика мертвой роженицы. Это была молодая проститутка, у которой не было ни жилья, ни родных. Кто отец мальчика, скорей было и для нее загадкой, наверняка, очередной клиент. Но женщина была очень красива. Пареньку грозил детский дом. А ваша жена и ребенок умерли. Вот, в общем, вкратце - так. Обговорив с коллегами, они выписали малыша под документами вашего сына. Много лет храня эту тайну, он порывался приехать к вам и все рассказать. Но так и не решился. - А вы откуда это все знаете? - Когда меня сняли с расследования этого дела, я сам решил во всем разобраться. И, естественно, беседовал с главврачом. Он мне все рассказал и просил молчать про подмену. Что, собственно, я и делал. Но, почему-то, ждал все эти годы, что вы придете ко мне сами. - Что случилось дальше? Ее посадили в тюрьму? - Я так понимаю, что Лили откупилась огромной суммой и покинула страну. Узнать, куда, я так и не смог. Я женился, и у меня родился сын. Но все, что я смог узнать, все здесь, в этой папке. Я вам ее отдам, если вы решите продолжить поиски Лили Дуган, и если вы найдете ее, то сможете упечь даму надолго. Решать вам.

***

- Вот такая история, друзья мои, – Тилль допил пиво и собрался сходить за второй бутылкой. - Ну, что, ты будешь ее искать? – в голосе Флаке слышался вызов. - Я сначала переговорю с детьми. - Надо наказать монстра в юбке, я тебе помогу. Тилль, так оставлять нельзя. О Боже! А где похоронен твой сын? – Дженни была так шокирована всей этой историей, что сама готова была начать поиски убийцы. - Я не знаю. Кремировали, наверное, вместе с мамой Рихарда. Да какая теперь разница? Мою жену и сына убила сволочь сумасшедшая, а я вырастил прекрасного парня, которого очень люблю. Он мой сын. И по-другому быть не может. - Ты ему расскажешь? – спросил Флаке. - Конечно, расскажу. Только мне кажется, ему наплевать на эту историю. Я перед поездкой в роддом спросил его, хочет ли он поехать со мной, все узнать. А он сказал, что ему не интересно, я его отец, тут его семья, и знать он ничего не хочет. Я не понимаю, что творится в его голове. Он совершенно по-другому смотрит на мир. Интересно, кто был его отец? Гены там сильные. - Посмотри газеты за 1975 год, может, наш городок посещала какая-нибудь знаменитость или ученый. Просто ради интереса, – предложила Дженни. - Ты как всегда права, надо сходить в библиотеку, посмотреть подшивки газет за тот год. К дому подъехала машина, и из нее высыпала четверка неразлучных друзей. Видок у всех был еще тот, только пугать соседей, а из динамиков орала известная только им группа. - Чего это вы сидите с такими загадочными лицами? – Пауль взял у матери ребенка и начал тетешкаться с сыном. - Потом поговорим, не сейчас, – ответил Тилль. - Вы откуда все приехали? Кушать будете? – спросила Дженни. - А мы Риху забрали и сейчас будем устраивать репетиционную базу у нас в сарае, – сказала Муттер, – Вы ведь не против? - Я не знаю, как они, а я очень голодный. Кормите меня, – сказал Шнайдер. - Крис, я все у тебя хочу узнать, почему ты не поступаешь в университет? – поинтересовался у парня Флаке. - Ой, ну вы еще давайте, меня родители уже достали дома. Не хочу я. Работать лучше. - Быть грузчиком - просто предел мечтаний, – бурчал Тилль. - Это не навсегда, мы будем знаменитыми, пап, – Рихард заступился за друга. Взрослые посмотрели на парня с вопросом. - Мы будем выступать, мы решили создать панк-группу и, сделав базу, начнем репетировать. - Я бы посмеялся, если бы не ты это сказал, сынок. А из твоих уст это звучит угрожающе - ведь ты добьешься своего. Но учиться все равно надо, одно другому не помешает. - Конечно, пап, выучимся. Ребят так захватило это увлечение, что они репетировали день и ночь напролет, иногда выступая с концертами в местных клубах. Оливер, как и обещал, приехал в Шверин и, устроившись штукатуром, снял комнату у местного пропойцы, куда они пачками вместе с Кристофом водили девушек. Он придумал название группе: «Молоток» и играл в ней на бас-гитаре. Рихард был соло-гитаристом, Пауль играл на синтезаторе, а Шнай оказался талантливым барабанщиком. Муттер заставили петь, она жутко не хотела и пыталась поменяться ролями с мужем. Но ей не уступали, и периодически она ругалась с парнями. «Молоток» постепенно приобрел известность в Шверине, и иногда ребят приглашали выступить в других городах. Они ездили с выступлениями по рок-фестивалям и заводили знакомства в музыкальной среде. Прошел еще год.