Семья

Он не чувствовал холодных капель, которые скатывались ему за воротник. Зонт, который ему дала заботливая Дженни, он даже не раскрыл. Пронзающий ветер продувал насквозь его лёгкую куртку. Она была чёрного цвета. И джинсы чёрные, и ботинки. Он смотрел на похороны и не осознавал себя. Смотреть на гроб было самым большим наказанием на свете. Он знал, что она там, но верить в это не хотел. Пауль стоял рядом и иногда касался его руки в надежде получить поддержку, но Рихард не в состоянии был ее ему дать. Он ждал, когда родные простятся с ней. Им нельзя мешать. Маленький Гюнтер не понимал, что произошло, и спрашивал бабушку, где его мама. - Она на небесах. – отвечала Дженни и начинала плакать. Флаке обнимал жену и пытался ее успокоить, но сам начинал убиваться и вытирать слезы, не справляясь с эмоциями. Тилль стоял рядом с друзьями, он не нашел в себе силы побриться и выглядел глубоким стариком с пустыми глазами. Иногда он поднимал глаза на сына, и ему становилось еще хуже от вида горя, обрушившегося на молодого парня. Оливер и Шнайдер стояли в стороне и не могли поверить в происходящее. Все было словно во сне. Шнайдер вообще не спал с момента трагедии, он все время проводил в больнице с Евой и приехал только на сами похороны. Гроб был закрытый, и осознание того, что молодая и красивая девушка умерла, не доходило до родных и друзей. Все было неправильно, против природы и самой жизни. Родители не должны хоронить своих детей. Рихард много чего хотел сказать, открыть гроб и сказать. Ему казалось, что это игра, шутка. Он хотел взглянуть в ее глаза, погладить ее нежную кожу, дотронуться до волос. Но он не мог вымолвить ни одного слова. Парень просто окаменел от горя. Рихард просто стоял и смотрел на крышку закрытого гроба. Все, кто хотел высказаться над могилой, сказали последнюю речь. Священник закончил обряд, и люди потихоньку начали бросать пригоршни земли. Каждый удар комка земли бил Рихарду по нервам, и он не выдержал. Рванувшись из последних сил, он прыгнул, бросившись прямо на крышку гроба, и вцепился в нее руками, пытаясь открыть. Пауль кинулся следом за ним, но его пальцы проскользили по куртке, не захватив ткань. - Рихард! Прекрати, она умерла! – кричал Пауль, стоя на коленях перед могилой. Оливер бросился к ребятам и, прыгнув за Рихардом, подвернул себе лодыжку, боль, пронзившая ногу, ушла на второй план, когда он услышал завывания Тилля, который на коленях подполз к могиле и протягивал вниз руки, пытаясь достать оттуда сына. Оливер, переполненный злостью и отчаяньем, встал и потянул за собой Рихарда, который сопротивлялся и хотел вскрыть гроб. Они боролись в вырытой могиле на крышке самого дорогого гроба в городе и плакали, царапая друг другу кожу. - Почему?! Зачем?! Она совсем молодая, не болела, не война, почему?! – кричал Рихард Оливеру в лицо. - Я не знаю, почему люди умирают, я не могу тебе на это дать ответ! – отвечал ему Оливер. - Всего ничего счастья, пару месяцев я смог быть с ней!! - кричал парень. - Пауль! Скажи ты мне, почему?! Обрести ее и сразу потерять?! – Рихард так смотрел на Пауля, что у того разрывалось сердце от жалости к нему. Он был весь измазан землей, землей из могилы женщины, которую они так