Талый снег этой весной

      Кисть застыла прямо перед самым холстом, будто художник, державший ее, все не мог решиться на нанесение следующего мазка. Карие глаза Ларри Джонсона медленно обвели намеченный силуэт на своей картине и наполнились какой-то необъяснимой печалью.       Даже Сал, его лучший друг, понятия не имел, что в голове у этого парня.       Он положил кисть на перегородку мольберта, чтобы отойти в другой конец комнаты и буквально рухнуть на диван. Впервые в жизни он не понимал, что с ним происходит, он был словно болен, хоть и чувствовал себя достаточно хорошо.       - Боже, ну что это, - презрительно прошептала какая-то рыжеволосая девочка своей подруге, махнув рукой в окно, - сидит там битый час.       - Странная, - согласно кивнула другая, но почти тут же была перебита чуть более громким шепотом:       - Странная? Да она совсем с головой поссорилась, говорят, на прошлой неделе ее видели около той старой заброшки. Туда даже всякие «сатанисты», - она изобразила пальцами кавычки, - не ходят. Я просто в шоке с того, какая же она дура.       Та, о ком шла речь, действительно уже час сидела на скамейке во внутреннем дворе школы и безучастно смотрела вдаль. Пошел уже второй год после ее перевода сюда, но никто в школе так и не смог объяснить ее зачастую действительно очень странного поведения, такого, будто она была с не с этой планеты.       Элеонор Лефевр была крайне зашуганным человеком, часто говорящим многое невпопад, зависающим на ровном месте и так далее. Конечно, это легко объяснялось разностью менталитетов, ведь она была иностранкой, доселе не то, чтобы не жившей в Штатах, даже не бывшей здесь никогда. Она обладала сильнейшим акцентом и поначалу даже таскала за собой разговорник и посещала дополнительные уроки английского.       А еще она просто адски отличалась от местных девчонок, будучи на фоне зачастую выглядевших намного взрослее ровесниц словно белая ворона, причем практически в буквальном смысле, благодаря белым волосам и нездорово бледной коже.       Ну конечно, они совсем не пара. Ларри резкий, весь какой-то несуразный, нет в нем той сложности, которая есть в ней.       Потому рядом с ней Сал, а не он сам.       Он стиснул зубы, ибо это осознание резало его, как ножом, хоть и прошло уже столько времени, они даже школу успели закончить.       Самолично отдал ее.       Он просто рисовал в блокноте на перемене, когда она подошла, слегка заглядывая ему через плечо.       Почувствовав чужое дыхание на своем плече, Джонсон невольно вздрогнул, попутно порывисто оборачиваясь.       - Прости, - выпалила она, тут же отодвинувшись от парня, на что он чуть не застонал от разочарования, - я засмотрелась и не хотела тебя пугать.       - Все в порядке, - неловко посмеявшись и почесав затылок, ответил он ей, - если хочешь, можешь полистать.       Глаза Элеонор загорелись, словно два самоцвета, заставив Джонсона сглотнуть.       Тонкие длинные пальчики аккуратно перелистывали страницы, изредка невесомо касаясь карандашных штрихов, будто бы поглаживая. Ларри не мог оторвать глаз от нее, ведь сейчас он мог разглядеть ее в полной красе, каждую крапинку веснушек на ее лице, длинные темные ресницы, спокойное дыхание. Вокруг них будто бы образовался вакуум, что странно, ибо школа в самом деле притихла, в этом коридоре не было ни намека на появление кого-либо постороннего.       Можно считать это подарком судьбы?       - Ну просто отвал башки, - с придыханием прошептала она, закрывая блокнот, - у тебя настоящий талант, Ларри.       А сейчас что?       Вот они, Салли Фишер и Элеонор Лефевр, сидят друг рядом с другом, касаясь плечами, и смотрят кино, такие ужасно разные, но почему-то нашедшие друг друга в этом отвратительном мире. От внимания Джонсона не ускользает факт, что нет-нет, но взгляд Сала скользит по девушке, так увлеченно смотрящей в экран старенького телевизора.       Этому трудно противиться, когда рядом такая, как она.       Местами жуткая, местами угрюмая, иногда бесящая своей молчаливостью, совсем не тактильная («Мне казалось, что все девушки любят, когда их касаются…»), но…       Интересно, заходили ли они дальше простых поцелуев и объятий? Конечно заходили, они уже столько времени вместе, хоть раз из интереса они точно пробовали…       Воображение начинает рисовать эти самые картинки в голове парня, и на месте Сала он представляет далеко не своего друга.       Хочется рвать волосы на себе.       Ларри думал, что он пережил это момент.       «Нихрена я не пережил», - эти слова в его голове словно плевок в свое собственное лицо.       Элеонор опустила голову на плечо Салли, а Джонсон подорвался с места и вышел из собственной комнаты.