Until the End

— Как это произошло? — Рихард достал очередную сигарету и, устроившись поудобней на стуле, вновь закурил. — На полу лежал недобитый бандит, а Карина стояла к нему спиной. К тому же, его не было видно из-за ящика и нельзя было понять, что он жив и будет стрелять, — спокойно ответил Андрей, так же затягивая дым сигареты. — Может уже не будем мусолить то, что произошло? Ей могут помочь только врачи, а не мы своей болтовней. — Эй, вы все еще сретесь? — на балкон вышел Витаутас, держа в руках кружку горячего чая. — Это Рихард взъелся, как собака, — ответил Доринов, выдохнув дым вверх. — Потому что она, блять, моя сестра! А твое спокойствие меня просто бесит. Я понимаю, что не угодила она тебе в делах любовных, но и ты имей совесть. Она могла умереть в очередной раз и это все из-за тебя. — Началось… — проныл литовец и сделал небольшой глоток, наблюдая за дальнейшей разборкой. — Ее никто не заставлял прыгать из самолета и спасать ту девочку… — При чем здесь это? Даже если и брать это в учет, то как она должна была поступить? Она не бесчувственная сука, в отличие от тебя! — Да если бы мне было похер, я бы этих Спартанцев оставил в этом ебучем бункере. Карина сделала так, как захотела. И никто не знал, чем это обернется. А теперь спустись с небес на землю и жди пока она придет в норму, — Андрей кинул взгляд на наручные часы и выкинул окурок за балкон со словами: — Мне пора. Витаутас отошел в сторону, чтобы Доринов мог уйти. И как только дверь в квартиру хлопнула, Вит сказал: — Он тоже переживает, только не так, как мы… — Хотелось бы в это верить, — Рихард в очередной сделал затяжку. — Но Доринов от этого меньшей сукой не становится. Литовец усмехнулся. — Это Метро сделало из него того, кто он есть. — Все, больше не хочу думать о нем сегодня. Этот гад еще и Спартанцев на меня скинул… Боже, где же я так нагрешил? — Успокойся, со Спартанцами мы разберемся, к тому же это не маленькие дети. Найдем с ними общий язык, расскажем что да как, а потом пусть живут сами по себе. — Ага… Общий язык… Рихард был одним из тех, кто не любил Спарту и все из-за того, что те неумело пользовались своей властью в Метро. Организация, имевшая возможность спасать сотни людей, была сконцентрирована только на своих. Оборотни, хоть и не были такими влиятельными, как другие организации, из-за того, что их считали бандитами, но они хотели вытащить людей из метро. Идея Доринова о выходе на поверхность, да и в целом жизни под небом, была хороша. Но она не смогла взаимодействовать с людьми подземелья так, как было нужно ему. Те были словно очарованы рассказами своих франций о том, что их ждет снаружи. И только Оборотни знали, что это все сплошная ложь. Поэтому, когда у них не получилось повлиять на верхушку Метро, им пришлось спасаться самим. В единственное место, которым была Германия.

