Just stay

      — Чонин! Чони-ин! — громкий голос, казалось, разбудил всех жителей древнего леса.       Хван беспорядочно оглядывался, смотря по сторонам, надеясь обнаружить знакомую рыжую макушку. Он уже успел представить все возможные страшные картины того, что могло бы произойти с его маленьким зверьком, как слышит чьи-то тихие скулящие всхлипы, исходящие из дальних кустов. Движимый лишь непонятным чувством дежавю, Хенджин направился прямо к нему и обнаружил пропавшего дрожащего лиса.       — Нини? — Хенджин наклоняется к нему и оглядывает мальчика со всех сторон на наличие каких-либо травм или ушибов, но, к счастью, его малыш был цел и невредим.       — Солнце, что случилось? Почему ты плачешь? — мужчина встал на одно колено, чтобы заглянуть в блестящие от слез чониновы глаза.       — Хен, я… Я потерял корзинку, которую ты мне подарил… Я честно оставил ее на полянке с цветами, но ее там не оказалось, — мальчишка виновато смотрит своими светящимися глазами прямо в глаза напротив и сердце Хенджина в очередной раз совершает кульбит.       — А почему ты не отзывался, когда я тебя звал? — Хван взял маленькую ладонь в свою, не разрывая зрительный контакт и решая пока умолчать о том, что это вообще-то он подобрал чонинову корзинку.       — Я боялся, что ты обидишься, если узнаешь об этом, и поэтому мне было страшно отвечать на твой зов, — Чонин отводит глаза не в силах выдержать противоположный взгляд.       Хенджин, смотря на то, как мальчишка виновато теребит край легкой куртки, умиляется и заключает того в плен своих рук, чтобы пощекотать его. Зверек стал заливисто смеяться, пытаясь избежать вездесущих рук, но лишь сильнее утопал в них, оседая прямо на мужчину. Звонкий родной смех действовал на вампира как-то странно.       Будто бы теплело в груди и становилось легче. Словно Хенджина не отягощает многолетнее скитание по забытой Богом планете.       — Ладно, пошли в дом, я купил твои любимые зефирки, — вампир довольно погладил мальчишку по мягким рыжим волосам, ненароком задевая милые пушистые ушки, что при касании тут же дернулись.       — Хен, ты лучший! — Чонин радостно подпрыгнул, представляя знакомый сладкий вкус на кончике языка, как внезапно задумался.       — Но, хен, ты же сказал, что еще не скоро сможешь отправиться в город за продуктами.       Хван восхитился памятью лиса и хмыкнул, словно ждал этих слов.       — По правде говоря, за моей территорией живет кое-кто, у кого я начал все закупать. Но этот прохвост опасен для тебя, — Хенджин серьезно взглянул на мальчишку, давая понять, что он не дурачится и его слова следует запомнить.       За целый год, что Ян живет у мужчины, он ясно усвоил манеру поведения своего сожителя и, если тот начинает говорить серьезно, без тени улыбки и озорства в глазах, значит все действительно серьезно.       — Так что ни в коем случае не уходи за пределы безопасной зоны.       — Хорошо, хен, — ушки мальчишки чуть опустились и Хенджин, решив поднять настроение своему малышу, мягко коснулся губами его лба, вкладывая в этот, казалось, простой жест всю свою любовь и привязанность, что только крепнут день ото дня.       — Хенджин-и, ты голоден?       Блондин удивился. Не такой реакции он ждал.       — Нет, но к чему это?       — Как к чему? Ты только что попробовал меня, — Чонин уставился на Хвана будто он придурок и совсем ничего не понимает в этой жизни.       — Стоп, что…       — Хен, а я вкусный?       Хенджин уже совсем ничего не понимает.       Мальчишка выжидательно посмотрел на него, нервно теребя край куртки.       — Значит невкусный, да? Поэтому ты меня не ешь? — блондин, если честно, вообще запутался, слыша явную обиду в голосе.       — Погоди, неужели ты хочешь, чтобы я съел тебя?       Чонин притормозил с ответом буквально секунду и тут же выдал:       — Да. Хен должен быть сильным и здоровым. Я буду не против. Хоть кому-то хочу быть полезен, — на последней фразе его голос дрогнул, а на лице показалась прискорбная грустная улыбка, словно мальчик вспомнил какой-то отрывок из памяти, о котором жалеет и по сей день.       — Боюсь, ты слишком лакомый деликатес для такого, как я, — Хенджин утыкается носом в чонинову ключицу вдыхая родной запах, что дурманит его сознание.       — Но ты не бесполезен, Нини. Ты и есть источник моей жизненной силы. Одна твоя улыбка способна зарядить меня на весь день. Я уже не могу представить дни без тебя.       Чонин смутился после этих слов и спрятал лицо в хенджиновом плече. Тем не менее, он был очень счастлив, ведь ему никогда никто такого не говорил. Никто еще не смотрел на него с такой теплотой в глазах.       Вечером они уже привычно дурачились дома, перебирая различные игрушки, которые копил Хенджин забавы ради, за все время, что он живет. Наконец, остановив свой выбор на какой-то настольной игре со змеями и лестницами, Чонин на секунду замолкает и решается спросить:       — Так я вкусный же, да?