сильно любили. А теперь ее нет и никогда не будет. Она не засмеется, не споет с ними вместе, не сможет открыть утром глаза и сладко потянуться. Пауль не хотел жить без этой девушки и, смотря на Рихарда, решил уйти, оставить его и свою семью. Боль толкнула его на безумие. Мысли разрывали его, хотелось орать во всё горло. Если бы он мог ее вернуть... Флаке и Шнайдер вытащили ребят из могилы и успокоили Рихарда. Похороны, несмотря на инцидент, завершились. Рабочие закопали гроб и покрыли холмик брезентом, на который уложили живые цветы. Выказав свои соболезнования, они тихо удалились, оставив родственников горевать одних. Стоя около холмика земли, Рихард тихо сказал Паулю: - Это я виноват, я потащил вас в группу, из-за меня мы поехали в этот город. Если бы я не лез со своими идеями, она была бы жива. - он хотел всё исправить. Вернуть время, он готов был умереть вместо нее, он на все был согласен. Но понимал, что ничего исправить нельзя. - Ты ни в чем не виноват, так сложилась наша жизнь. Не смей винить себя, ты встретишь еще любовь, по-другому быть просто не может. – он гладил его по голове и плакал. – Ты так долго ждал, чтобы быть с ней, жил ради нее. Не вини себя, я тебя прошу. Они вдвоем остались возле могилы, стояли и смотрели в небо, пытаясь справится с болью утраты. - Я заберу, Риш. – Пауль достал маленький ключик и снял с Рихарда ошейник. - Почему? - Не сейчас. Не спрашивай меня. Хорошо? - Ты добиваешь меня. - Прости. – Пауль убрал ошейник в карман и направился к машинам. Рихард двинулся за ним. Во время поминок Рихард молчал, сидя тихо в углу, иногда он вставал и уходил курить. - Я останусь ночевать тут, с тобой. – сказал он Паулю и поднялся в их с Муттер комнату. Не раздеваясь, он улегся в кровать и, отвернувшись к окну, пытался уснуть. Он слышал, как вошел Пауль, но не стал поворачиваться к нему. - Риш, прости меня за все. – прошептал он и сел рядом с парнем. Рихард не ответил, он не нашел в себе силы вести разговор. Не дождавшись ответа, Пауль лег и закрыл глаза. Рихард проснулся, когда солнце стало пробиваться сквозь облака и обжигать ему воспаленные от слез веки. Повернувшись, он обнаружил пустое место и записку от Пауля. «Прости меня и извинись перед всеми. Я не знаю, вернусь я или нет. Я любил тебя, не так, как Мод, по-другому, но любил. Спасибо за все. Пауль.» Раз двадцать Рихард перечитал эти несколько слов, но смысл не доходил до него. Бросив взгляд на комод, где у ребят хранились деньги и документы, он увидел, что ящичек приоткрыт. Кинувшись к нему, Рихард обнаружил его пустым. Проверив шкаф с вещами, он не нашел куртку и толстовку, так же не было нескольких футболок и кроссовок с берцами. «Ушел!» В голове болью отдавались удары сердца, тоска с новой силой подступила к горлу, его замутило. Рихард еле успел добежать до унитаза, где его вырвало. Сев на пол, он, пытаясь отдышаться, облокотился к стене, и тут его взгляд упал на бритву с вынимающимся лезвием. «Ну вот и решение всех проблем.» Достав из пачки новое лезвие, он без сожаления приложил его к руке чуть выше запястья и, надавив, резанул, кожа разошлась, и он увидел, как кровь брызнула на белые стены, взяв лезвие в другую руку, он проделал те же действия