Там, Где Садится Солнце

Он невольно пригнулся при очередном раскате грома и выбросил на мокрую землю сигарету, которую так и не смог зажечь. Сильный ветер развевал длинный черный плащ и с такой силой дул Роджеру в спину, что заставил того ускорить свой шаг вдвое; дождь был еще совсем слабым, однако по темным тучам, что затянули небо, можно было сказать, что все это собиралось перерасти в подобие бури. На улице не было никого, и Роджер, в общем-то, любил прогуливаться по пустынным улочкам, потому что только тогда он мог погрузиться в себя и понять, чего ему на самом деле хотелось. Однако сейчас Роджер отгонял от себя любую мысль, потому что «любая мысль» сводилась к Тиму, и поэтому ему ни в коем случае нельзя было оставаться одному. Интересная складывалась ситуация. Вернуться домой было нельзя — запереться в пустой квартире и всю ночь вспоминать, как ему изменили, не лучшая идея; пойти «тусить» ему было, по сути, не с кем: Тим, Томас и Джоанна — как же это он забыл о ней? — само собой отпадали, а своих сокурсников Роджер видеть сегодня точно не желал. Дождь усилился, и холодные капли струились по его лицу, закатывались заворот и пробирали насквозь. Он стоял посреди улицы, запихнув руки в карманы длинного плаща, который он купил когда-то давно вместе с Тимом, и смотрел на проезжающие мимо машины; их фары слепили ему глаза. Ему было прохладно на улице: легкий плащ не способен был согреть в конце сентября. У Роджера было много знакомых и были друзья, и были девушки, которые сходили по нему с ума, однако сейчас, находясь посреди дождливого Лондона, он отчетливо прочувствовал, как одинок он был. Роджер любил тешить себя иллюзиями, что у него отличная компания друзей, и ему всегда есть, к кому обратиться, вдруг что случится, однако сейчас… глупо было бы врать самому себе: идти ему было некуда. Не с кем было провести этот вечер, отвлечься от этой гребаной драмы с Тимом или хотя бы кому-то выговориться. Роджер подумал о том, что так до сих пор ни с кем и не обсудил эту ситуацию, и что она сжирала его изнутри теперь, и он свернул в какой-то паб на углу улицы с перекосившейся от сильного ветра табличкой «Корона». «Короной» назвать это было трудно. Спускаться пришлось вниз по крутым ступенькам, и он еле разминулся на них с одной дамой; в самом же помещении было множество столов в форме бочек, а стулья больше походили на пеньки; света было немного, и Роджер не сразу разглядел, где конкретно находилась барная стойка — цель его назначения. Он не хотел запивать свое «горе», однако он не мог придумать ничего лучшего, чем зайти в какой-то паб и опрокинуть хотя бы один бокал пива или чего покрепче. Здесь не было много людей: около двадцати, что не было большим количеством для пятничного вечера; из этого можно было сделать вывод, что паб не пользовался большой популярностью, хотя расположен был почти у самого центра. Пока Роджер шел к барной стойке, группа, что стояла посреди зала, заиграла свою новую песню. И хотя музыканты довольно неплохо играли на своих инструментах, то солист явно «хромал» и пел довольно скверно — так что, в принципе, не было удивительно, что в этом заведении с таким громким названием «Корона» было мало посетителей. — «Портер», пожалуйста, — сказал он официанту, который был в согнутом положении и искал что-то на нижних полках, так что Роджеру открывался вид только на его попу и кусок спины, который был заметен из-под белой футболки. Он скривился, когда солист сфальшивил, и Роджер обратил свой взгляд на музыкальную группу. Им было в районе 30-40 лет, никакой энергетики они не излучали и звучали довольно вяло: Тейлор подумал о том, что если бы он еще не успел заказать пиво, то он бы просто сменил паб: в это время в Лондоне было открыто столько заведений, что и на пальцах не пересчитать. — Без проблем, — отозвался официант в тот момент, когда Роджер с выражением лица «какого хера» смотрел на группу и недоумевал, каким глупым или глухим должен был быть хозяин паба, чтобы нанять таких «музыкантов»: они же ему всех слышащих клиентов распугивали. Роджер повернулся к официанту, который уже выливал пиво из бутылки в стакан, с намерением задать вопрос, который несколько минут крутился у него в голове — почему они не наймут других музыкантов? — но замер на месте, уставившись на знакомое лицо. Роджер несколько секунд недоверчиво пялился на официанта, думая, не ошибся ли он, а потом позвал: — Брайан? Брайан поднял глаза, как раз закончив с пивом и протянув стакан с напитком Роджеру; его брови удивленно поползли вверх, но затем его лицо озарила приветливая улыбка: Мэй не мог скрыть того факта, что ему приятно было увидеть Роджера — особенно в