Until the End

Практически весь день Артем, Карина и, в особенности, Князь отсыпались. После таких похождений под ливнем простуда была обеспечена всем. И, как только об этом узнал Сэм, в нём сразу же проснулись материнские инстинкты. — Держи, — сказал американец, протягивая Аникиной стакан с мутноватой жидкостью. Как только девушка её понюхала, на лице появилось отвращение. — Господи, что это? — недовольно спросила она. — Какой-то отвар… Катя сделала. Тебе нужно его выпить, — требовательным тоном сказал мужчина. — Я-то думала, она нормальный медик, а не фанатка народной медицины, — ответила Карина, ещё раз принюхавшись к отвару, и всё же решилась попробовать его. Он оказался не самым приятным из тех, что ей доводилось пить, но на вкус было терпимо. Аникина поставила стакан на столик и сильнее укуталась в плед. В купе повисло неловкое молчание, которое было разбавлено появлением Идиота. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, присев на противоположную койку. — Бывало и лучше, — Сергей был рад услышать, что девушка продолжает разговаривать с ним в обычном тоне, не как раньше. — Сколько нам примерно ехать? — Если честно, не знаю. Дорога, которую пока проложили Ермак и Крест, должна быть самой короткой, но всё зависит от состояния рельс. — Ясно, а как Князь? — Он пока не просыпался, но Катерина даёт положительный прогноз… — вставил Сэм. — Это хорошо, а с Артёмом что? — Он тоже простудился, но чувствует себя немного лучше, чем ты. У Карины закончились вопросы для поддержания разговора, и напряжение вновь застыло в воздухе. — Кто такой Доринов? — внезапно спросил Сэм, вспомнив, что Мельник его вчера упомянул в разговоре про Карину. Аникина не ожидала услышать такой вопрос и поэтому недоумевающе посмотрела на американца, как и Идиот. — Почему тебе стало интересно, кто он? — Мельник вчера назвал его имя, когда говорил про тебя… — А точнее, его интересовало, что Доринов в тебе вырастил, — вставил Сергей. Аникина поняла, что от вопроса не отвертеться. И она считала, что Сэм, в принципе, должен знать всё про неё, но рассказывать про самого главного Оборотня при Идиоте было не самой приятной затеей. Если рассказывать всю историю с Дориновым, то так или иначе Аникиной придётся затронуть практически все деликатные темы, начиная от отношений с Идиотом и заканчивая тем, на кого на самом деле работали оборотни. — Что именно ты хочешь про него услышать? — всё-таки Карина не смогла пересилить себя и решила обойти этот вопрос большим крюком. — Ну, кто он для тебя, как вы познакомились и прочее… Карина тяжело вздохнула, понимая, что разговор может затянуться надолго. — Андрей Доринов — это руководитель Оборотней. Мой брат тайно от меня стал Оборотнем, а когда я это узнала, то решила, что тоже хочу. — Мы столько лет боролись с вами… И как ты так просто согласилась стать убийцей обычных людей? — очередной вопрос Сэма неприятно кольнул Карину. — Оборотни никогда не убивали людей без причины, Сэм! Под нож всегда попадали только те, кто этого заслуживал. Доринов как раз и был тем звеном, который регулировал: кого можно убивать, а кого нет. — В смысле звеном? — вмешался Сергей. — Был кто-то ещё? Сторонний, который тоже как-то влиял на ситуацию? — Я не могу пока этого говорить… — Почему? — Потому что иначе вы поймете, что происходило в метро на самом деле… И что это даже связано с нашей поездкой в Ямантау… Просто поймите, всё намного сложнее, чем кажется! — Так объясни, мы же никуда не торопимся, — немного грубо сказал Сэм, что не понравилось Карине. Но тут в её голове пролетела одна догадка. — Это Мельник попросил тебя узнать, — в голосе девушки послышалось разочарование. Сергей взглянул на американца и понял, что Карина говорит правду. Она вскочила с койки, несмотря на плохое самочувствие, и вышла из купе со словами: «от тебя я такого не ожидала». Аникина направилась к Мельнику, который обустроил себе кабинет в рубке. Девушка буквально влетела внутрь, громко хлопнув дверью. Полковник да и Крест, который сейчас подменял Ермака, опешили от такого поведения. — Ты попросил Сэма допросить меня. — Допросить о чём? — Не придуривайся. Ты всё пытаешься выведать, что знают Оборотни по поводу Ямантау и правительства. Что было на самом деле. Мельник не смог толком ничего на это ответить. — Знаешь, ещё в первый день на этом поезде я могла бы тебе рассказать всё, но я слишком быстро поняла, что ты в это абсолютно не поверишь. Ты думаешь только про правительство в Ямантау, да ещё и о том, как звание своё сохранить… Но на поверхности это уже не имеет никакого значения, — девушка вздохнула, осознав, что полковник останется при своём мнении. — Даже если мы и попадём внутрь этого бункера, надолго мы там не задержимся, а вот уже после и поговорим, куда надо было ехать с самого начала… Выйдя из рубки, Аникина встретилась с недоумевающими взглядами Спартанцев. Девушка решила проигнорировать эту ситуацию и просто вернулась к себе в купе.