***

В коридоре госпиталя была кромешная тишина, так как было еще раннее утро. Только шаги Андрея прерывали эту сплошную идиллию, что сразу же привлекло внимание Лизы, которая сидела на посту медсестры. — Привет, — поздоровался Оборотень, подойдя ближе: — Как Карина? — Вчера ее перевели из реанимации. Ночью она пришла в себя. Состояние пока еще тяжелое, но она вроде в хорошем настроении. — Ее можно навестить? — В такое время? — Лиза посмотрела на часы, где стрелки указывали на без пятнадцати восемь. — Тебе сделаю исключение и то, если она не спит. А все остальные пусть приходят во время посещения. Лично я не хочу получать по голове от врача. Медсестра вышла со своего поста и направилась по коридору до палаты. Она оставила Доринова снаружи, а сама проверила спит ли Карина. Через несколько секунд Лиза вернулась и разрешила Андрею войти. — Только не долго, — кинула она напоследок и пошла обратно на пост. — Надо же, какие люди, — негромко сказала Карина, как только Доринов пересек порог палаты. — Рад, что ты жива, — немного резко ответил на ее приветствие Андрей, подходя ближе к ее кровати. — Ты прям светишься лучами радости… — это определенно был сарказм. — Я хотел поговорить с тобой. — И о чем же? — Карина зашевелилась в кровати, пытаясь принять сидячее положение. Самой ей это не очень-то удавалось, поэтому Андрей помог ей приподняться. — Так в чем дело? — девушка внимательно наблюдала за лицом своего друга, которое будто отражало всю его внутреннюю борьбу с самим собой. — В тебе… — Ну, в принципе ничего, нового. — Не перебивай. — Оборотень поставил стул рядом с кроватью, и сел на него, оперевшись руками на спинку. — Карина, с того момента, как ты Оборотень, я не помню, чтобы ты хоть раз чувствовала свободу и безопасность. Потому что я забрал это у тебя. А сейчас ты вернулась к нам и я хочу дать тебе возможность, которой у тебя никогда не было. — Андрей, ты может головой ударился, когда самолет падал? О чем ты вообще говоришь? Какая свобода и безопасность? — Такая, Карина… Я не хочу чтобы ты больше называлась Оборотнем. Я не хочу больше рисковать твоей жизнью. Мне хватит. Насмотрелся уже на то, как ты постоянно находишься на грани жизни и смерти. — А обо мне ты подумал? Чего я хочу? — Аникина разозлилась и ее голос, который за секунды охолодел, показывал это лучше всего. Доринов ненадолго замолк, ведь она была права. Андрей в очередной раз пренебрег ее интересами, но только лишь для того, чтобы ее защитить. — Моей самой большой ошибкой было желание убить тебя, когда ты узнала, что Рихард один из нас. Если бы я знал, что так привяжусь к тебе, я бы ни за что не впутывал тебя во все это. Не заставлял бы выполнять все задания на которых ты могла умереть. Из-за меня ты тогда попала в плен Рейха. Из-за меня осталась в Метро, когда все Оборотни покинули Москву. Я отверг тебя, когда тебе по-настоящему нужна была поддержка. Я во многом виноват, правда. И пора бы уже хоть как-то платить по счетам. — Платить, отбирая у меня мою жизнь? Андрей, как ты не поймешь… — Аникина повернулась на бок и приподнялась, опираясь на руки. — Да, ты сильно повлиял на все, что было в моей жизни, но она такая, какая она есть. Я от этого никуда не денусь, как бы ты этого не хотел. Если будет война и ты хочешь, чтобы я отсиживалась, пока наши братья и сестры льют свою кровь на поле боя, я просто не смогу. Я лучше умру со всеми, чем выживу и буду корить себя, что не помогла. — Карина, не смогла долго находиться в таком положении и, держась за больной бок, снова легла обратно. — Давай просто забудем этот разговор. — Я бы хотел все вернуть назад, — вздохнул Доринов, опуская взгляд в пол. — Думаешь, изменив прошлое было бы лучше? — Аникина положила вторую руку на руку Андрея и нежно сжала его кисть. — Я уже понятия не имею, как сделать лучше, — глава Оборотней был подавлен. Душевные терзания, которые копились в нем несколько лет, наконец-то вышли наружу, что Карина увидела впервые. Раньше он никогда не оказывал ей эту сторону своей личности. Ему всегда удавалось оставаться хладнокровным, в любой ситуации. Но сейчас перед ней сидел человек, который просто устал держать эту каменную маску. И Аникина была готова сделать все, чтобы поддержать, помочь ему. Как и всегда… — Я думаю вместе мы найдем правильное решение, — Карина слегка улыбнулась, продолжая поглаживать его ладонь, надеясь отвлечь его от плохих мыслей. Спустя минуту молчания, Андрей произнес: — Я люблю тебя… — мужчина наконец-то поднял взгляд, ожидая реакции, и не зря. Карина ни разу не слышала от него этой фразы, даже тогда, когда они были очень близки. Но в ее глазах, Оборотень сумел рассмотреть только, сожаление вперемешку с огорчением. — И я сейчас говорю тебе это, не ожидая взаимности. Ты с Сэмом и я все понимаю. Просто ты должна понимать, что мои действия обоснованны. — Доринов резко встал со стула и направился к двери, но перед тем, как остановиться, сказал: — Мое решение такое же: ты больше не Оборотень…