адекватном состоянии. После их первой совместной репетиции — если это можно было так назвать — Брайан был обеспокоен состоянием Роджера, да и в принципе состоянием всех остальных участников группы. Он понимал, что все эти ссоры не приводили к добру, и что даже если они все сделали вид, что вопрос закрыт, то, на самом же деле, он закрыт не был, и все эмоции, что не были высказаны через слова, оставались с каждым тяжелым грузом. — Неожиданно. Никак не думал увидеть тебя здесь, приятель, — сказал Брайан, поставив бокал с пивом на стойку. Он старался не придавать своему виду озабоченности, однако трудно было скрыть то, что Мэй с легким шоком заметил, как паршиво стал выглядеть Роджер. Плащ на нем буквально висел, словно Роджер не угадал с размером, а сам парень стал как будто меньше, и фигура его теперь напоминала туловище подростка. — Ты здесь… работаешь? — задал глупый вопрос Тейлор, отпив несколько глотков пива: оно было настолько вкусным, и Роджер так сильно, оказывается, жаждал его, что он даже прикрыл глаза от наслаждения. Ему было неловко, если отбросить момент с пивом и тем, что ему очень нравился этот сладкий привкус. Неловко Роджеру стало от того, что знал он Брайана уже что-то около недели, однако понятия не имел ничего ни о его жизни, ни о его увлечениях, ни о том, на кого он учился, и что вообще он делал — за исключением того, что звали его Брайан Мэй, и что этот Брайан Мэй виртуозно играл на гитаре. — М-м-м… — Брайан закусил губу, — вроде того. Группа кое-как допела свою песню — Роджер мог предположить, что это была песня собственного производства, — и повисло неловкое молчание. Он не совсем понимал, что следовало спросить дальше: знал он о Брайане так мало, что вопросов оставалось миллион, однако они были такими банальными, что Роджера это не особо волновало. Какая кому вообще разница, на кого учился Брайан, и какие у него были хобби? Роджер подумал о том, что единственная тема, которая хоть как-то касалась их обоих, была музыка, и… ну конечно же, то, что Тейлор был «гомиком», и что ему недавно изменили. Тейлор подумал о том, что в этот вечер ему совершено не хотелось разговаривать с кем-либо, и что лучше бы он не встретил Брайана в этом пабе. Роджер терпеть не мог выдавленные из пальца темы и поддельный интерес, так что он собирался по-быстрому допить «Портер» и уйти, сказав, что он устал и пора бы уже идти домой. Домой Роджер, ясное дело, не собирался. — Почему вы не смените их? — спросил Тейлор, махнув головой в сторону группы: началась новая композиция, и в этот раз, солист пел не так уж и плохо. Однако он и в сравнение не шел с Тимом и его голосом, к примеру. — Группу? — уточнил Брайан, проследив за взглядом Роджера. Он несколько секунд смотрел на музыкантов, как будто подбирая слова, а затем, вздохнув, объяснил: — Они работают здесь с самого открытия паба, зарплату требуют небольшую, да уже и сроднились как-то с отцом. — С отцом? — Ну, да, — щеки Брайана покраснели, и он почувствовал себя явно не в своей тарелке, — мой отец — хозяин этого паба. Роджер присвистнул, отпив еще пару глотков напитка, который постепенно расслаблял его и невольно пробуждал желание остаться в этом пабе подольше. Он медленным взглядом стал изучать интерьер, который был внутри, и почему-то от того, что здесь работал Брайан, и что хозяином был его отец, этот паб показался Роджеру не таким плохим, как в самом начале. Однако группа все равно была отвратительной. Роджер сидел на неудобном стуле, что ему дал Брайан, облокотившись рукой о барную стойку. Думал он о том, почему Брайан смущался буквально от любой фразы, которую он говорил, хотя не было ничего «смущающего» в его словах. Его взгляд неспешно скользил по лицу Брайана — по сути, это была первая возможность так близко рассмотреть парня; да и не было до этого надобности. У Брайана, помимо густой копны волос, которая уж точно выделяла его из толпы, было довольно вытянутое лицо, напомнившее Роджеру лисий силуэт. Темные вьющиеся волосы обрисовывали его лоб, на котором не было видно следов морщинок; нос у Брайана был прямой и жутко — ну, правда жутко — длинный. Кожа была идеально чистой и белой, если не считать розового оттенка на щеках. Но что притягивало взгляд по-настоящему — так это орехового цвета глаза с зелеными вкраплениями, что были такими добрыми, Господи возьми, эти глаза были настолько добрыми, по-детски невинными, что Роджер мог бы сравнить их разве что с глазами ребенка. Брайан чувствовал взгляд Роджера на себе, и от этого ему становилось еще неуютнее. Он не любил быть под прицелом, а тем более, под таким «близким» прицелом. Ему хотелось узнать, как чувствовал себя Роджер: но вовсе не