Талый снег этой весной

      Обычно в кафетерии полно народу в это время дня, но сегодня, несмотря на галдеж и шум, все еще не так плохо. Два закадычных друга сидели друг напротив друга, неспешно о чем-то переговариваясь и поедая кексы, что испекла мама Ларри.       — А потом она как вытаращилась на нее, чувак, говорю тебе, это словами не передать, это надо было видеть! — темноволосый с набитым ртом активно жестикулировал, рассказывая очень забавную, по его мнению, историю, но Салли его мало слушал, смотря куда-то ему за спину. — Эй, алло, ты здесь вообще? Я перед кем тут распинаюсь?       — Я все слышал, — поспешно встрепенулся друг, взяв еще один кекс.       — На что ты там уставился? –парень порывисто обернулся, заглядывая назад.       Он мог бы предположить, почему Сал смотрел туда во все глаза. Перед Эшли, их общей знакомой, стояла красивая девочка, которая всегда была довольно сдержана в проявлении эмоций на людях и обладала вечно грустным взглядом, который, собственно, и очаровал Сала почти сразу, стоило ему только взглянуть на нее. Переехав сюда в 12 лет, Элеонор Лефевр не сразу смогла влиться в коллектив, расположив к себе учителей, но не учеников. Сал списывал все на банальную зависть. Признаться, Ларри и сам когда-то вздыхал по ней, грустно перебирая струны гитары в родном подвале.       Иногда Сал как-то по-глупому замечал, что она, наверное, могла бы быть персонажем какого-нибудь фэнтези, потому что разительно отличалась от всех других девчонок в школе, резко повысив планку привлекательности до уровня «бесконечность». Ну, все в ней было красиво: и худенькое тело с тонкой талией и острыми плечиками, и бледная кожа с россыпью еле заметных веснушек на переносице, и светло-зеленые глаза, такие по-детски чистые, но, в то же время, манившие Салли, словно смертный грех, и непослушные белые волосы длиной ниже лопаток, слегка вьющиеся на концах.       — Чел, ты сейчас серьезно? — Ларри недоуменно перевел взгляд на друга, не зная, что и думать.       — О чем ты? — отлично, протез в очередной раз помог скрыть то, о чем Салли думает на самом деле. Это только на руку.       — О том, что ты во все глаза рассматривал Элеонор, мать ее, Лефевр! Чувак, — понизив голос, словно раскрывая секрет, темноволосый даже подался вперед, — нам с тобой в той стороне не светит ничего. Губа у тебя не дура, конечно, запасть на самую симпатичную девчонку школы.       Ларри весело хмыкнул, снова заглянув за плечо.       — Да не запал я, не неси хрень, Джонсон, — отправив кусочек кекса под протез, буднично сообщил Салли, — я еще не такой кретин.       Его друг недоверчиво посмотрел на него, но ничего не ответил. Как говорится, чужая душа — потемки, а если ее обладатель не очень хочет делиться своими волнениями, то, наверное, и не стоит совать нос, куда не следует? Простая истина, которой старался придерживаться Ларри, работала в отношении Фишера безоговорочно. Рано или поздно друг сам расколется, и тогда уж он посмотрит, кто был прав.       — Что там у них? — будто невзначай сказал Салли, устремив взгляд на девушку вновь.       «Решил воспользоваться ситуацией, хитрая задница», — мгновенно всплыло в голове Джонсона.       Тем временем девушки, разобравшись, наконец, с рюкзаком Эшли, никак не хотевшим застегиваться, направились в их сторону.       Фишер на мгновение поймал взгляд красивых зеленых глаз и, было, подумал, что его кончина наступит вот прямо тут, в этом кафетерии. Не совсем отдавая себе отчет в своих действиях, он тут же отвел глаза, почувствовав, как горит лицо.       — Привет, мальчики, — негромко поздоровалась с ними Эшли, шедшая за ней. Получив в ответ кивок Салли и простодушное: «Привет!» от Ларри, она помахала им рукой, продолжив путь за своей спутницей.       Вот уж кому несказанно, по мнению Фишера, повезло. Эш почти сразу нашла общий язык с новенькой девочкой, тогда как другие девчонки ее сторонились. Возможно, всему виной было очаровательное грустное лицо Элеонор, потому что другие на ее фоне попросту терялись, становясь серыми мышками. А, возможно, так думал только сам Салли, который был попросту околдован ею и в последнее время не мог думать ни о чем другом.       Ларри щелкнул пальцами перед протезом друга, призывая того обратить на себя внимание.       — Не запал, как же, — со смешком известил Джонсон, доедая последний кекс, — втрескался по уши, считай, пропал!       — Да нет же… — попытка оправдаться оказалась для Фишера провальной.       — Ну-ка, давай-ка поразмышляем, — начал его друг, изобразив притворный мозговой штурм, — Элеонор Фишер. Хреново звучит, если честно, чел, только не обижайся.       — Ларри, ты головой ударился? — он и не старался скрыть своего смущения, потому что Ларри уже раскрыл его тайну, и притворяться было больше незачем.       — Я же просто шучу, не парься, — он хлопнул друга по плечу и о чем-то задумался.       Наверное, Салли никогда не научится читать людей, как открытые книги, как это делал его лучший друг. А жаль, возможно, он бы и нашел способ, как изменить в своей жизни многое.