***

Поздно вечером, когда все собрались на кухне, Идиот предпочёл провести время в тихой и скромной компании какой-то книги, которую нашла Аня на поезде. Сергей расположился в одном купе с Кариной и Сэмом. Девушка спала, а это означало, что никто не помешает друг другу. Но это было только его предположение… Спустя полчаса Карина стала сильно ворочаться, а потом и вовсе стала шептать что-то на другом языке. Идиот подумал, что, скорее всего, у девушки просто сильный жар, и она бредит. И перед тем, как позвать Катерину, он приложил руку ко лбу Аникиной, чтобы убедиться в своей догадке, и та действительно вся горела. Идиот быстро рассказал Кате о состоянии Карины, и та поставила девушке компресс, оставив мужчину следить за ней. Аникина продолжала шептать странные слова, а Сергей пытался хоть что-нибудь разобрать. Спустя секунду как мужчина взял её за руку, жар будто бы спал. Дыхание Оборотня выровнялось, она перестала мотать головой. Карина открыла глаза и странно посмотрела на Идиота. — Эм, чего ты тут сидишь? — спросила девушка, будто бы ничего не было. Потом она почувствовала компресс на лбу и убрала его. — Зачем он? Сергей уже успел подумать, что это у него с головой не всё в порядке. — У тебя был жар, и ты бредила… Сейчас ты нормально себя чувствуешь? — Аникина оценила его беспокойство, но не решилась рассказать, что она чувствовала на самом деле. — Всё нормально, — отрезала Карина. И между ними вновь повисла тишина, но оба продолжали обдумывать то, что только произошло. Идиот смотрел в книгу: три строчки он перечитывал несколько раз, поскольку слова не хотели отпечатываться в голове. Сергей взглянул на часы и пришёл к выводу, что можно было бы уже и лечь спать. — Никогда не думала, что буду привязана к поезду и не способна куда-либо уйти… — вдруг вздохнула девушка. Идиот перевёл взгляд на неё. — Привыкла к свободе? — Ха, скажешь тоже. После того, как Оборотней не осталось, жизнь превратилась в ужас. Постоянно скрываться от Ордена — не самое приятное удовольствие. — Я помню, на одном из заседаний Полиса, когда присутствовали главы почти всех фракций, в зал вошёл Рейхстаговец. Он был весь избит и закован в наручники. Рейх узнали в нём своего Фюрера. Мужчина остановился в центре толпы… Шум прекратился. К Фюреру мгновенно подбежали два солдата, которые стали держать его, дабы тот не упал. Отдышавшись несколько секунд, он стал говорить: — Они собирают людей и силы… Будут вырезать по одной станции, пока не достигнут якобы баланса. — Про кого вы говорите? — спросил глава Полиса, подойдя немного ближе к немцу. — Оборотни. Это они взяли меня в плен и пытали: убили моего сына и жену, — его голос сильно дрожал, мужчина был буквально психологически разбит, нежели физически. — Те, кто сделал это, хотели, чтобы я говорил за них то, что нужно им. То, что они хотят донести до всего Метро… — Фюрер глубоко вздохнул и стал говорить немного быстрее. — Но я знаю более подходящую кандидатуру для расспроса. Спр… Нацист не успел договорить. В большом зале совета погас свет. По всему помещению пошёл громкий гул голосов, но он прекратился через пару секунд, когда загорелись лампы… Тот самый пленник Оборотней лежал на полу в луже собственной крови, а рядом с ним, вместо солдат Рейха, теперь стояла женщина. Она была одета во всё чёрное, большой капюшон прятал её волосы, а лицо скрывала металлическая маска, расписанная необычным узором. Именно такие маски носили Оборотни, и это означало, что одна из их представителей впервые показалась на людях. — Сожалею, что вам довелось увидеть не самую лицеприятную картину… — начала девушка. — Но, возможно, если бы уважаемый фюрер слушал меня лучше и делал, что его попросили, этого бы не случилось. Во всяком случае, теперь я буду говорить за него и постараюсь сделать это быстрее, чем он, так как многие уже готовы пустить мне пулю в лоб… — Оборотень осмотрела левую часть зала, где стояли нацисты. — Рейх собирается в очередной раз