потому, что его интересовали их отношения с Тимом. Брайану попросту казалось, что как бы Роджер ни пытался скрыть свои настоящие чувства, все равно было слишком видно, как это предательство сильно ранило его. Брайан заметил, что бокал пива уже опустел, но Роджер продолжал так же молча сидеть с каким-то задумчивым взглядом, и Мэй возликовал в душе, когда к стойке подошел еще один посетитель и сделал свой заказ. Он сразу же засуетился, пытаясь найти нужную бутылку, и Роджер перевел свой взгляд куда-то в сторону. Ему стало грустнее прежнего. То ли действие пива начиналось, и Роджера клонило ко сну, то ли осознание того, что ему действительно даже не с кем было обсудить то, что накопилось на душе, то ли эти добрые глаза, которые напомнили ему о детстве — в общем, что-то из этого заставило его отвлечься от размышлений о том, какой плохой была музыкальная группа, и снова вернуться к Тиму. Это случалось постоянно. Как только ему казалось, что его голова занята чем-то другим, Тим снова появлялся перед глазами; как только Роджер увлекался чем-либо — пусть это были барабаны, алкоголь, прогулка, разговор в магазине с продавцом, — внезапные мысли о Стаффеле вихрем залетали в его голову и словно обездвиживали его. Роджер ненавидел воспоминания о Тиме, ненавидел, что чувства к нему еще не прошли, ненавидел то, что он начинал копаться в себе и думать о том, что заставило Стаффела изменить ему. Если вначале Роджер просто слепо обвинял Тима в предательстве, то сейчас он начинал углубляться в эту тему и… Давал ли он Тиму достаточно любви? Был ли он с ним заботливым, нежным? Был ли он понимающим, умел ли слушать? И затем Роджер вспоминал, как он раз за разом орал на Тима, психовал, как их ссоры несколько раз перерастали в драки, и как Стаффел говорил, что Роджера легче любить на расстоянии, чем быть с ним на самом деле. А потом он начинал злиться на самого себя за то, что каким-то неосознанным образом пытался оправдать измену Тима, и что, на самом деле, этому поступку не было объяснений, и нужно было уже принять тот факт, что его предали. — Ты в порядке? Роджер дернулся, услышав неожиданный вопрос. Он нахмурился и покосился на пустой бокал у себя в руках. Он отставил его на стойку, и Брайан забрал его к себе, чтобы промыть. — М? — Ты в порядке? — повторил Брайан; взгляд его застыл на бледном лице Роджера. По правде говоря, Мэй сам не до конца понимал, о чем именно он спрашивал. «В порядке» когда? Сейчас? Или «в порядке» после ситуации с Тимом? Когда Брайан налил пиво тому посетителю и посмотрел на Роджера, думая, как бы продолжить разговор, он снова заметил, как сильно тот исхудал с их первой встречи. Тейлор и до этого не страдал ожирением, однако сейчас его щеки были впалыми, и скулы были острыми, как лезвие ножа; огромные синяки под глазами выдавали то, что Тейлор явно не спал ночами, и сами глаза казались огромными на этом красивом, но таком безжизненном лице. Он молча сидел на предложенном ему стуле, и взгляд у Тейлора был пустым, хотя видно было, что Роджер о чем-то думал, и думал он явно не о приятном. — Нормально, — вяло ответил Роджер, сползая со стола. — Сколько? Брайан не сразу понял, о чем он спрашивает, а когда осознал, что вопрос касался пива, то ответил: — Нисколько. Я угощаю. — А, — на лице Роджера не отразилось ни одной эмоции. Брайан был удивлен тому, как за эти пять-семь минут Тейлор поник буквально на глазах. Да, пришел он сюда не полный энергии и радости, однако сейчас он выглядел так, как будто не был способен даже продолжить разговор или усидеть на этом стуле в пабе. — Спасибо. И, взяв свой плащ, он уже повернулся спиной к Мэю, направляясь к выходу; музыканты как раз допевали свою песню, и Роджер на секунду замер, остановив свой взгляд на солисте. Ему захотелось что-то сказать этому мужчине, однако кто-то дернул его за плечо. — Подожди, — Брайан сам не понял, как оббежал стойку и оказался возле Роджера, однако он легко коснулся его плеча, обращая внимание парня на себя, — у меня смена заканчивается через полчаса, и… Ну ты ведь живешь в двадцати минутах ходьбы отсюда? Мне Томас как-то говорил, я, в общем-то, живу около тебя, так что… мы могли бы пойти туда вместе. Брайан тараторил так быстро, что он сам толком не разбирал, что говорил. Мэй только видел, как лицо Роджера из задумчивого и отстраненного медленно превращалось в унылое. Ему явно не хотелось оставаться в этом пабе еще хотя бы на одну секунду — Брайан не знал, от чего произошла такая быстрая смена настроения, — однако Мэю было слегка не по себе от мысли, что Роджер пойдет сейчас один в таком состоянии в бурю, которая если еще не разыгралась на улице, то имела весьма большие