***

Карина полдня переваривала сказанное Андреем. Злость затмевала разум настолько, что породило в голове Аникиной безумное. Она не могла спокойно лежать, зная, что разговор не окончен. Ждать очередной встречи с Дориновым, когда та полностью встала бы на ноги, пришлось бы очень долго. Поэтому Карина решилась на крайность. Острая боль от, пусть и зашитой, огнестрельной раны была неимоверная. К тому же действие капельницы с обезболивающим уже сходило на нет. Аникина вытащила катетер из вены и, через боль, села на край койки. Собравшись с духом, она все-таки встала на ноги и небольшими шагами, придерживая рукой больной бок, пошла к посту, где была Лиза. — Твою мать! — тихо выругалась медсестра, увидев подругу перед собой. — Карина, бегом в кровать! Если тебя здесь увидит врач, ты таких люлей отгребёшь, каких свет еще не видывал. — Мне нужны мои вещи и обезбол, желательно морфий, — сказала Аникина, громко стукнув ладонями по столешнице, упираясь в нее из последних сил. — Ты сдурела? Какие вещи? Тебе лежать надо!  — Лиза, Доринов выпер меня из Оборотней, когда я лежу тут чуть-ли не при смерти… — Что? Почему? — Вот именно! Нормальной причины, кроме как «я тебя люблю», — последнюю фразу Карина исказила голосом. — он не придумал. Видимо, он надеялся, что если я типа прикована к кровати, то я не буду выяснять отношения. Ибо он просто сделал это заявление и свалил! — Он сказал, что любит тебя? Это серьезно… Но мой ответ по-прежнему нет! — Лиза встала из-за стола и подошла к подруге. Положив руку на плечо, она сказала: — Даже если я тебя отпущу на обезболивающем, у тебя разойдутся швы или просто откроется внутреннее кровотечение. Ты просто умрешь, сама не понимаешь? А обо мне подумай. Знаешь какие у меня будут проблемы из-за тебя, если ты немедленно не вернешься в кровать? — аккуратно развернув Аникину в сторону палаты, Лиза стала ее выпроваживать. Карина поняла, что сейчас смысла сопротивляться нет. К тому же она осознавала, что действительно подставит подругу, если та будет знать и помогать ей. Аникина вернулась в постель под четким надзором Лизы, но медсестра почти сразу же вышла из палаты и пришла через несколько минут с новой капельницей. — Я не понимаю почему Андрей так поступил… — сказала Карина, пока Лиза возилась с катетером. — То, что он сказал, что любит тебя, недостаточно? — подруга многозначительно вздохнула. — Когда ты осталась в Москве, а мы прилетели сюда, Андрей будто бы… — девушка задумалась, выбирая слова: — Потерял смысл жизни: замкнулся в себе, думал только о работе, а потом до поздней ночи сидел в кабаках. И даже Витаутас ничего не мог с этим сделать… Никто не мог… Пока ты каким-то магическим образом не нашла способ связаться с нами. — Лиза снова сделала паузу. — Так что сейчас не самое время идти к нему, с возможностью умереть, чтобы просто растоптать его и его чувства своей взбучкой. У тебя еще будет время поговорить с ним. Может он потом поменяет свое мнение. Лиза не стала больше что-либо говорить и просто оставила Карину на съедение собственным мыслям…

