Погружение

      Канмусу выстроились передо мной в ровную линию. Их было немного, всего пять единиц — не хватит даже на полноценную флотилию. Возглавляла строй Кирисима — линейный крейсер класса Конго. Ее лицо было спокойным и уверенным, она глядела прямо на меня сквозь зеленую оправу круглых очков. Следующей стояла Тэнрю, легкий крейсер одноименного класса. В одной руке она держала меч, другой поправляла растрепавшиеся волосы. Ее левый глаз был, как и всегда, скрыт под повязкой. За ней места в строю занимали две названные сестренки — Симакадзэ и Амацукадзэ. Да, формально они не были сестрами, принадлежа к разным классам эсминцев, но мне было трудно представить эту парочку по отдельности. Симакадзэ выглядела растерянной и неловко улыбалась — ее со всех сторон облепили собственные оружейные башенки. Амацукадзэ, напротив — отрешённо смотрела куда-то вдаль; ее боевой товарищ, которого она держала под мышкой, вел себя куда спокойнее. Замыкала строй Иназума — пожалуй, самая милая девушка-эсминец на свете. Она стояла, сложив на груди руки и осторожно поглядывала на остальных. В ее взгляде чувствовалась доброта и забота.       Вспомнив всех своих канмусу, я печально вздохнул. Грустно с ними прощаться. Но ничего не поделаешь. Я опустился на корточки, так, чтобы мой взгляд был на одном уровне с их глазами. Приблизившись таким образом, я заметил, что строй получился не таким уж и ровным. Я осторожно взял за руку Симакадзэ и потянул к себе. Она сдвинулась вперед на пару миллиметров, выровняв, таким образом, построение. Вот, теперь хорошо. Можно было начать заранее заготовленную речь:       — Ну что, мои хорошие, пора прощаться. Жаль с вами расставаться, но туда, куда я ухожу, вас с собой не возьмешь. Вы, главное, не волнуйтесь, ведь здесь о вас Леха позаботится, он мне обещал. Адмирал из него, прямо скажем, посредственный, но уж какой есть. Надеюсь, вы с ним поладите. А как вернусь — сразу же заберу вас обратно, и все будет как прежде. Договорились?       Канмусу ничего не ответили, что, впрочем, неудивительно — начни пластиковые фигурки мне отвечать — это означало бы лишь то, что я окончательно тронулся рассудком. Да и говорили бы они, скорее всего, на японском, а значит, я все равно вряд ли сумел бы их понять. Или понимание между адмиралом и его канмусу находится куда глубже языкового барьера? Интересная мысль, но обдумывать ее я, конечно, не буду — хватало других забот. Я взял в руки стоявшую первой Кирисиму и аккуратно снял с нее могучие башни 356-мм орудий и прочее снаряжение. Мой многолетний опыт гласил, что при перевозке хрупких и ценных вещей все то, что может быть с них снято или оторвано, лучше снять или оторвать самому, упаковав отдельно. Так я и поступил: сама Кирисима была уложена в большую, заполненную пенопластовыми шариками, коробку, а ее снаряжение отправилось в отдельный пакетик, который я на всякий случай залепил скотчем. Ровно такая же судьба постигла и остальных канмусу — все они были разобраны и упакованы по высшему классу. Все вы пережили жестокие схватки с глубинным флотом, но почта России — противник совсем другого уровня. Здесь следует соблюдать осторожность. Закончив, я отложил уже запечатанную коробку к еще одной, точно такой же. И в ней, как ни странно, тоже находились корабли. Правда, не канмусу, а самые обыкновенные масштабные модели: эсминец Гремящий, сторожевой корабль Ураган и подводная лодка К-21. Корабли в своем изначальном виде мне нравились ничуть не меньше симпатичных канмусу.       Закончив собирать вещи, я пробежал взглядом по опустевшей комнате — кажется, ничего не забыл. Выглядела она довольно уныло: из мебели здесь остались только одинокий стол, кровать без матраца и пустой шкаф. Все по-настоящему ценное (компьютер, одежду, некоторую посуду и мебель) я вывез к родителям еще накануне. Раз уж мы договорились, что они будут сдавать эту квартиру во время моего отсутствия, то пускай и вещи подержат у себя. Такое решение, в принципе, всех устраивало. Не вписывалось в картину только некоторое барахло личного характера, которое я оставил на сегодня. Коллекционные фигурки и модели намного лучше сохранятся у человека со схожими интересами, там они, по крайней мере, не станут жертвами каких-нибудь залетных детей. А что до остального, то дневник, несколько флешек и еще пара вещей, описывать которые я не буду, отправятся со мной в могилу. Их я небрежно побросал в видавший виды рюкзак, который был моим верным спутником во время различных поездок.       Так, с рюкзаком за спиной и парой коробок под мышкой, я вышел на лестничную площадку. Перед тем, как идти, я привычным движением достал смартфон и проверил сообщения. Новых не было, но взгляд снова зацепился за то, что уже неделю висело в «важных»: «Ваша заявка на участие в тестировании одобрена».

