Все цвета темноты

цвет захлестнувшего отчаяния.

      — Мне нужна твоя помощь, — безо всякого приветствия начал Тони Дэвис, стоило Майку взять телефон и приложить его к уху.       Он звучал странно: голос был слишком высоким, слишком взволнованным, и говорил он слишком быстро. В Тони Дэвисе сейчас всего было слишком. Анализировать долго не приходилось — брат Мэй всегда отличался своим хладнокровием и рассудительностью, и за все годы, что они знали друг друга, Майк лишь пару раз видел то, как Тони выходил из себя или проявлял сильные эмоции. Всегда по очень весомым причинам. Тогда что случилось сейчас?       — Она мне не открывает. Заперлась в комнате несколько часов назад и больше не выходила. Я слышал только всхлипы, и то в самом начале. А сейчас тишина. Мне страшно, Майк. Я не знаю, что делать, — последнее Тони прошептал так, будто сам не верил своим словам.       — Телефон?       — Я пробовал, она оставила его в гостиной.       — Окно не вариант — у вас второй этаж. Скоро буду.       — Спасибо, — пробормотал Тони и отсоединился.       Пока Майк рулил к дому Дэвисов, пытался понять что такого могло случиться за те пару дней, что они с ней не виделись и не разговаривали. Он проводил Мэй поздно ночью после того, как она приехала к нему из-за кошмара, который увидела. Они поговорили, и она не показалась ему какой-то не такой. Не то чтобы он сильно заострял внимание на её эмоциональном состоянии в тот момент, но чего-то выбивающегося вон точно не заметил. Считать Мэй для него всегда не составляло проблемы и в тот момент он не уловил каких-то тревожных сигналов, а сейчас, судя по всему, с ней всё было не в порядке. Что могло заставить её плакать? Ответ очевиден — Честер. О плохом думать не хотелось, подбирать варианты — тоже, но он мог представить накатывающие волны скорби, которые так часто захлёстывали его самого. Видимо, Мэй сейчас находилась под одной из них.       Во дворе их многоквартирного дома было на удивление тихо и безлюдно, не смотря на подползающий с горизонта закат. Парковочных мест в достатке — многие ещё не вернулись с работы — поэтому он оставил машину где придётся, а сам поспешил на второй этаж по стоптанной бетонной лестнице, которую так и не привели в порядок с последнего раза, когда он был у них в гостях.       Тони открыл дверь буквально через секунду: ждал его и не отходил далеко. Выглядел плохо. Они не виделись уже около двух месяцев и сейчас Майк отчётливо понимал, чтό с ним стало за это время: осунувшийся, похудевший, в заляпанной пятнами футболке, он стоял в проёме двери их с Мэй квартиры и совершенно дикими глазами смотрел на него. Смерть близкого друга для Тони тоже не прошла бесследно.       Майк лишь кивнул, приветствуя его, и зашёл в квартиру, сразу двинувшись в сторону комнаты Мэй. Его встретила серая безликая закрытая дверь и неясная тишина за ней. Нехорошая тишина, которая ему очень не понравилась. Он постучал «их» стуком — два коротких удара и потом ещё один. Прислушался.       — Мэй, это я. Открой, пожалуйста.       Его слова остались без ответа. Он упёрся в косяк ладонями по обе стороны двери и стал ждать. Секунда, две, пять, десять — сам не понял, когда начал считать, и чем дальше двигались цифры, тем тревожнее ему становилось.       — Мэй? Я ведь не уйду.       Прошло ещё немного времени, и он услышал, как с той стороны двери завозились. С губ Майка слетел тихий вздох. Она жива — это главное.       Мэй открыла, появляясь на мгновение в свете коридора, — он успел заметить растрёпанные волосы и совершенно заплаканное лицо, — а потом снова скользнула во мрак комнаты. Дверь за собой не закрыла, и он расценил это как приглашение.       Боковым зрением увидел Тони, идущего к нему, но вскинул руку и тот притормозил, всё поняв. Этот его жест: не лезь пока, я сам. Немного времени наедине, и он сможет вернуть Мэй — до этого всегда получалось, сейчас тоже не могло быть иначе.       Майк зашёл внутрь, оставляя за собой полоску света от не до конца закрытой двери. Густота мрака в помещении неприятно окутала тело, и он провёл рукой по волосам, пытаясь стереть с себя это липкое ощущение.       Мэй сидела на полу рядом с кроватью, опираясь спиной о стену. Опущенная голова; лицо, скрытое завесой спутанных волос; еле слышное дыхание — почти мёртвый человек в совершенно мёртвом пространстве. Здесь даже дышать было невероятно трудно: будто мрак с каждым движением грудной клетки проникал глубоко в лёгкие и оседал там, внутри, тяжёлой гранитной крошкой. Ему стало не по себе.       Майк кашлянул, осмотрелся, а потом кивнул в сторону окна.       — Я открою?       Мэй лишь едва пожала плечами. Какой никакой, но ответ. Она хотя бы слушала его, а это уже немало.       Он раздвинул шторы — те самые, глубокого синего цвета, которые помогал ей выбрать Честер, — потянулся к ручке и открыл окно. Медленно, с чувством, вздохнул, впуская в себя уличную прохладу и свежий воздух. Заметил засохшие цветы на подоконнике, которые вроде бы ещё можно было оживить, напитав влагой. Надо будет сказать Тони, чтобы их полил.       Майк обернулся, посмотрел на Мэй. Она сидела в той же позе, но головой чуть повернулась к нему. Ждала, что он будет делать дальше и молчала.       Он прошёл к ней, опустился рядом на корточки, и Мэй заёрзала, освобождая ему место. Будто его и без того не хватало. Сел на пол, копируя её позу, прижался затылком к стене и сделал тихий глубокий вдох. Только сейчас, в тишине её комнаты, Майк понял, насколько устал за сегодняшний день.       — Что случилось?       Мэй потянулась в сторону кровати, взяла что-то с неё, а потом без слов положила ему на ногу, чуть выше колена. Фотокамера. Обычная мыльница, которые выпускали лет пятнадцать назад. Он взял её в руки, повертел, а затем нажал кнопку на верху корпуса. Экран камеры засветился, отображая одну шкалу оставшегося заряда.       — Что там? — спросил, щёлкая кнопками, залезая в меню.       — Сам глянь, — отозвалась Мэй. Её голос звучал глухо и хрипло. — Первое видео.       Это была запись одной из репетиций дома, в его студии, несколько лет назад. Все сидели, тихо переговариваясь друг с другом, пока в комнате царило какое-то спокойное единодушие, а Мэй их снимала: Брэд, Джо, Роб, Дэйв и он сам. Не хватало только Честера. Но вот дверь открылась, он вошёл, и все к нему буквально потянулись. Кто-то встал с дивана, кто-то повернулся в его сторону. Все оживились, настроились работать и заулыбались. Майк усмехнулся — он всегда так влиял на людей — вдыхал жизнь в любое пространство, где бы ни появлялся. Честер хлопнул в ладоши, Мэй переключила внимание на него — в кадре остался лишь он один. Подошёл, хитро улыбаясь, и пока Мэй снимала его грудь, так и не успев поднять камеру, щёлкнул её по носу.       — Эй! — Майк услышал возмущённый голос Мэй, и её рука появилась в кадре, отпихивая Честера в сторону. Не грубо, легко — как она делала всегда, когда он так дурачился.       Честер засмеялся, а потом видео прервалось.       Майк опустил камеру, снова возвращаясь в тишину комнаты Мэй, которая сидела у него под боком и вытирала лицо, по которому снова бежали слёзы.       — Я просмотрела это видео уже раз сто. Всё смотрю, смотрю, и смотрю, и никак не могу остановиться, — слова лились из неё потоком: быстро, хрипло, Мэй едва успевала дышать, борясь со всхлипами. — Нашла камеру утром, решила зарядить, а потом включила это видео и пропала. Я так хочу вернуться в тот день, хоть ненадолго. Хоть на пару секунд оказаться рядом, и чтобы он снова так же щёлкнул меня по носу. Боже, как я ненавидела этот его прикол. Но сейчас бы отдала что угодно, чтобы Честер появился здесь и сделал это снова.       Мэй затихла, спрятала лицо в руках, и как-то вся съёжилась — стала такой маленькой, раненой своей болью. У Майка сжалось сердце — он правда почувствовал, как эта мышца в грудине замерла на миг, остановилась, а потом заработала снова.       Он поднял руку, обнял Мэй за плечи и притянул к себе. Она качнулась в его сторону, отняла ладони от лица, а затем развернулась, уткнулась носом ему в плечо и глубоко задышала. Он почувствовал тепло, разливающееся по руке, от её вздохов.       — Знаешь, меня тоже время от времени вот так захлёстывает. Всплывает какое-то наше общее воспоминание, и я потом прокручиваю его в голове снова, и снова, и снова… Потом долго не могу от него избавиться, да и не хочу, если говорить совсем уж честно.       Пока Майк делился с ней, Мэй молчала. Лишь дышала — уже не так судорожно и громко. Прижималась к нему, обволакивая своим теплом.       — По-разному бывает: иногда спасают люди, иногда одиночество. Чаще второе, но это обо мне. Тебе же не нужно проживать всё это в одиночку. Тони очень сильно беспокоился, пока ты тут была в комнате. И я тоже переживал. Не пугай нас так больше, ладно?       Он чуть сильнее сжал её плечо, придавая веса своим словам, и Мэй закивала, не отрывая лица от его руки. Придвинулась ещё ближе, оплела его своими ладонями, сжимая пальцами рубашку на предплечье, и осталась так.       Майк расслабился, прикрыл глаза и отпустил себя. Растворился в моменте.       Мэй всегда его поддерживала. Теперь пришла его очередь.