со второй рукой. Кровь вытекала мощными толчками из порезанных вен, а он смотрел на себя в зеркало, в глаза, пытаясь увидеть, как жизнь вместе с болью покинут его. - Рихард! Черт! – крик нарушил только что наступивший покой. – Какого хрена?! Шнадер схватил его на руки и бегом бросился вниз. – Флаке! - Что?! – выбежал на крик мужчина. – О! Черт! Сейчас, положи его на диван, я быстро! Флаке принес свой чемоданчик с инструментами врача и стал зашивать Рихарду руки. - Не нужно так, мальчик мой! Ты должен был сначала подумать об отце! Тебе не больно? Наркоз действует? - Мне больно в душе. Флаке, Пауль ушел. - Куда? - Он совсем ушел. Взял вещи и документы и ушел. Он оставил записку. Она там, в комнате, на кровати лежит. Шнайдер побежал наверх и принес листок. Все смотрели на него, когда он читал. Слушали и просили прочесть еще раз, не понимая смысла. - И все? Там больше ничего нет? – Дженни выхватила листок из его рук. Пробежав глазами по строчкам, она рухнула без чувств в руки Оливера. - Да что же это такое?! Беда, наверное, никогда не покинет этот дом? – Тилль, стоявший в дверях и слышавший, как Шнайдер прочел послание, заметил, наконец, сына с перевязанными запястьями. - Зачем? – он подошел к парню и сел рядом с ним. – Ты все, что у меня осталось в этой жизни. Ты и Гюнтер. Прошу, не добивай меня совсем, сынок. - Прости, пап, я не справился... обещаю, что больше этого не повторится. – он обнял мужчину и разрыдался у него на груди. Просидев все утро на крыльце и куря одну сигарету за другой, Рихард решил поехать на кладбище. - Все со мной будет хорошо, я просто побуду там, поговорю с ней. – он уговаривал испуганных за него родных отпустить его к Муттер. – Я хочу побыть один, просто побыть рядом с ней. Я обещаю, что ничего не буду больше с собой делать. - А ты не хочешь заехать со мной к Еве? – спросил Шнайдер. - Поехали, заедем, а потом я к Муттер. – согласился Рихард. Оливер поехал в больницу вместе с ребятами. Как только они вошли в палату, Ева сразу обратила внимание на руки парня, бинты были видны из-под рукавов, хоть Рихард и пытался их скрыть. - Ребят, оставьте нас вдвоем. – попросила девушка. – Я с ним поговорить хочу. - Ты как? – спросил Шнайдер жену. - Лучше, чем он. – она указала на Рихарда, который стоял, опустив глаза в пол. Когда ребята вышли, Ева подозвала к себе Рихарда. - Нельзя никого убивать, даже себя. Это грех. Ты представь только, что бы было, если бы ты сейчас умер. - Ева, я понял. Я больше так не поступлю, просто нашло на меня. Я обещаю, что буду жить. - Пройдет все, боль утихнет, нужно просто переждать. Всем нам тяжело. А, кстати, где Поль? - Он ушел. Совсем ушел. Собрал вещи и ушел. – Рихард всхлипнул, но сдержал слезы. - Как ушел?! Куда?! О Боже! – она закрыла лицо ладонями. – Вернется, я знаю, что он вернется. Переживет утрату в одиночку и вернется. - успокаивала парня девушка. - Ева, ты меня прости, я хочу пойти на кладбище и побыть там один. – он поднялся и, поцеловав ее, вышел из палаты. - Забрать тебя потом? – спросили ребята. - Можно. – он пошел к выходу, не замечая, как на него смотрит персонал больницы. Вид молодого красивого мужчины с пустыми от горя глазами пугал. Так выглядели сумасшедшие.