***

На третий день после прилета в Германию, Спартанцы более менее освоились в доме, который им выделили. Большинство квартир были не в очень хорошем состоянии, но благодаря брату Сэма, людям Мельника выдали все необходимое для обустройства. Так же им помогали Оборотни во главе с Рихардом и Витаутасом, которые к тому же жили двумя этажами выше. Следующим этапом для Спартанцев был выбор дела, который был бы им по душе и пришелся на благо восстановления города. Даже не смотря на то, что воздух здесь чист и на поверхности достаточно много людей, всегда есть важная работа, которой нужно заняться. Но Доринов так же сделал предложение вступить в отряд Оборотней всем желающим. В Германии, и особенно Кёльне и Мюнхене, Оборотней очень ценили за их умение сражаться и выживать. Поэтому около шести сотен человек, которые выбрались из метро Москвы, имевший свой жесткий опыт выживания в постапокалипсисе, стали обучать своим навыкам обычных бойцов. И теперь новый отряд, состоящий из большего числа немецких солдат, был чуть ли не элитой всей немецкой армии. — Поверить не могу, что все закончилось, — произнес Князь, рассматривая людей на улице с окна кухни. — А ты и дальше хотел ехать на поезде через всю Россию, встречая кучу бандитов и мутантов? — спросил Идиот, как бы намекая, что тот немного неправ. — Нет, просто сейчас начнется самая простая жизнь, к которой я точно не привык, думаю и остальные тоже. — В этом и вся прелесть: мы от нее отвыкли, а теперь сможем заново почувствовать все ее прелести, — вставила Катерина, готовя обед. — Пока война заново не начнется… — Идиот! — заткнул его Степан. — Что? — недовольно ответил Спартанец. — Будто вы сами не помните, что сказал Витаутас? — То, что он сказал может быть и неправдой. Давайте не об этом… А где Сэм? — спросил Степан, понимая, что не видел своего товарища. — Он вместе с Владом пошел навестить Карину, — ответил Сергей, бросая взгляд на часы: — Скоро вернется. И только он об этом заикнулся, из коридора послышался звук открывающейся двери, а через несколько секунд на кухню зашел Сэм. — Воровать людей из больницы — это очень плохо? — от такого вопроса американца все сначала впали в ступор, а после тишина была прервана смехом Князя. — Карине не понравилось местное лечение? — пошутил Идиот. — Можно и так сказать… Она аргументировала это тем, что в больнице лечение может занять месяц, а столько времени она тратить не готова. Поэтому мы с Рихардом и решили ее забрать. — Рана у нее была достаточно глубокая, а то, что она находится вне больницы, может сильно повлиять на процесс лечения. Карина скорее усугубит ситуацию, нежели ускорит, — прокомментировала Катерина. В ответ Сэм лишь вздохнул, пожимая плечами. — Я могу за ней наблюдать, но с условием, что она будет вести себя так же как в больнице. — Ладно. Пойду проверю, как ее там устроили и передам ей твои слова, — сказал Сэм, покидая кухню. Американец вошел в квартиру Рихарда без стука и сразу же встретился с Витаутасом. — О, вот и ты, — литовец торопливо надевал куртку. — Мы с Ришкой собираемся в штаб, поругаться с Дориновым. Посидишь с Кариной, пока мы болтаемся. — Зачем ругаться? — Сэм не понял смысл его слов. — Как зачем? Карина тебе не сказала? — Сэм отрицательно повертел головой. — Доринов вычеркнул ее из Оборотней. Я думал ты знаешь. Ну да неважно! Сейчас мы ему рога наставим. Рихард! — Витаутас так быстро говорил, что казалось, что тот что-то употребил. Наконец-то Аникин появился в коридоре. Тот подошел к Сэму. — Я тебе доверяю. Если хочешь быть больше с Кариной, можешь оставаться у нас. Сэм положительно кивнул и после этого Оборотни покинули квартиру, а сам американец направился в комнату, где лежала Карина. — Почему ты не рассказала про то, что Доринов убрал тебя из Оборотней? — Сэм подошел к ней и сел на край кровати. — Не хотела втягивать тебя в наши с ним разборки… К тому же, мне кажется, что Рихард сможет разобраться, пока я отлеживаюсь тут. Спартанец на секунду задумался, никак не комментируя ее ответ. А вот Карине вся эта ситуация напомнила вчерашний разговор и чтобы хоть как-то избавиться от неприятных ощущений о вчерашнем, решила быстренько сменить тему. — Рихард сказал, что ты можешь жить с нами… — Все-то ты слышала, — на лице Сэма пробежала ухмылка. — Потому что для меня это было что-то из разряда фантастики… Ты же останешься со мной? — вопрос Карины прозвучал как просьба маленького ребенка, который боится, что обещание, данное родителями, будет не сдержано. — А ты хочешь? — под пристальным взглядом Сэма, девушка села, занимая более удобное положение для разговора. Естественно, через боль, которую она не показала. — Да… — тихо произнесла она, приблизившись к его лицу, как кошка. — Значит останусь… — его губы нежно накрыли губы Карины и углубив поцелуй, они оба почувствовали, как в них разливается тепло. Долгое время между ними действительно был какой-то барьер, который они оба отрицали. Но сейчас все будто бы вернулось на круги своя. Будто вернулись в Ганзу только поменялись ролями. Сэм аккуратно уложил Карину обратно, обжигая своими горячими поцелуями ее шею. Та негромко простонала не только из-за удовольствия, но и из-за раны. Поэтому Сэм прервался. — Наверное сейчас не самое лучшее время… — Спартанец навис над Аникиной и осторожно заправил прядь ее волос за ухо. — Может быть… — Карина стала всматриваться в его глаза, пытаясь понять, что думает он. — Пока швы с тебя не сниму, даже не думай… — процитировал ее Сэм и, кратко поцеловав Карину в губы, лег рядом с ней, положив свою руку под ее голову. — Ну так не интересно… — она повернулась в его сторону и прикрыла глаза, утопая в тепле его тела. — А мне, думаешь, тогда было интересно? — в его голосе послышалась насмешка. — Просто я не хочу рисковать твоим здоровьем. Рихард с меня тогда семь шкур снимет… — Я запрещаю, — Карина немного поерзала, устраиваясь поудобнее, и в итоге закинула ногу на Сэма. Тишина заполнила комнату. Погода на улице была пасмурная, поэтому атмосфера в комнате была сонной и какой-то унылой. Но, не смотря на это, Сэм все равно чувствовал себя уютно. Пусть и в чужой для него квартире, в другой, незнакомой ему, стране, зато с любимым человеком, который лежал рядом.