***

      Приехав к обозначенному адресу, я был изрядно удивлен — это место совершенно не соответствовало стереотипам о том, где должен располагаться офис крупной IT-компании. Обычно они стремились разместиться где-нибудь в центре, в одной из высоток из стекла и бетона, непременно со скоростным лифтом, панорамными окнами и станцией аэротакси на крыше. Здесь же меня ждало небольшое, всего в три этажа, здание, отделанное бежевой штукатуркой, окруженное со всех сторон зарослями старых, корявых деревьев, под которыми виднелись дорожки и лавочки. С некоторой натяжкой это можно было назвать парком или сквером, но только с натяжкой — слишком уж он был неухоженный. В общем, место, в которое я приехал, вызывало ассоциации с больницей или старомодным санаторием, но никак не с центром высоких технологий.       Впечатление поменялось, стоило мне войти внутрь. Здесь меня встретила вполне современная зона ресепшн, выполненная в светлых тонах. Выпадали из цветовой гаммы только светло-зеленые диванчики для посетителей вроде меня, и сама стойка администратора, сделанная более темной специально для привлечения внимания. Сидевшая за ней девушка, заметив меня, сразу же отвлеклась от своих дел:       — Здравствуйте, я могу вам чем-то помочь?       — Здравствуйте, — кивнул я, подходя ближе, — у меня приглашение на участие в тестировании, — я продемонстрировал ей то самое письмо на экране смартфона.       — Одну минуту, — ответила девушка, что-то проверяя у себя на компьютере.       Глядя на нее, я почему-то подумал, что и сама девушка тоже не сочетается с цветовыми решениями в интерьере — ее волосы были покрашены в ярко-голубой цвет, а руки покрыты витиеватыми узорами татуировок. В сочетании с классической офисной одеждой, белой блузкой и темными брюками, это выглядело достаточно необычно.       — Кирилл Андреевич? — уточнила она, взглянув на меня поверх круглых очков.       — Да, — согласился я со своим именем.       — Технический директор готов вас принять. Пойдемте, я провожу.       Она поднялась со своего места и быстрым, уверенным шагом направилась куда-то вглубь здания. Я поспешил следом, стараясь не отставать.       Директор, средних лет мужчина в пиджаке, что надет поверх белой футболки, встретил меня, на удивление, радушно. На его лице заиграла яркая, радостная улыбка, такая, какая бывает у человека, неожиданно встретившего на улице давнего знакомого.       — Здравствуйте, Кирилл, рад снова вас видеть, — сказал он, подтверждая мою догадку.       Проблемой было то, что я его вспомнить не мог.       — Мы разве уже встречались? — спросил я после секундной паузы.       — Я думал, вы вспомните, — искренне разочаровался он. — Что ж, тогда напомню. Восьмое сентября теперь уже позапрошлого года.       — Выставка ИгроСтрой? — предположил я, и тут до меня наконец-то дошло. Это закрытый показ «Бесконечной истории»! Альберт Разумовский, ведущий разработчик!       — Бинго! — снова обрадовался мужчина. — Правда, тут уже не ведущий, а так, директор одного из отделов.       Здесь я считаю нужным сделать небольшую ремарку и немного рассказать о личности этого человека, а также об обстоятельствах нашей первой и единственной встречи. Как известно, отечественный геймдев умер практически сразу же после своего рождения. Пока западные, а затем и восточные компании клепали игры с многомиллионными бюджетами, он лишь гнил и пытался разложиться на что-то стоящее. Тем не менее, подобный труп был весьма питательной средой, и из него изредка прорастали цветы в виде отдельных независимых студий и разработчиков. Правда, чуда не происходило, и их, как правило, ждала одна и та же судьба — выпустив два-три интересных проекта, они или разорялись, или перетекали куда-то за границу. Одним из таких разработчиков был и Альберт. Выпустив со своей командой пару игр, ставших популярными в определенных кругах, он взялся за по-настоящему амбициозный проект, который получил рабочее название: «Бесконечная история». Основной фишкой «Истории» должен был стать изменяемый динамический игровой мир, причем изменяющийся в зависимости от того, что хочет получить в данный момент игрок. А для отслеживания того, что он хочет, существовал целый набор датчиков, что контролировал дыхание, сердцебиение и другие параметры игрока. Идея была, безусловно, интересной, а вот реализация, судя по отзывам, работала сильно через раз. Мне самому удалось поиграть в «Историю» лишь однажды, на той самой выставке, которую упомянул Альберт. Она вызвала у меня в основном положительные эмоции, но такая реакция была, скорее, исключением, нежели правилом. Тогда же произошла и моя с ним первая встреча, в ходе которой мы перекинулись парой слов: я поделился впечатлениями, а он поставил автограф в моем блокноте. Вот, собственно, и все. Даже удивительно, что он смог меня запомнить.       — А я и не запоминал, — ответил Разумовский, когда я озвучил свою мысль, — отдел персонала доложил, что пришла заявка от человека, успевшего познакомиться с «Историей», а я решил вам об этом напомнить. По правде говоря, если бы не тот случай, то этого разговора, вероятно, не было бы. Скорее всего, вы бы вообще не попали на этот тест.       — Вот как, — несколько удивился я, — и что же особенного тогда произошло?       — Вам понравилась «Бесконечная история».       — И все? — окончательно опешил я.       — Если не вдаваться в детали, то да. Если же говорить подробнее, то главной моей целью при создании «Истории» было сделать игру, максимально интересную для любого пользователя, в которой можно было бы проводить неограниченное количество времени. Однако, как оказалось, человеческий разум — вещь слишком сложная и капризная, и, самое главное, очень индивидуальная. Нам не удалось разработать систему, способную удовлетворить вообще всех. В случае с вами и еще примерно двенадцати с половиной процентов пользователей она работала более-менее корректно. С остальными — не работала вовсе. Оттого и огромное количество негативных отзывов, которые во многом и стали причиной закрытия игры.       — Сочувствую. Жаль, что так вышло.       — Спасибо. Но если бы этого не произошло, мы бы не имели того, что имеем сейчас. Наш новый проект намного амбициознее и уже сейчас работает куда лучше. Он совсем не похож на «Историю», но не использовать старые наработки было бы глупо. Потому у нашей команды есть основания полагать, что люди, показавшие хорошую совместимость в прошлый раз, продемонстрируют хорошие результаты и в этот.       — Ого, получается, что я избранный, или что-то типа того?       — Ну, если вам достаточно попадания в двенадцать процентов везунчиков для того, чтобы называться избранным, то да, можно сказать и так.       — Да, вполне достаточно, — согласился я, а затем спросил: — А эта новая игра, которую я буду тестировать, о чем она?       — Игра? Разве я говорил, что это будет игра?       — В приглашении было написано: «система виртуальной реальности». Вот я и подумал… Ведь их используют в основном для игр, разве нет?       — В основном, но не только. Наша система куда глубже, чем просто игра. В ней много особенностей, но основных две. Первая — она обеспечивает то, что принято называть «Полным погружением». У нас нет всех этих шлемов, экранов, экзоскелетов и стереосистем — компьютер работает напрямую с мозгом пользователя, без всех этих ненужных посредников. В результате все, что происходит в симуляции, будет совершенно неотличимо от того, что вы называете реальностью.       — А вторая?       — Вторая особенность еще интереснее. Как раз на нее и были направлены разработки из «Бесконечной истории». Дело в том, что никакой игры, никакого единого игрового или виртуального мира у нас нет. Он генерируется для каждого пользователя индивидуально. Управляющая нейросеть связывается с мозгом пользователя, узнает, что он хочет увидеть, и, работая вместе с ним, создает абсолютно уникальный мир. Чем-то похоже на калейдоскоп — достаточно легонько задеть его трубу, сдвинуть камушки внутри — картина уже кардинально изменится. А люди будут поразнообразнее камушков в зеркальной трубке. Потому предсказать, что вы там увидите, не смогу ни я, ни другие наши работники, ни сам господь Бог.       — Звучит круто. Но в чем подвох?       — Подвох ровно такой же, как и в «Бесконечной истории» — работает все это далеко не всегда. Нет, с точки зрения физиологии — все идеально, наши капсулы гибернации ничем не хуже тех, что стоят на марсианских лайнерах. Так что насчет травм или смерти можете не переживать, ведь это совершенно исключено. Но различные ошибки в генерации мира могут происходить, и с такой высокой степенью погружения это может быть… неприятно. Конечно, во всех капсулах имеются системы аварийной остановки, они срабатывают в случае, если ваш уровень стресса поднимется до опасных значений. Тогда вы снова окажетесь здесь, в реальности.       — И все? Возможность побывать в, возможно, лучшей на сегодняшний день виртуальной реальности, но с небольшой вероятностью вылететь? Я в деле!