намерения сделать это. Томас говорил Брайану, что когда Роджер уходил в запой или — что еще хуже — подсаживался на какое-то время на наркоту, то его было довольно трудно вытянуть из этого состояния, и приводило это к тому, что не всегда Тейлор вел себя адекватно, будучи под действием каких-то веществ. Теперь же, когда ко всему этому букету прибавилось предательство — вернее, оно было ключевой причиной, — трудно было предугадать действия Роджера. Завтра у них концерт, а если Тейлор прогуливался по местным пабам в такое время, то уж явно его мысли были не о том, что нужно отдохнуть перед важным выступлением и отоспаться дома. — Я все равно близко живу, — добавил Брайан, пытаясь убедить Роджера в том, что эти полчаса особой роли не сыграют, а идти вдвоем в такую погоду будет безопаснее

***

На улице шел довольно сильный дождь, однако больше всего удручал ветер: Брайан еле мог совладать со своим черным зонтиком, который так и стремился сломаться из-за разбушевавшейся стихии. По правде говоря, не особо-то он и спасал от дождя, который по косой лился на землю. И хотя зонтик у Брайана был большим, и Мэй заботливо предложил Роджеру идти вместе с ним под этим довольно шатким, но все же прикрытием, Тейлор отказался. У него не было абсолютно ничего, чем можно было бы прикрыть голову и тело — даже капюшона на плаще, — однако он спокойно шел, как будто стихийное бедствие, которое собиралось разразиться, вовсе ему не мешало. Брайан с недоумением наблюдал за тем, как Тейлор в легком плаще пытался идти против ветра, не имея на себе даже банального дождевика. — Ты ведь никогда ранее не был в «Короне»? — задал вопрос Брайан после некоторого молчания. Улицы пустовали, и только ветер завывал, что создавало не самую приятную атмосферу. — Нет, — сухо отозвался Роджер, которому, по всей видимости, присутствие Брайана скорее мешало, чем доставляло удовольствие. Брайан не знал, как продолжить разговор — особенно с учетом того, что собеседник не особо стремился поддерживать его. Ему было некомфортно около Роджера, однако Брайан считал, что все же лучше было удостовериться, что парень вернулся домой, чем потом гадать, на какой улице он мог валяться, и сможет ли он прийти на концерт. — Я хотел узнать… что ты вообще думаешь о группе? Мы сможем… нормально играть вместе? — Хочешь услышать честный ответ? — безжизненно спросил Роджер, чувствуя, как тяжелеет от дождя его одежда; как ни странно, этот фактор не особо волновал его сейчас. — Пока кто-то из нас двоих не уйдет из группы, вряд ли мы сможем нормально играть, Брайан, — его слова прозвучали довольно резко, и при одном словесном упоминании о Тиме Роджеру стало внутренне неуютно, и он невольно вздрогнул, пряча замерзшие руки в передний карман толстовки. — Мне жаль, что ты пришел в нашу группу в такой дерьмовый период, — добавил Тейлор, впервые взглянув на Брайана, жмурившегося от очередного порыва ветра. Брайан опустил взгляд на свои насквозь мокрые кроссовки: ему стало до того неловко от сказанных слов, что он уже успел пожалеть, что вообще завел тему об этом. Ему и так не удавалось расположить Роджера сегодня по отношению к себе, а после этого вопроса — так уж и подавно. Хотя… если так посудить, любой вопрос, который касался группы, вызывал у Роджера скрытую агрессию, а о чем еще можно было поговорить Брайан не знал. — И что ты думаешь делать? — спросил Мэй, посмотрев на лицо Тейлора сквозь стену дождя. Из-за ветра ему было трудно услышать то, что отвечал Роджер, поэтому сам он почти что кричал. — Ты ведь не хочешь уходить из группы самостоятельно? — Я об этом не думаю, — сказал Роджер, которому теперь требовались немалые усилия для того, чтобы идти против ветра, который почти что сносил с ног. Он действительно не размышлял о том, кто должен был уйти, а кто — остаться. Честно говоря, Тейлор пребывал в таком состоянии, что ему было насрать, что будет с группой. За эти дни он настолько погрузился в обвинения Тима и жалость к самому себе, что такие вещи не особо затрагивали его душу. Однако покидать группу он не собирался из принципа. — Черта с два я уйду. А что собирается делать Тим — я не в курсе. А что насчет тебя? Тебя-то явно не радует вся эта «драма»? — спросил Роджер, приподняв брови, когда они свернули за угол улицы, и по номеру дома он понял, что его квартира находилась относительно недалеко от этой улицы. По правде говоря, Роджера удивляло, как это Брайан все еще не послал их всех нахер, свалив от греха подальше. Будь он на месте Мэя, он бы давно уже покрутил у виска и ушел искать себе более адекватных коллег, чтобы не позориться лишний раз. Брайан еле скрыл улыбку, сцепив пальцами ручку от зонтика: тот