***

Рихард и Витаутас ворвались в кабинет Доринова, как к себе домой. Андрей откинул ручку, которой до этого заполнял бумаги, и поднял взгляд на эту сладкую парочку. — Это шутка какая-то? — сразу начал Рихард, прекрасно зная, что Доринов поймет о чем он говорит. — Я похож на человека, который так шутит? — глава Оборотней ответил абсолютно спокойно, на что у Рихарда от возмущения открылся рот. — Тогда может у тебя мозги поплыли? Карина была с нами почти с самого начала, а ты хочешь так с ней поступить? Просто выкинуть! Ты! Ты… — Аникин не мог подобрать слов из-за распирающей его злости. — Что я? Я для нее добра хочу! Пусть она теперь с этим Спартанцем — мне плевать. Если она не будет с нами, не пойдет на эту чертову войну, куда нас, кстати, бросят первыми, Карина будет жить дальше… Ты то, как ее брат, мог бы об этом и сам подумать. — Не поверишь, но я об этом думал. Только это не в моих правилах —действовать против воли близкого мне человека. — Даже если ты серьезно настроен на это, неужели ты думаешь, что она не найдет способ драться с нами? — этот вопрос Витаутаса, показался для Андрея насмешкой. — Мое решение, по-прежнему, нет. Будете возникать, уйдете вместе с ней. Рихард резко подошел к его столу и громко хлопнул ладонями по поверхности. — Да и пожалуйста! Только вот если ты это сделаешь, ты останешься один. И это будешь уже не ты… Тот Андрей, которого я когда-то встретил на Парке культуры, начинает медленно умирать в моих глазах… Дальше беседа между Дориновым и Аникиным была бессмысленна, поэтому последний стремительно покинул кабинет, не дожидаясь Витаутаса. А вот литовцу было, что добавить. — Карина, хоть уже и не та маленькая девочка, которая даже пистолет в руках держать не может, но она так же слепо верит в тебя и в то, что ты делаешь. А ты это просто обесцениваешь… — слова литовца кольнули в самое сердце. — Ты понятия не имеешь, что я чувствую. — сквозь зубы, процедил Андрей. — Почему? Имею… Ты ее любишь. Это и есть ответ. Но встает новый вопрос: почему, как только ты в этом сознался ей, сам себе, ты ее отталкиваешь? Почему отношение к ней изменилось так резко, хотя по-сути ничего не произошло. Сравнить вас сейчас и лет десять назад — все точно так же… — Вит развел руками. — Поменялось лишь место, а вы все такие же. Тишина стояла в кабинете с полминуты. Доринов не выдержал, постучав по нескольким карманам штанов, он нашел заветную пачку сигарет и тут же закурил одну. — Я не хочу и не могу отказаться от своих слов. Это против моих правил, — твердо сказал Доринов, выпуская неплотный клуб дыма. — Я знаю, ты — человек слова, но этим ты делаешь только хуже. Если бы хоть один раз в своей жизни ты не придерживался этого тупого правила, который сам выпилил себе на подкорке — жить было бы тебе намного проще… — Ты просто хочешь меня раздавить, чтобы я поддался… — взгляд Андрея был направлен в пустоту. — Да… — честно ответил литовец, пожимая плечами. Собравшись с мыслями и глубоко вздохнув, Андрей, уже смотря в глаза своему другу, произнес: — Карина не будет Оборотнем, — вновь дым сигареты проник в организм, давая лишнюю секунду на размышление: — Пока полностью не поправится и не придет в надлежащую Оборотню физическую форму.