Последствия страха

Санса всегда немного боялась этого человека. У него неприятная бородка и седые волосы на висках. Седые и жесткие, когда Санса проводит по ним ладонью. Санса вздрагивает всякий раз, стоит ей только услышать его голос. Краснеет и никак не может определиться, от страха ли или от удовольствия. У него тонкие губы, растягивающиеся в насмешливой полуулыбке-полуухмылке всякий раз, когда Санса говорит что-то, что кажется ему нелепым. А ему многие выражения девушки казались нелепыми. Тогда у нее появлялось страшное желание любыми известными ей способами заставить его убрать эту ухмылку с лица. Санса целовала его. Очень застенчиво, краснея и смущаясь. Ему нравилось это. Он отвечал на ее поцелуи. У него длинный нос, который он просто обожает совать не в свои дела. Иногда Сансу это пугает. Хотя… почему же иногда? Практически всегда. Санса не хочет это признавать, чтобы не видеть его самодовольной усмешки. У него серые глаза и острый, цепляющий взгляд; Санса периодически ощущает его на себе, прогуливаясь по саду или проходя по коридору. Ее юношескому самолюбию льстят его пристальные взгляды. Он – не Джоффри. Он умнее. Санса всегда немного боялась этого человека. Ее пугали и настораживали его безграничные возможности. Страшно было представить, до какой степени ее жизнь во всех смыслах этого слова сосредотачивалась в его всемогущих руках, только и умеющих, что вертеть людьми, как марионетками. Страшно было представить, на какое будущее он способен (даже чисто теоретически) обречь ее, появись у него такое желание. Страшно было представить, что всякий раз, когда их взгляды сталкивались, он видел в ее глазах не саму Сансу, раскрытую и доверяющуюся ему до последней капли, а отражение Кейтилин Старк. Еще молодое, тусклое, бледное отражение былого величия. Санса не знала этого наверняка. Но больше всего на свете боялась. Она слышала краем уха, о чем болтают придворные и служанки, и не могла отделаться от назойливого, как муха, чувства страха. А потом он снова мимоходом целовал ее руку в коридоре, заставляя щеки девушки покрываться румянцем, или проводил ладонью по нежной коже ее лица. Жизнь заставляла ее взрослеть раньше времени и становиться сильнее. Постепенно – в зависимости от частоты прикосновений его губ к губам ее – смущение начинало таять. Санса училась смотреть на него так же прямо и беззастенчиво, как и он – на нее. Санса осмеливалась называть его своим другом. Санса изо всех сил старалась перестать думать о его чувствах – какими бы они ни были – к ней, как о жалком подобии его прежних чувств к ее матери. Пока что – не получалось. Она верила, что получится . Он ласково гладил ее рыжие волосы и говорил, что поставит весь мир на колени перед ней. Он – не Джоффри. Джоффри действует лишь силой, а руководствуется собственным самолюбием. Впрочем, в нем самолюбие тоже занимает немалую долю, но ум всегда играл ключевую роль. А это – определяющий фактор, когда от человека требуется поставить мир на колени перед любимой женщиной. - Ты – Санса Старк. Это они должны унижаться перед тобой. Не наоборот. Давай, Санса. Сломай их. А она смотрела в его глубокие-глубокие, можно даже сказать, бездонные, как зимнее небо над родным Винтерфеллом, серые глаза и думала, что с легкостью сделает это, если он так говорит. Она больше не отводила взгляда. И выдыхала его имя со всем чувством, на которое была способна в своем юном возрасте: - Петир.