Талый снег этой весной

      Элеонор осторожно закусила губами единственную ровную из всей пачки сигарету, любезно одолженную Ларри, прикурила ее от услужливо подставленной зажигалки Джонсона и практически тут же зашлась гулким кашлем, неряшливо выпустив дым изо рта.       Выпендрилась, называется.       - Пиздец, ты чего… - послышалось со стороны металлиста, но она быстро помахала рукой, пытаясь донести этим жестом до него, что все в порядке.       Салли сидел напротив, основательно закутавшись в свою куртку и молча глядя на все это представление. Она снова затянулась, через мгновение выдохнув дым и слегка приподняв голову. Было ясно, как день, что делала она все это для максимального форса, и Сал бы попросту соврал, если сказал бы, что это не произвело на него должного впечатления.       Джонсон уже был накурен, достаточно только было глянуть в его покрасневшие белки глаз, чтобы понять это. Впрочем, Элеонор это не грозило, потому что в руках у нее была самая обыкновенная сигарета. В отличие от некоторых.       - Дай мне тоже, - еле слышно сказал Фишер, уже потянувшись рукой к ее пальцам, и тут же сделал короткий вдох.       - Как же хорошо… - протянул Ларри, опираясь на руку и смотря куда-то в потолок, а после со стуком завалился назад.       - Эй, чел! – всполошился Сал, но тут же услышал свистящий смех друга.       - Испугался, Салли-Кромсали, - проговорил он, продолжая наглым образом насмехаться над ним, на что получил в ответ средний палец прям около собственного лица.       - Идиоты, - угрюмо произнесла девушка и отвернулась от почти начавшейся потасовки у парней, уставившись в окно.       Ситуация располагала бы к размышлениям о смысле жизни, например, но возня, творившаяся буквально под боком, мешала сосредоточиться, а в какой-то момент задела и саму Элеонор.       Она и сама не понимала, как так все быстро произошло. Еще буквально полгода назад она дружила лишь с одной Эшли, единственной из всей школы, не побоявшейся наладить с ней контакт, а теперь…       Какое же дурацкое выражение: «Не побоявшейся наладить контакт». Она что, дикий зверь?       Во рту неприятно горчило, на что она только лишь поморщилась. Отчего-то было невыносимо грустно, хоть и в ее жизни не происходило ничего, что могло пошатнуть ее равновесие, тот же Салли хранил тайну помрачнее всего того, что надумала себе девушка, но разве это не дает ей права пожалеть себя?       - Да лучше бы вообще всего этого не было, - прошептала она самой себе, поспешно отмахнувшись от резонных вопросов со стороны наконец успокоившихся друзей.       Вся компания медленно спустилась из домика на дереве, окунувшись в догоравший красным весенний вечер. Элеонор вдохнула свежий воздух полной грудью и даже на секунду зависла, будто бы на что-то решаясь, а после хитро посмотрела прямо в глаза Салли.       Как там Ларри говорил, ведьма? И впрямь, достанет сейчас свою метлу, ловко сделает пару кульбитов в воздухе и улетит на веселый шабаш в лесной глуши, где будет танцевать и горланить одной только ей известные песни в чем мать родила вокруг костра, вздымающегося прямо до небес… Но, конечно же, ничего такого она и не собиралась делать, просто у околдованного навечно Фишера была слишком бурная фантазия.       Он готов был спорить на что угодно, что она как минимум предчувствовала то, что должно было произойти через несколько лет в злосчастных Апартаментах Эддисона, но какой в этом толк сейчас, когда он сидит за решеткой, не имея возможности хоть на секунду, хоть одним своим целым глазом увидеть ее. Доктор рассказал ему, что она сильно изменилась, нет больше того блеска в красивых глазах, лицо ее по-прежнему грустно, но откуда ему знать, этому олуху, как выглядела она прежде?       Да, он все разрушил, не только в судьбах других, но и в своей собственной. Своими руками он задушил шанс на нормальную жизнь, долгую и, возможно, полную простенького, но такого желанного лично им счастья…       НУ НЕ БЫЛО У НЕГО ВЫБОРА! НЕ БЫЛО!       Салли Фишер, некогда простой мальчишка с трагичным прошлым, а ныне обвиняемый в ужасных вещах, прикрыл глаза, уносясь в дебри воспоминаний, ведь это единственное, что у него до сих пор не отняли.       А там она рядом, поэтому все проблемы кажутся ему чушью.