явно не желал оставаться со своим хозяином. Мэй не стал бы скрывать того факта, что Роджер симпатизировал ему в разы больше, чем Тим, хотя Брайан и не любил делать выводы о человеке, совсем того не зная. Однако тому факту, что Роджер не собирался покидать группу, он не мог не обрадоваться. — Ну, да… Я не особо конфликтный человек, — он хмыкнул и охнул, чуть не отпустив свой зонтик из рук. Тот вздумал со всей дури устремиться в небо, однако Брайан схватился за ручку обеими руками и, чертыхаясь про себя, воюя с зонтиком и ветром одновременно, кое-как вернул «шаткое прикрытие» на место. — Но надеяться на то, что вы помиритесь, и все будет гладко, было бы глупо, так что я просто… жду? — Разумно, — хмыкнул Роджер, с насмешкой поглядывая на то, как несчастный Брайан пытался спасти изгибающийся во все стороны зонтик. — Думаю, скоро все станет ясно — может, наша группа не развалится каким-то чудесным образом. Ему казалось, что даже если Тим уйдет — это ситуация будет вечно преследовать Роджера. Раньше он мог положиться на Томаса, но после всей той грязи, что на него вылилась, он, блять, не знал, как можно было замять весьма неприятное послевкусие от слов «друга» и продолжить общаться, как ни в чем не бывало. Обманывать Брайана и говорить, что все будет просто супер он уж точно не хотел. — Вот же ж твою мать! — прошипел Тейлор, когда прямо мимо него пронеслась какая-то конструкция, едва не влетев прямо в Роджера. Он в последнюю секунду пригнулся, хотя край летящего предмета успел зацепить его. — Ну и дерьмовая погодка, — прошипел он, все еще испуганно оглянувшись на массивный предмет, который теперь с отчетливым стуком елозил по асфальту. Что это было, Брайан так и не понял, однако если бы это что-то зацепило Роджера, то вероятность того, что Роджер покинул группу самостоятельно, возросла бы мгновенно. — Зонтик в таких ситуациях спасает, — с улыбкой сказал Брайан, зонт которого наконец поддался погоде и вывернулся в обратную сторону. — Я начинаю сомневаться в том, что покидать паб — это была разумная идея, — изрек он, когда ветер окончательно выбил зонт из его рук. — Вынужден согласиться, — кивнул Роджер, которому весь этот вечер хотелось одного — поскорее, черт возьми, вернуться в свою квартиру. Хотя, знай он, что безобидное затянутое тучами небо выльется в настоящий ураган, то он, скорее, предпочел бы пересидеть ночку в том сомнительном пабе, нежели уворачиваться от разных летающих по улице предметов. Он прижал руку к голове, пытаясь нащупать то место, которое было задето. — До моего дома пару кварталов осталось, — сказал Тейлор, размышляя о том, как же Брайан доберется до своей квартиры, да еще и в одиночку. — Слушай, можешь остаться у меня. Нам все-таки нужны все четыре участника на завтрашнем концерте, — предложил он без особого желания видеть этим вечером рядом с собой кого-то еще. Но оставить Мэя вот так вот на улице, в разгар шторма, особенно после того, как Брайан вызвался пойти вместе с ним, казалось Роджеру просто зверством.

***

Провернув ключ в замке и отворив дверь в квартиру, он только сейчас задумался над тем, какой же срач он там развел за прошедшую неделю. Бутылки, упаковки из-под чипсов, какие-то салфетки валялись по полу, что не создавало впечатления, что Тейлор был опрятным человеком. К счастью для Брайана, после визита Томаса Роджер хотя бы соизволил проветрить комнату и выкинуть окурки — можно сказать, Брайан попал в улучшенную версию квартиры. — Ты прости за этот «антураж», я не ждал никого, — прочистил горло Тейлор, пропуская Мэя вперед. По правде сказать, он не был уверен, что что-либо изменилось, если бы он кого-то ждал. Брайан медленным взглядом окинул довольно просторную квартиру: внутри стояла хорошая мебель, кухня была соединена со спальной комнатой, однако, не смотря на то, что Роджер включил свет, внутри все равно было как-то слишком темно и неуютно. В углах комнаты и на столике стояли — скорее валялись — бутылки из-под пива и коньяка или виски, и Брайан не смог бы даже примерно сказать, сколько в общей сложности их было. Он протяжно вздохнул, подумав о том, к чему приводят все эти отношения, и покосился в сторону Роджера, который, разувшись, прошел на кухню. — Все в порядке, — соврал Брайан, следуя примеру Тейлора: он поставил кроссовки у входа, совсем забыв о том, что к завтрашнему утру они вряд ли успеют высохнуть. — Спасибо за приглашение, я бы наверняка не дошел до дома живым, — с легкой улыбкой добавил Брайан, неловко проследовав за хозяином квартиры. Брайан почувствовал себя крайне странно. Он совершенно не знал Роджера, и такого рода «ночевки» предполагали под собой разговоры и совместное времяпровождение, однако