***

Рихард сидел на краю могилы, оцепенев и сжимая руки. Опять начался дождь. Он мочил волосы и одежду, но мужчина не замечал этого. Горе снова нахлынуло на него, заполнило душу до краев, целиком, не оставив место надежде. Единственное желание билось мыслью в голове, хотелось дотронуться до нее, просто потрогать, провести по волосам, прижаться к ней. Он готов был отдать все на свете, лишь бы вернуть ее к жизни. Закрыв лицо руками, он зарыдал, раскачиваясь взад и вперед, сидя на коленях. Понимая, что второго шанса не будет, чудес не бывает. Ничего больше не будет, ее никто ему не сможет заменить. Никто и никогда. От этого становилось очень страшно. «Муттер мертва, но ее ребенок жив.» - эта мысль молнией прорезала сознание. Немного стало легче, есть смысл жить, он даст Гюнтеру все, он будет любить его как родного сына. Когда вернется Пауль, они вместе станут его воспитывать. И отца нужно поддерживать. Почему-то в голову полезли разные истории, связанные с похоронами: в Сицилии женщины, которые не замужем, иногда отрезают кусочки от савана мертвеца и спят потом, положив их на голое тело, веря, что после этого им станет сопутствовать удача в любви. В Ирландии у мертвого связывают ноги, отвращая его дух от прогулок. А ему хотелось, что бы Мод пришла, пусть призраком или приведением, но чтобы пришла. Опять неимоверной силы желание накатило. Дотронуться до нее, прижать ее к груди. «Все, хватит, нужно идти. Иначе я сойду с ума. Пойду возьму Гюнтера и отведу его в парк погулять.» Рихард поднялся с колен и, попрощавшись с Муттер, пошел к выходу с кладбища. Проходя мимо ворот, он почему-то подумал, что их запирают на ночь. «Естественно запирают, и сторож тут есть.» Придя домой, он весь оставшийся день посветил мальчику: он играл с ним в паровозики и кормил ужином. Сам вызвался его вымыть перед сном и уложил спать, рассказав сказку про ангелов, среди которых теперь живет его мама. Убедившись, что мальчик заснул, Рихард тихонько закрыл дверь в его комнату и спустился вниз. Взрослые сидели за столом и накачивались алкоголем, чтобы хоть как-то забить боль. - Ты как, мальчик мой? – спросил Тилль заплетающимся языком. - Лучше, пап. Может, тебя проводить в кровать? - Нет, я в норме, сам дойду. А ты иди, отдохни, Флаке рассказал, что ты много крови потерял. Дженни долго в ванной все отмывала, все стены были забрызганы и на полу, и в раковине, всюду кровь была твоя. - Ничего, я справлюсь. – Рихард вздохнул и пошел в комнату ребят. Постельное белье не меняли, и кровать хранила запах Муттер и Пауля. Уткнувшись в подушки, он разрыдался, вдыхая запах любимых людей, и опять жуткое желание дотронуться до Мод охватило его. В два часа ночи он не выдержал. Встав, тихо спустился вниз и, взяв в кладовке фонарь и лопату, Рихард направился на кладбище. Заведя машину отца, он убедился, что никто не проснулся и не вышел проверить, куда это он собрался, Рихард поехал к Муттер, сам еще не представляя, что будет делать. Оставив машину неподалеку, он перелез через забор и при свете луны пошел к могиле Мод. Надгробие еще не установили. Рихард огляделся. Ветер взъерошил ему волосы, а лунный свет осветил безумную улыбку на его лице. Засучив рукава, Рихард принялся за дело. «Я занимаюсь осквернением могилы? Нет! Я вандал? Нет! Я просто хочу еще раз на нее посмотреть.» Он повторял себе это снова и снова, отбрасывая сырую землю лопатой и спускаясь все ниже в яму. Уже рассвело, когда он вскрывал крышку гроба, разбив замки острием лопаты. Его сознание балансировало на грани реальности, понимая, что он совершает преступление, Рихард не мог уже остановиться. «Я только обниму ее и все, потом все верну обратно.» - думал парень. От запаха, вырвавшегося из гроба, стало тошнить. Быстро выбравшись из ямы, он не смог взять себя в руки, и весь ужин, который он ел вместе с Гюнтером, вышел из него на свежевырытую землю. Он отвернулся от могилы, чтобы не вдыхать ужасный запах. Наконец, желудок успокоился, и тошнота прошла. Рихард заглянул в открытый им гроб. Зрелище было ужасным. Девушка