***

      - Почему больше не делаешь хвостики? – спросила Элеонор, пощекотавшая двухлетнюю Адель, которая валялась с ней на кровати, а та звонко рассмеялась, пытаясь ухватиться за руку девушки.       - Я думал, тебе так больше нравится, - задумчиво ответил он, оторвавшись от невероятно интересного созерцания потолка с красивой люстрой.       Он часто вот так уходил в себя, но это не напрягало девушку, наоборот, она любила это его спокойствие, абсолютное бесстрашие, с коим он исследовал свое место жительства, особенно учитывая то, что творилось в том доме, но никогда не поднимала эту тему, думая, что в ее компании ему следует немного отрываться от всего этого.       Как-то она совершенно без задней мысли выдала ему, что считает его лицо красивым. Несмотря на все свои увечья, оно сохранило свой немного холодный вид, хоть сам Фишер и повторял, как дятел, что ему не следует снимать протез даже с ней наедине, ведь он форменный урод, такой, каких свет еще не видывал. Но ее слова отозвались где-то в глубине его души приятным теплом, словно нахождение в натопленной комнате после сильного мороза.       Надо признаться, что ее мама пару раз начинала с Элеонор неоднозначный разговор о важности такого аспекта, как внешность, а после просто пересмотрела свое отношение на сложившуюся ситуацию, разглядев в парне по-настоящему хорошего человека.       Да даже Ларри однажды усмехнулся, сказав, что еще не видел пары страннее, чем они.       - Ты мне нравишься любым, - тихо сказала она, посмотрев куда-то вдаль.       За эти два года внешность ее практически не поменялась, разве что она чуточку подросла и стала выглядеть… Взрослее, что ли. Постоянная печальная вуаль на ее лице никуда не делась, а это означало, что она осталась все той же прежней Элеонор Лефевр, девушкой с немного нестабильным характером, считающей, что она везде и всюду лишняя, но в то же время заставлявшей других улыбаться каким-то неведомым ей самой образом.       Веская причина жить дальше, несмотря ни на что.       Сал упустил момент, когда ее глаза подозрительно заблестели, и из них тут же закапали вниз крупные слезинки, быстро-быстро, словно первые капли дождя, перерастающие почти в тропический ливень. Все вокруг будто поместилось в вакуум, даже маленькая Адель перестала хохотать и теперь удивленно смотрела на старшую сестру, наверное, уже что-то понимая своим детским сознанием.       Это был второй раз, когда он видел, как девушка плачет, оттого это и выглядело невыносимо горько, а он и не знал, что предпринять.       Отец не раз говорил ему, как они с мамой ждали его появления, как желали, чтобы он, наконец, пришел в этот мир, познавал его, даря им море любви и счастья, но все изначально пошло под откос, а теперь ничего и не изменить, остается только смириться, да и все.       А Элеонор никто не ждал. Ее папа, насколько знал сам Фишер, попросту не знал о ее существовании, мама всегда видела в ней только свою погибшую любовь, а не живого ребенка, так нуждающегося в ее ласке и заботе, а отчим, хоть и правда старавшийся изо всех сил стать для девушки родным человеком, навсегда уперся в глухую стену, возведенную Элеонор собственноручно.       Трагично? Нет. Обыденно? Нет, что вы. Как тогда все это назвать?       Вероятно, несчастливое стечение обстоятельств, термин, навсегда засевший в душе парня, знакомый ему до боли, мерзкий, противный, но правдивый.       - Я хочу отсюда убежать, - ее голос дрожал, выдавая близкое к срыву состояние девушки, - убежать обратно, откуда мы приехали. Вплоть до того, чтобы сменить имя и фамилию, чтобы они, - ее лицо вдруг скривилось, а слезы хлынули с новой силой, - никогда меня не нашли, понимаешь?       Еще одно замечательное качество Салли – даже в самой безвыходной ситуации он не падал духом, всегда находя решение.       - Не думаю, что это хороший исход как для тебя, так и для твоего окружения. Подумай, что будет с Ларри, Эш, Тоддом… Они любят тебя такой, какая ты есть, а разве нужно что-то еще?       Она молчала, медленно дыша ртом, что-то обдумывая.       Он тоже изменился внешне. Ну, по крайней мере, теперь Элеонор реже принимали за лесбиянку, а это значило, что схожесть Сала с девчонкой пошла на убыль.       Адель медленно, но верно засыпала, продолжая упрямо бороться со сном, но не оказала никакого сопротивления, когда Элеонор взяла ее на руки, начав очень медленно и осторожно поворачиваться из стороны в сторону, убаюкивая сестру. Не прошло и пары минут, как та заснула.       Тихонько прикрыв дверь, Элеонор и Салли молча направились в комнату девушки.       Что-то тут изменилось. Что-то неуловимое, маленькое, почти незаметное…       На камине появилась очень старая фотография в красивой рамке, на которой был парень с легкой улыбкой и непослушными белыми волосами, поразительно похожий на Элеонор, но Салли сразу понял, кто это.       Ее отец.       Оглядываясь далее, он заметил, что какие-то слишком антикварные даже для этого дома часы показывают без пяти минут десять вечера, но на улице еще не очень темно, хоть и звезды уже хорошо видны.       Завтра снова влетит от отца за то, что он не будет ночевать сегодня дома. Парень прекрасно понимал, что отец догадывается, что Салли вовсе не с Ларри тусуется, а торчит у своей девушки. Интересно, как бы он отреагировал на то, что ею является Элеонор? Они ведь делали вместе проект еще в школе, и тогда она часто зависала у него дома… Ну, а может, Ларри уже давно все разболтал, поэтому новость о двух годах отношений Фишера и Элеонор уже будет никакой не новостью, а отец просто вздохнет и скажет, что тут только слепой не увидит того, как они друг на друга смотрят…       Стрелка часов указала ровно десять часов.       - Слушай, - начал Сал, - у меня есть идея. Я не знаю пока, как ее реализовать, но нам стоит поговорить об этом с Тоддом и Ларри.       - Что за идея? – меланхолично протянула она, все еще немного грустя после недавних слез.       Он наконец снял протез, который был на нем все это время. Все же, малышка Адель могла нехило напугаться.       - В общем, я верю, что твоего отца… Ну, как бы объяснить… Есть такая практика, как вызов духов, и, возможно, Тодд мог бы что-нибудь собрать, чтобы он появился.       Она в упор смотрела на него, а лицо ее не выражало ровным счетом ничего, чтобы можно было понять, о чем она думает.       - Ты же говорил, что все призраки привязаны к своему месту, - осторожно сказала она, - как Меган, например. Я понятия не имею, где мой отец.       - Потому и предлагаю обсудить это с Тоддом. Я уверен, что он что-нибудь точно придумает.       Она снова помолчала.       - Я боюсь, что отец просто не поймет, кто я такая…       - Поймет, достаточно только посмотреть на тебя.