***

      Сал и вправду считал, что влюбиться в такую, как она, очень легко. Ему хватило лишь одного взгляда, чтобы каждый вечер перед сном представлять ее перед собой, такую красивую… Он почти ощущал, как она, нависая над ним, щекотала белыми волосами его шею, лицо с огромным количеством шрамов. В такие моменты ему хотелось расплавиться от одних только мыслей, дыхание учащалось, а воображение неустанно рисовало перед ним все новые и новые картинки, в которых обязательно фигурировала девушка.       Дверь почти рывком раскрылась, являя довольную физиономию Ларри, и Салли в первый раз в жизни захотелось запустить в него подушкой, да посильнее.       — О, — хитро выдал его друг, — похоже, я не вовремя.       — Все нормально, пошли, — он поспешно вскочил с кровати, натягивая кофту поверх темной футболки.       Все время, пока парни спускались в подвал, чтобы как следует зарубиться в приставку, Ларри не переставал шутить по поводу так внезапно открывшихся чувств, обуявших его друга.        — И что ты собрался делать, Ромео?       — Ничего. Само пройдет, — он был как всегда лаконичен.       В этом есть доля правды. Джонсон во второй раз за день вспомнил ту мимолетную влюбленность в Элеонор Лефевр, что не давала спать и ему когда-то, и то, как эта самая влюбленность легко отпустила.       — Даже предположить не мог, что ты такой.       — Какой?       — Разборчивый, блин. Либо все, либо вообще ничего.       Ребята засмеялись над неожиданным каламбуром, звучащим как-то по-стариковски, и вышли из лифта.       — А ты сам как… Ну, влюбился в нее? — слегка неожиданно спросил Салли, стараясь не отставать от пружинистого шага своего друга.       — Не знаю, чувак. Как-то само началось. Сидел себе, никого не трогал, мне, наверное, лет 13 было. Она мне не сразу понравилась, так-то, я долго приглядывался.       — И что же случилось, что она тебе разонравилась?       — Случилась Смысловая Фальсификация, — довольно произнес Ларри, явно наслаждаясь одним только упоминанием любимой группы, — послушал их пару сотен раз, и все вернулось на круги своя.       Максимально исчерпывающе. В стиле Ларри.       Какое-то время они провели, сосредоточенно пытаясь друг друга победить. Все это совмещалось с веселыми криками, иногда шуточными драками после очередного проигрыша Джонсона.       — Все, достал, — темноволосый развалился на диване, прикуривая сигарету. Фишер, по всей видимости, был мастером в этой игре, поэтому у первого не было даже шансов его обыграть.       Так они и просидели в тишине несколько минут, думая каждый о своем, но Ларри первым разорвал ее, задав вопрос:       — Тебе действительно она нравится?       Видя, как его друг мнется, не зная, что ответить, он понял, что тот не врал, но лишнее подтверждение не помешало бы.       — Да, — коротко ответил Сал, пнув носком кеды ножку дивана, — нравится.       — Тогда ты точно вляпался, чувак, — многозначительно сообщил ему Ларри.       Будто он и сам не знал, что его чувства так и останутся безответными.