какие разговоры и какое время могло быть между ними, если они даже диалог нормальный построить не могли? Он понадеялся, что они либо найдут общую тему для диалога, либо по-быстрому пойдут спать: завтрашний день обещал быть нелегким. Брайан поежился от холода, подумав о том, что неплохо было бы выпить чего-то согревающего. — Милая квартирка. — Ну, если ты считаешь, что она милая — да будет так, — хмыкнул Роджер, скептически оглядывая свое жилье, которое переживало свои не самые лучшие времена. Он открыл шкафчик на кухне, достав оттуда небольшую пластиковую коробочку, в которой лежал скудный набор лекарств, который еще когда-то давно собрала ему мама при переезде из родительского дома; наверняка половина лекарств уже была просрочена. Он нашел там ватку и пластырь, однако антисептика в аптечке не оказалось, и Тейлор попытался быстро сообразить, чем можно было его заменить. — Брайан, ты бы не мог подать мне водку? — спросил он, повернувшись к Мэю, который выглядел так, будто бы его вообще впервые пригласили в гости, и он не совсем понимал, куда себя приткнуть. — На полочке прямо сзади тебя, — объяснил Тейлор, указывая рукой на единственную «уцелевшую» бутылку алкоголя в его коллекции. — Я хочу продезинфицировать, — добавил он, встретившись с удивленным взглядом Брайана; парень нерешительно замер посреди комнаты, а затем кивнул головой в знак согласия. — Да, конечно. Мэй достал бутылку водки, про себя подумав, как это она еще была полной, если брать во внимание остальные «пострадавшие» бутылки. Брайан, не особо задумываясь, взял ватку со стола и, вылив туда немного водки, потянулся к бледному и измученному лицу Роджера, чтобы приложить ватку к ране: ему ведь было виднее со стороны, где ранился Роджер. Тейлор с недоумением проследил за его действиями, наблюдая за тем, как рука Брайана после его взгляда повисла в воздухе, и Мэй закусил губу, неловко улыбнувшись. — Я просто… недавно в колледже проходил курсы медпомощи, поэтому… — он прислонил ватку к ране Роджера, так и не договорив, а затем добавил: — Держи сам. Роджер отпрянул от резкой боли, которая жгла, что было признаком того, что огрело его-таки неплохо, однако, когда он взял ватку в свои руки, неприятное ощущение начало постепенно проходить, и Роджеру даже понравилось легкое пощипывание на коже. — Спасибо, — сказал он, слабо улыбнувшись. — Ты же на факультете астрофизики учишься? — спросил Тейлор, чтобы хоть как-то нарушить тишину. Краем уха он слышал, как Брайан рассказывал что-то об этом Томасу, однако он витал где-то в своих мыслях и не особо участвовал в разговоре. Когда кровь впиталась в вату, Роджер достал из упаковки один оставшийся пластырь и аккуратно нацепил его на кожу; главное было не забыть снять его завтра, а то с этим «шрамом» на лбу, скрытым под пластырем, выглядел он не особо мужественно. — Да. А что, по мне так заметно это? — усмехнулся Брайан, наблюдая за действиями Роджера. — А ты? А то я ничего о вас и не знаю, только с Томасом успел немного поболтать, — поинтересовался Брайан, неловко переминаясь с ноги на ногу. С одной стороны, ему было интересно узнать побольше о Роджере, с другой же стороны, он не хотел навязываться, и сам понимал, что в таком состоянии, в котором был Тейлор, не всегда хотелось разговаривать с другими людьми. — Да нет, услышал как-то в студии, — улыбнулся Роджер, окинув Брайана насмешливым взглядом: мокрые кудри смотрелись еще смешнее сухих, и теперь Мэй напоминал ему уличную собачонку, которая попала под дождь, с этими невинными глазками. — Ну, а если честно, то да, по тебе видно, — кивнул он, подмечая, что Брайан действительно походил на какого-то очень умного ученного астрофизика, если убрать образ этой мокрой собачки из головы, конечно же. — Я учусь на стоматологии, не сказал бы, что в восторге, но, что есть, то есть. Томас учится на прикладной математике, а Тим — на дизайне, — сказал Роджер сухо, понимая, что они говорили об этой херне только из-за того, что никто из них, собственно говоря, и не знал, с чего начать разговор. — Черт, совсем забыл предложить, может, чаю? — вдруг встрепенулся Роджер, виновато косясь на Брайана. Да уж, гостеприимство явно не было его сильной чертой. — Медицинская биология? — протянул задумчиво Брайан. — Нелегко, наверное? — и сразу же добавил: — А от чая не откажусь, спасибо, — улыбнувшись, он уселся на один из двух стульев, что стояли около кухонного стола. По правде говоря, Брайан уже минут пять ждал этого предложения. — Ну, думаю, я не самый образцовый ученик, — Роджер закусил губу, вспоминая все те разы, что его вызывали к декану из-за вечных прогулов, хоть и учился он очень даже неплохо: он не