***

      Это случилось слишком неожиданно, а главное, что никому не пришлось ничего придумывать. Сначала все было, как обычно, а после будто со стороны послышался крик Эшли, небо заволокло черными тучами. Мир в целом будто посерел, яркие краски тут же поблекли, и наступила тишина.       Она была одна, хотя еще мгновение назад рядом с ней сидела вся ее постоянная компания. Медленно оглянувшись, Элеонор решила пройти вперед, за пределы собственного забора, но стоило ей коснуться ручки старой, но красивой калитки, как ее вдруг будто ошпарило, заставив с шипением отдернуть руку.       И как ей тогда выйти?       Она бросила взгляд куда-то вдаль, за следующие соседские дома. На горизонте полыхало красное зарево, бывшее единственным ярким пятном в этом пейзаже.       Пересилив себя, она снова схватилась за ручку, тут же зажмурившись в ожидании боли, но ничего не произошло, калитка открылась перед ней, печально скрипнув.       Скажет ли ей кто-нибудь, что происходит?       Почему она должна идти к тому огню на горизонте? Сколько займет путь? А куда, собственно делись все, почему на улице ни души?       Легкое дуновение ветра принесло с собой какие-то невнятные крики, заставив обернуться за спину, но она никого там не увидела. Пожав плечами, она аккуратно проверила, что замок заперт достаточно надежно, чтобы в ее дом никто не влез, а после неспешно двинулась по тротуару в направлении красного света, но чем ближе она подходила, тем больше сгущалась тьма вокруг нее. Не сказать, что это пугало, Элеонор казалось, что так и должно быть, что это вполне себе логичный исход того, что она вышла за пределы дома. Если бы она не высовывалась, все было бы не так, солнце светило бы ярко, птички щебетали бы, да даже зима, возможно, никогда бы не началась, не высунь она свой нос из дома!       Еще не поздно вернуться назад. Можно даже на ощупь, она сможет, надо только сделать первый шаг. Хотя… Это ведь всего лишь сон. Что тут с ней может быть?       - Ну, отчасти ты права, это сон. По крайней мере, наяву тебе ничего не угрожает, и на том спасибо.       Она моментально обернулась назад, сжав челюсти до боли и приготовившись дать отпор, если потребуется. Но вся ее решимость, вся ее внезапная агрессия, вообще все чувства и эмоции покинули ее, оставив только какую-то гложущую пустоту внутри, пробившую ее навылет.       Беловолосый паренек почесал голову и немного печально улыбнулся.       - Приятно познакомиться, Элеонор.

***

      - Пульс есть, - Салли отстранился от девушки, окончательно уверившись, что все хотя бы стабильно.       - Что за чертовщина, - Ларри заметно побледнел, - почему она вдруг так отрубилась?       - Я не знаю, - тихо ответил ему друг, внимательно осматривая девушку на предмет каких-то повреждений, которые не представлялось возможным увидеть сходу.       Эшли сидела в кресле поодаль, будто сжавшись, и напряженно молчала. Ни для кого из них не было секретом, что Салли, порой, тоже выпадал из реальности, но это было все на несколько секунд, да и не выглядело это так…       Страшно.       Мрачный дом, в котором жила Элеонор, ну никак не способствовал успокоению друзей. Все вокруг было каким-то враждебным, и друзья ощущали это с самого первого посещения.       - Понятия не имею, как она здесь живет, - угрюмо изрек Ларри, в сотый раз оглядывая помещение, - я бы уже съехал с катушек. Ничего не имею против готической архитектуры, но в этом доме просто страшно, чел.       - Согласен, - кивнул его друг, - но в апартаментах не лучше.       Фишер прекрасно понимал, что металлист просто хотел немного разрядить обстановку.