настолько сильно обгорела, что были видны кости черепа. Поэтому и хоронили ее в закрытом гробу. Поборов приступ ужаса, Рихард спустился вниз. Его руки сильно дрожали, когда он дотрагивался до тела девушки. Он приподнял ее за плечи и к своему удивлению обнаружил, что голова не сползает вниз из-за сломанных позвонков. Рихард увидел стежки под подбородком - работа патологоанатомов. «Зачем они ее вскрывали? Что, и так не понятно, от чего она умерла?» – подумал парень. Подняв ее на руки, он положил тело рядом с могилой и вылез сам. Сев на колени он прижал ее к себе и начал баюкать мертвую плоть, вспоминая все мгновения проведенные с ней вместе. - Милая, я люблю тебя, я всегда тебя буду любить. – он все крепче прижимал мертвое тело к себе и плакал от безысходности. Опустив взгляд на ее ноги, Рихард увидел, что туфли соскочили. Он опустил ее осторожно на землю и хотел надеть их обратно. Одна нога девушки не пострадала в огне, правая. Он нежно взял ее в руки и почувствовал холод, идущий от мертвой кожи. Поднеся стопу к губам, чтобы согреть своим дыханием, он опешил. На ноге были все пять пальцев целы. А у Муттер была отрезана фаланга на мизинце. Она еще жутко комплексовала по этому поводу и никогда не носила босоножки. Когда они были детьми и играли в мастерской отца, ей на ножку упало стекло и отсекло часть пальчика. Рихард вскочил на ноги, не веря самому себе, он осмотрел и вторую ногу девушки. Сомнений не оставалось, это не Мод. - Рихард! Мать твою! Совсем охуел?! – он услышал крик отца и, развернувшись, получил сильный удар в лицо. - Сукин сын, ебанутый сукин сын! Ты чего творишь? Я тебя сейчас убью!! – Тилль кинулся на него с кулаками. - Пап, прекрати! Я ничего не сделал плохого! – пытался оправдываться Рихард, закрываясь от ударов. - Зачем ты ее выкопал, зачем, я тебя спрашиваю?! Что ты хотел с ней сделать, говнюк?! – Тилль был просто вне себя от ярости. Нанеся сильный удар сыну, он вырубил его. Посмотрев вокруг, ужаснулся. – Гаденыш! А ну вставай! – подняв Рихарда, он заставил его спуститься вниз и положить девушку обратно в гроб. - Пап, это не она! - Заткнись. Закрывай гроб. Нужно все вернуть, как было. Тебя, мудака, посадить могут. Управившись с работой, они пошли к выходу, молясь, чтобы их никто не увидел. - Я дома тебя пришибу. – говорил Тилль. - Пап, послушай. Это не Мод! - Заткнись! Я почувствовал неладное, проснулся, поднялся к тебе, а тебя нигде нет, машины моей нет. Меня как током прошибло. Я взял такси и сюда. Но я даже представить такого не мог. Паразит! Что ты с ней сделал?! - Ничего, я просто хотел на нее посмотреть еще раз! Тилль ругал его всю дорогу до дома, совершенно не слушая, что Рихард пытался ему сказать. Отправив его в ванну, он сам пошел мыться, думая, что Рихард полностью съехал с катушек от горя. Собрав всех внизу, Тилль рассказал, что произошло. Рихард кричал им, что это не Муттер, но ему никто не верил. После случившегося утром с порезами рук и ночной выходкой они решили, что парень просто сошел с ума. - Зачем ты ее вообще выкопал? – спрашивали они. - Я не знаю! Мне просто захотелось до нее дотронуться! И все. – оправдывался парень. - Господи, хорошо, что Пауль этого не видит. – причитала Дженни. - Я бы понял еще, если бы Поль это сделал, хотя тоже, наверное, не понял бы! Но ты! Ты зачем ее выкопал?! – не переставал кричать Тилль. - Я имел на нее такие же права, как Пауль. – тихо сказал Рихард. - Что? – все замолчали. - Мы жили с ней, она была беременна от меня. - Как?.. А Пауль?.. – Дженни потеряла дар речи. - Он не был против. – ответил Рихард. Все посмотрели на Шнайдера и Оливера. Ребята пожали плечами и опустили глаза. – Это их был выбор, их решение. - Да вы чертовы извращенцы! Ты чертов извращенец! – Тилль схватил Рихарда за грудки и сильно тряханул. – Она же твоя сестра!! - Она мне не сестра. И она жива, мы похоронили кого-то другого. – совершенно без страха ответил парень. Тилль отпустил его. – Поехали. - Куда? – спросил Рихард. - В больницу, тебе нужно показаться психиатру. - Пап! - Все, я сказал. Пошли.