был усидчивым человеком и не учился круглыми сутками, скорее, какой-то внутренний интеллект и интуиция помогали закрывать ему все экзамены на «отлично». Роджер достал с верхней полки банку с черным чаем и две изящные чашки из набора посуды, который был подарен ему Тимом сразу после переезда Тейлора на новое место. Как же ему хотелось нахрен разбить этот дорогущий набор — и он, по правде говоря, удивился, что не сделал этого до сих пор, — но другой презентабельной посуды в его распоряжении не было, и ему пришлось поставить эти чашки на стол. Однако Роджер сам себе дал указание — избавиться от ненавистного подарка при первой же возможности. Роджер насыпал заварку и влил в свою чашку немного водки, оправдывая это тем, что ему нужно было согреться. Такой себе чаек авторского производства выходил у него. — Пока чай настоится, я принесу нам сухую одежду, хорошо? — предложил он, замечая, как от переохлаждения у них обоих подрагивали руки: не хватало еще заболеть перед концертом. — Ой… — охнул Брайан, опомнившись, что он уселся в мокрой одежде на стул. Он подскочил на ноги и, увидев тряпку, заброшенную куда-то в угол комнаты, вытер поверхность стула. Он молча дождался, пока Роджер принесет ему домашние легкие штаны и футболку и, поблагодарив его, ушел в ванную комнату, чтобы переодеться. Брайан вышел в гостиную или спальную комнату — он не был уверен, как правильно назвать это, — и подумал, что ему было неловко от того факта, что он стоял сейчас в мужской одежде, которая пахла чужим одеколоном, однако в мокрой одежде ему было еще хуже. Он медленным взглядом еще раз пробежался по комнате, которая вгоняла в какое-то уныние одним своим освещением, однако камин посреди стены очень хорошо вписывался в интерьер, и Брайан задумался о том, как, наверное, было классно сидеть около него по вечерам и читать, играть на инструменте или просто расслабляться после тяжелого дня. Он так же подметил, что в комнате была всего одна кровать и небольшое кресло. — Спасибо, — сказал Брайан, снова опускаясь на стул; он взял в руки чашку чая, сделал несколько глотков. — Давно живешь тут? Роджер сидел напротив него, прожигая взглядом злосчастную чашку и думая о том, что он мог бы обойтись просто водкой, однако он еще не был готов сразить Брайана наповал своими повадками. Голос Мэя вывел его из раздумий, и он поднял сонный взгляд на парня: одежда Роджера была ему коротковата, однако свободный свитер цвета хаки подчеркивал необычного цвета глаза Брайана. — Три месяца, где-то так, — ответил он, не желая касаться этой темы: воспоминания о том, как он переехал сюда, чтобы жить поближе к Тиму, все еще были свежими. Тейлор отпил чай с доброй долей алкоголя, чувствуя, как по телу разлилось приятное тепло, и уголки его губ чуть поползли вверх. — Волнуешься перед концертом? — спросил Роджер, с легким интересом наблюдая за поведением Брайана: все-таки первый концерт всегда вызывал море переживаний. — Честно сказать, неделя вышла не самой простой, так что думать о концерте особо не было времени, — ответил Брайан, вспоминая об экзамене по математике, вечерних сменах в пабе и ночных попытках выучить репертуар группы. — Но вообще… это мой первый опыт, — он протяжно выдохнул, — и я не особый любитель публичных выступлений, так что посмотрим, как оно будет. Он на несколько секунд замолчал, представив завтрашний концертный зал и толпу людей, что будет там, и ему стало очень интересно и одновременно жутко волнительно. Брайану казалось, что этой ночью ему вряд ли удастся уснуть. Роджер нахмурился, подмечая тот факт, что, должно быть, им было выгодней вообще не выступать на этом чертовом мероприятии, нежели играть так, как они делали это в пятницу на репетиции, когда они с Тимом вечно теряли ритм и даже не пытались приложить какие-то усилия. Но уже было слишком поздно, чтобы что-то менять, и Роджер решил, что выложится на все сто. Между ними снова повисло молчание, и Брайан остановился взглядом на камине. Он стал представлять от чего-то, как Роджер сидел здесь с Тимом, как они разговаривали, шутили, и как хорошо им было вместе. Странная штука — жизнь. Как в один момент все могло поменяться. — Кто-то из твоих друзей придет? Может, девушка? — спросил Роджер скорее для того, чтобы поддержать разговор, который, не смотря на все усилия, все равно не клеился. — Ну… — Брайан вздохнул и улыбнулся при воспоминаниях о Сабине, поерзав на стуле, — придет одна девушка. Но она, скорее, подруга. Он решил упустить подробности о том, что Сабина когда-то была его девушкой в течение трех лет, но около двух месяцев назад они расстались «хорошими друзьями». Но, на самом-то деле, они действительно поддерживали