напасть на Ганзу, но это мелочи, так как ваш дорогой фюрер и еще некоторые личности сдали вас с потрохами. Что касается Красных, то те точат свои зубы на Полис… — Откуда ты всё это знаешь? — раздался голос справа от девушки, которая даже сначала не посмотрела в сторону людей. Она демонстративно переступила голову фюрера и лужу крови, в которой она покоилась, и подошла к представителям Красных, но сохранила дистанцию в несколько метров. — Мы много чего знаем, товарищ Смолов… — майор, к которому она обратилась, побелел от страха. — А откуда – это уже не ваши заботы. — девушка вернулась обратно в центр зала и продолжила: — То, что я вам сказала до этого, является более полезной информацией для Полиса, нежели для остальных, — в её достаточно приятном голосе послышался легкий смешок. — Может быть, хоть раз в жизни руководство Метро расставит приоритеты и наведёт тотальный порядок, вместо того, чтобы ловить тех, кто хочет помочь… После этого в зале снова раздался шум. Все присутствующие осудительно высказывались по поводу Оборотня, говоря, что ту нужно арестовать или же пристрелить на месте. Это продолжалось не больше минуты, пока главные члены совета Полиса переговаривались с полковником Мельниковым. Перед руководством Метро стоял первый и единственный представитель Оборотней, который показался на людях, хоть и не открывая лицо. Это была идеальная возможность арестовать девушку и допросить, но Полис оказался слишком медленным и осторожным в этом плане… — Чего именно хотят ваши люди? — спросил полковник Сычёв, и голоса в помещении мгновенно стихли. — Я сказала. Сейчас самое важное, чтобы вы посмотрели на то, что творится у вас под носом. Когда политическая ситуация успокоится, то все станции смогут думать не только о благе своей фракции, но и о благе всего Метро. И, возможно, тогда мы сможем поговорить о том, что на самом деле имеет значение. — Мы гарантируем вам полную неприкосновенность, если согласитесь рассказать всё сейчас, — сказал Мельников, выйдя немного вперёд представителей Полиса. — Спешу вас огорчить, но не вы в праве распоряжаться моей же неприкосновенностью. Оборотни сами решили рассказать о том, что считают нужным для вас. От того как вы будете действовать дальше, зависит то, как в дальнейшем мы будем сотрудничать… Свет погас снова. Мельник приказал, чтобы девушку быстро взяли. За несколько секунд солдаты Ордена включили свои фонари и подошли к центру зала, но там уже никого не было, кроме того самого фюрера. — Почему ты вспомнил это? — спросила Карина, повернувшись на бок и положив руки под голову. — Я был там и практически сразу узнал тебя по голосу… — Получается, всё это время ты знал, но никому не говорил? Почему? — А будто ты сама не понимаешь, — вздохнул Сергей, и Карина поняла, что даже на том заседании два года назад, когда у него была возможность сдать её Ордену, он не сделал этого из-за чувств к ней. После недолгой паузы, Аникина снова спросила: — Так, а к чему ты это вспомнил? — Я слышал, что ты кричала на Мельника сегодня. Куда нужно было ехать с самого начала… Если бы Полис послушал тебя тогда, то вы были бы готовы сотрудничать с ним? — Этого мы и хотели, но всё шло не так, как хотелось бы. Поэтому не срослось… — девушка на секунду задумалась над тем, стоит ли продолжать этот разговор с Идиотом или нет. Она резко села на кушетку и подвинулась ближе к столу. — Знаешь, у меня сейчас такое странное чувство: я стала меньше доверять Сэму, а с тобой – наоборот. Чуть больше трёх лет назад мы связались с людьми, которые жили на поверхности, далеко от Москвы. Это было одно из основных занятий — доставать из бункеров, метро и так далее людей… — А какая им от этого выгода? — перебил её вопросом Сергей. — Армия. Но они предоставляли все условия для жизни на поверхности в самом обычном городе. Это могло быть спасением для метро, но правительство всё решило за народ, даже не спрашивая у него… — А кто эти люди, что забирают людей? — Немцы.