***

      Подписав договор, я остался жить здесь же, на территории компании. Подключение к виртуальной реальности на столь долгий срок оказалось совсем непростым. Одно дело посидеть пару-тройку часов в костюме и шлеме, и совсем другое — лечь в капсулу на долгих шесть месяцев. Потому на протяжении нескольких дней я проходил подготовку, которую про себя называл «предполетной». Первое время в ней не было ничего интересного — многочисленные врачи осматривали меня и собирали анализы, пытаясь найти в моем теле уязвимости, гипотетически способные привести к гибели или травме. Да, вероятность этого была минимальный, но компания предпочитала не рисковать. Поверив в мое физическое здоровье, люди в белых халатах взялись за психическое, и теперь я целыми днями заполнял какие-то анкеты и карточки, подолгу болтал с психиатрами или сидел с подключенными к голове электродами. Свободное же от всего этого безобразия время я, как правило, проводил в одиночестве — сотрудники компании были заняты своей работой, а другие тестировщики большую часть времени проводили в капсулах; своих «коллег» я видел всего пару раз, да и то мельком. Потому моими компаньонами на время стали старомодные книги (меня просили лишний раз не залипать в гаджеты), а любимым местом — прилегающий к зданию парк. Как оказалось, когда-то давно это место принадлежало оборонному НИИ, что и объясняло его старомодный дизайн. Впрочем, у такого прошлого были и свои плюсы — например, наличие нескольких подземных этажей, отлично подходящих для размещения капризной аппаратуры, или собственная подстанция, что способна в случае аварии в городской сети питать капсулы виртуальной реальности, и относящиеся к ним дата-центры в течение нескольких дней. Подобные открытия и приготовления успокаивали меня, отгоняя волнение и тревогу, — все было продумано, все было надежно, как швейцарские часы. До «погружения» оставалось всего несколько дней…       Мое спокойное и размеренное существование было оборвано быстро и решительно — после короткого стука дверь в палату резко распахнулась. Я отложил в сторону книгу и увидел перед собой человека, которого еще не встречал, — за время нахождения в палате я успел запомнить лица почти всего младшего медицинского персонала. Помимо них ко мне пару раз заглядывал Альберт и лишь однажды заходила Вика — так звали ту самую девушку с ресепшена. Ни на первых, ни на второго, ни, тем более, на третью незнакомец похож не был. Это был молодой, чуть старше меня, парень, высокий и худощавый, с тонкими руками и ногами, а его голова была обрита с боков, волосы сохранились лишь по центру, напоминая невысокий ирокез или гребень. Посмотрев на меня, он протянул ко мне длинную, будто у насекомого, руку и, улыбаясь во все тридцать два, радушно произнес: «Здорово, я Пётр!». Так я познакомился с единственным человеком, которого позже мог назвать если не другом, то, по крайней мере, приятелем.       Пётр был моим «ангелом-хранителем». Он говорил правильное название своей должности, но я не запомнил. Смысл его работы был в том, чтобы присматривать за капсулами, а заодно и за теми, кто к ним подключен. Что-то вроде сисадмина, только круче. И его личным обычаем было знакомство с теми, кто будет позже «лежать» под его началом. «Заставляет работать ответственее» — говорил про свою привычку сам Пётр. Теперь мы периодически проводили свободное время вместе. Пару раз он проводил меня на нижние уровни, и даже показывал мою будущую капсулу — металлическое «яйцо», опутанное проводами, выглядело внушительно и немного пугающе. Чаще же мы просто сидели, где придется, болтая о чем-то своем.       — Ну что, сколько до погружения? — спросил мой приятель в один из таких вечеров. Мы сидели на подоконнике первого этажа, недалеко от холла. Народу тут всегда было немного, а сейчас и вовсе никого — рабочий день давно подошел к концу.       — Три дня, — спокойно ответил я.       — И как, нормально себя чувствуешь? Подвоха еще не заметил? — с усмешкой спросил Пётр.       — Да нет, вроде, — задумался я. — С едой, правда, что-то не то, даже на ужин бульон принесли.       — Ага, значит, все-таки заметил! Так вот знай: за два дня перед погружением вообще ничего есть нельзя!       — Вот дерьмо! — искренне возмутился я.       Пётр в ответ на это весело расхохотался, а я напротив — окончательно поник духом, ведь последние дни и так были самыми волнительными, а теперь еще и это.       — Да брось, — он тут же подбодрил меня, похлопав по плечу, — все через это проходят, и ты справишься.       — Ага… — невесело ответил я, а потом вдруг спросил: — А у тебя у самого погружения-то были?       — А по мне разве не видно?       Я покачал головой, не понимая, к чему он клонит.       — Сейчас открою тебе секрет, — он ухмыльнулся и показал пальцем на бритую часть своей головы, — когда лежишь в капсуле, сюда подключаются электроды. Так что у нас все просто — кто лысый, того и подключают!       — Вот как…       Я вспомнил идеальную шевелюру Альберта и выбритые виски Вики. Все постепенно вставало на свои места.       — И как там? — после продолжительного раздумья спросил я.       — Весело, — честно ответил Пётр, — я один раз в аниме попал, на место главного героя… Он сказал название известного гаремника, и я не смог сдержать смеха — по всему выходило, что его расположения должны были добиваться восемь девушек, не все из которых были людьми.       — Ну я же не стандартный ОЯШ, тупить не стал. Так у меня под конец пять жен было и четыре ребенка…       Услышав подробности, я согнулся в приступе беззвучного хохота. Петра моя реакция лишь раззадорила, и он принялся вспоминать другие свои приключения. Страх перед погружением исчез, как по волшебству.

***

      Я лежал в капсуле виртуальной реальности, наблюдая за происходящим. Вокруг суетилось множество людей: медсестры толкали каталки с какими-то инструментами, рядом возились с проводами техники. Альберт стоял в стороне от общей неразберихи; размахивая планшетом, он что-то объяснял огромному мужику, одетому в докторский халат. Он был абсолютно лыс и больше напоминал пауэрлифтера, чем работника компании. На меня он почему-то бросал недовольные взгляды. Где-то рядом находился и Пётр. Я не видел его, но знал, что он копается в начинке капсулы где-то за моей спиной. По борту моего саркофага легонько постучали; обернувшись, я увидел своего приятеля — он был, что называется, лёгок на помине.       — Ну, как ты тут?       — Жрать хочется, — признался я.       — Ничего, там пожрешь! — Пётр с видом знатока поднял палец вверх, к потолку.       — А там будет?       — Должно быть, — ответил он, — а если не будет, то и хотеться не должно. А ведь чисто психологическая зависимость, капсула питает тебя всем необходимым…       — Ага, — растерянно ответил я.       — Ладно, ты, главное, не бойся, — если случится какое-то дерьмо, я тебя вытащу! До встречи! — быстро произнес он и исчез, вернувшись к работе.       Спустя секунду я понял причину его стремительного исчезновения — к капсуле подошел Альберт.       — Мы закончили приготовления, — спокойно произнес он, — ты как, готов?       — Всегда готов! — улыбнулся я.       Тревога ушла, уступив место решимости, приправленной любопытством. Впереди меня ждали приключения.       — Что ж, удачи на той стороне. Буду ждать твой отчет.       — Спасибо! — ответил я перед тем, как на лицо опустилась дыхательная маска.       То, что произошло дальше, я видел, как в тумане. Надо мной склонились какие-то люди, они о чем-то говорили, кто-то размеренно считал. Это продолжалось недолго, спустя мгновение я провалился в глубокий, тягучий сон.