Just stay

      Глубокая ночь. За окном не доносилось ни единого звука. Казалось, время приостановило свой ход, дремучий лес впал в зимнюю спячку, и только ветер грустно едва слышно подвывал, снося собой бедные падающие снежинки.       В зачарованном домике было тихо, лишь треск огня из камина доносился до чувствительных ушей. В эту волшебную зимнюю ночь Чонину не спалось. Лисенок не мог упасть в дрему без привычных теплых объятий Хенджина, который ушел на ночь глядя куда-то по своим, как тот шутил, «темным вампирским делам».       Стоит сказать, что пребывание на новом месте у зверька сопровождалось жуткими кошмарами, что душили и не давали спать, каждый раз заставляя покрываться холодным потом. Чонин не помнил, что именно снилось, но конец всегда был тем же — его сбрасывали с высокого утеса за невыполненное предназначение.       Хенджин не глупый и очень внимательный молодой нежить. Ему не стоило никаких усилий заметить проблему своего малыша, который старательно делал вид, что его ничего не беспокоило. Все решилось просто: Хван как-то пришел в комнату лисенка и, игнорируя слабый протест последнего, лег рядом с ним на мягкую постель.       Зверек не выглядел довольным поначалу. Хенджин даже подумал было, что не следовало ему так сильно напирать и лучше бы уйти подобру-поздорову, как Чонин первым прижался к нему, захватывая в крепкое кольцо рук. Мальчишка был очень напуган, его хвостик метался из стороны в сторону, а ушки устремлены вниз.       Объятия, несомненно, решили проблему: он перестал видеть плохие сны, и засыпать стало легче. После, сей случай перерос в привычку. Чонин ложился спать исключительно с Хенджином, который и вовсе был не против.       Но решение проблемы эволюционировала в еще одну проблему. Малыш не мог уснуть без заботливых рук старшего, которые прижимали к себе и во время дремы перебирали его мягкие рыжие вихры.       Ян раньше и не предполагал, что вампиры могут излучать какое-либо тепло. Он думал, что вся нежить холодная, мрачная, оправдывающая свое название — безжизненная. Но яркий огонек в глазах Хвана, загорающийся каждый раз, когда они встречаются взглядами, горячие ладони, обнимающие его каждую ночь, обжигающее дыхание, которое греет его маленькие ладошки во время прогулки в холод — доказывали совершенно обратное.       После он узнал, что чистокровные вампиры могут изменять свою температуру тела как угодно: все дело в их особенной физиологии. Иначе в холода они бы застывали подобно статуям изо льда, а в жару сваливались с ног от бессилия. Чонину хотелось узнать, как можно больше о своем… Друге? Да, мальчишка, без каких-либо сомнений, считал Хвана своим первым другом, который помог, защитил и окружил заботой. Но Хенджин в те редкие моменты, когда приоткрывал завесу тайны, тут же закрывал ее перед любопытным носом, считая, что на этом пока достаточно.       Ян и не напирал. Мальчик по себе знал, что некоторые моменты больно рассказывать, больно вспоминать. Больно знать.       Поэтому, на молчание со стороны старшего, он брал его руку в свои маленькие ладошки и начинал негромко напевать колыбельную, которую знал от матушки. Тогда, в карих, ставшими стеклянными от воспоминаний, глазах загоралась привычная искра.       Чонин с улыбкой на лице вспоминал эти, наполненные теплотой, волшебные моменты, как почуял родной терпкий запах где-то поблизости, и по инерции сразу приподнялся с постели, садясь. Чувствительными ушками он услышал, как мужчина зашел в дом и быстрыми шагами направился в спальню. Ян еще в самую их первую встречу заметил, что Хенджин очень быстрый и такой темп для него вполне обычен.       Мальчишка и моргнуть не успел, как перед его взором предстал блондин, от которого веяло морозом и еле слышными нотками хвои.       — Еще не спишь? — Хенджин был в деловом костюме, который прекрасно смотрелся на его крепком телосложении. Он присел на краешек постели, заглядывая юноше в глаза, считывая насквозь.       — Не получается бе-… — Чонин споткнулся на полуслове, будто ему неловко произносить это вслух, но, поколебавшись, все же добавил, — без тебя не могу.       Победно улыбнувшись, Хенджин стискивает лисенка в объятиях, тем самым сваливая их двоих на подушки, и зарывается носом в огненно-рыжие волосы, вдыхая прекрасный аромат шоколада с корицей. Тот факт, что Ян не мог уснуть и ждал его, грел черствое сердце, сбрасывая напускные шипы.       Они так лежат еще некоторое время, как зверек сквозь зевоту спрашивает:       — А ты разве не будешь переодеваться в свою пижаму?       Да, этот маленький дьяволенок заставил Хвана, чистокровного вампира, который может, в принципе, обойтись без сна, приобрести милую пижаму с бананами, ибо негоже засыпать в том, в чем весь день проходил и в чем мать родила. Чонин, к слову, спал в розовой пижамке с клубникой.       — Я с тобой немножко полежу, а потом пойду работать над кое-чем, — увидев жалобный взгляд мальчишки, Хенджин поспешил добавить, — я никуда не уйду. Буду рядом сидеть. Поэтому не волнуйся и спи, — он нежно поцеловал свое солнышко в носик и стал аккуратно перебирать отросшие пряди.       Перед тем, как прикрыть свои ясные глаза, Хван наконец радостно осознает, что теперь у него есть тот, кто будет ждать его дома.