контакт и встречались пару раз после расставания; даже сейчас Брайан мог положиться на нее. Помимо личностных качеств, Сабина была очень красивой, и Брайан не раз задумывался, почему она выбрала именно его. У нее были блондинистые волосы по плечи, раскосые карие глаза и белоснежная кожа, усыпанная веснушками на носу и щеках. Она всегда улыбалась, и Брайан мог поклясться, что даже у самого унылого человека рядом с ней поднималось настроение. Брайан сам не знал, зачем позвал ее — может быть, для поддержки, потому что она будет там единственным человеком, которого он хорошо знал; может быть, потому что Сабина всегда поддерживала его с этим тайными желанием стать музыкантом, и он не боялся открываться перед ней. — Подруга, значит, — Роджер хмыкнул, наблюдая за тем, как смущенно улыбался Брайан, словно эта самая «девушка» была его первой школьной любовью. — Давно знакомы? — Знакомы уже лет пять, а встречались… — Брайан завис на пару секунд после этого слова, вспомнив, что назвал Сабину подругой, и что не собирался рассказывать, кем она ему приходилась. Он сразу же почувствовал, как розовеют его щеки, и он смущенно улыбнулся, заметив веселый огонек в глазах у Роджера. — Встречались всего года три, но сейчас мы друзья. Роджера удивлял тот факт, что кто-то после отношений мог остаться друзьями. Сам он встречался раза четыре за всю жизнь и первые три раза до Тима настоящими отношениями у него язык не поворачивался назвать — по крайней мере, с его стороны. И все же, между ним и его бывшими всегда существовала некая неловкость, и встречаться с ними желания у Тейлора абсолютно не было. — Это здорово, что вы до сих пор общаетесь, — заметил Роджер; на улице в которой раз раздался раскат грома, и из открытого окна подуло свежестью. — Хоть и немного странно, если честно. — А что странного? 

 — Что странного? — переспросил Роджер, осознав, что сморозил полную херню. Просто он никогда не отличался постоянством в плане отношений и расставался со своими пассиями весьма скандально, не говоря уже о том, чтобы поддерживать с ними связь спустя года. Оттого он как-то и не думал о том, что у кого-то бывает иначе. — Наверно, это нормально, — кивнул он. — Просто у меня с девушками обычно все заканчивалось весьма быстро, громко и навсегда, — Тейлор отклонился на стуле назад, открывая кухонный ящик, где лежала запасная пачка сигарет — та, что была у него в куртке наверняка промокла. — Ты не против? — спросил Роджер, у которого буквально руки чесались взять сигарету. После расставания с Тимом он курил ну просто в невменяемых количествах. — Не знаю, что нормально, а что нет. Просто я уважаю ее и благодарен за все то, что было. Думаю, что она так же относится к этой ситуации. Может быть, это секрет «успеха», — Брайан пожал плечами; улыбка медленно сползла с его лица. Он был однолюбом. Сабина нравилась ему еще со средней школы, она стала его первой девушкой и пока что единственной. Нельзя было сказать, что Брайан убивался после этого расставания, однако ему было нелегко — может быть, поэтому он так хорошо понимал состояние Роджера. Однако то, что его предали, было в разы хуже простого расставания. — Самоуважение — основа всего, — сказал Брайан с горькой улыбкой. — Ну… — после некоторой паузы ответил Роджер, — мои последние отношения с девушкой закончились тем, что она бросила в меня чайником — и, кстати, почти попала, — а я выбросил ее вещи из окна. Роджер со смешком посмотрел на Брайана, глаза которого округлились, и он с удивлением покосился на Роджера, словно пытаясь понять, шутил тот или нет. Тейлора по-настоящему забавляло, с какой невинностью и открытостью относился Брайан к этому миру, так что в его чудной голове вряд ли укладывались такие вещи. — То есть, то, что ты не убил Тима его же стойкой от микрофона — это еще хороший знак? — поинтересовался Брайан, и Роджер засмеялся, кивнув головой. Он закурил, забыв о том, что так и не дождался разрешения Мэя на это. — Еще все впереди. Брайан решил, что обдумает их разговор завтра: сегодня на это сил уже не оставалось. Ему крайне интересно было разобраться в мыслях Роджера, потому что он казался ему довольно необычной личностью, хотя и весьма вспыльчивой, по всей видимости. — Уже поздно, давай спать, — сказал Роджер спокойно и потушил сигарету о блюдце. — Можешь лечь у меня, я посплю здесь, — он кивнул в сторону кресла в соединенной кухне-гостиной. Брайан был гостем, и Тейлор не мог предложить ему спать сидя, к тому же, он знал, что вряд ли заснет, что у себя в кровати, на которой еще недавно мирно лежал в обнимку со Стаффелом, что в старом кожаном кресле. Слишком беспокойным было его сознание перед завтрашним концертом.