Между нами гравитация

Суббота пролетела также лениво, как и пятница. Медленно, но верно наступило воскресное утро. На часах нет и девяти, но Беззубик уже как два часа проснулся, поэтому ему было невтерпеж разбудить Иккинга. Он понимал, что парень будет злиться, если его разбудить хотя бы раньше девяти, поэтому он покорно ждал. Часы тикали, разбавляя тишину. За окном была прекрасная безоблачная погода, солнце светило ярко, поэтому его лучи пробрались в комнату к парню. Нет, обычного света в глаза точно не хватит, чтобы разбудить шатена, а вот лая собаки и попутное запрыгивание ему на живот — вполне. Иккинг приподнялся на локте, попутно другой рукой протирая глаза. — Беззубик, может установим новое правило? — почёсывая его за ухом, произнёс парень, — По выходным будить не раньше десяти? От пса послышалось недовольное рычание, он спрыгнул с хозяина и Иккинг проводил его взглядом, но ненадолго. Пёс вернулся буквально через несколько секунд с поводком в зубах. — Чёрт, — протянул Хэддок, — Точно. Встав, парень побрёл в ванную комнату, попутно захватывая смартфон, весь покоцанный, ведь его нашёл Беззубик, который не хотел его отдавать сразу. Посмотрев на экран, он увидел, что сегодня воскресенье, 14 апреля, а значит сегодня заезд. В мыслях крутился только незаконченный костюм, над которым он корпел весь вчерашний день. «Если быстро сделаю все дела, точно успею закончить его» Выйдя из ванной, он пошёл на кухню, где отец, уже уехавший на работу, оставил ему сырников и записку.

«Молоко в холодильнике. Буду завтра днём. Твой папа»

Только Стоик и не заметил как вырос Иккинг. Он уже не пьёт молоко, ну конечно пьёт, но не так часто, как пару лет назад. Хэддок-старший вечно пропадает на работе. Иногда парню казалось, что работу отец любит больше, чем его самого, но когда он подрос, то случайно подслушал разговор Плеваки и Стоика. Всё это он делал ради матери, которую ищет до сих пор, в то время как его коллеги целыми ночами гоняются за стритрейсерами. Тогда он и узнал о ночных гонщиках и решился поменять свою жизнь.

***

Пёс бегал по тротуару, на поводке, радуясь всем прохожим, что шли на встречу. Сам Иккинг был вообще без энтузиазма. Зевал всю дорогу и очень хотел спать, даже думал, прийдя домой, опять лечь спать, но знал, если он это сделает, то единственное, что он успеет сделать за день — это поесть. «Хотя сейчас это уже не кажется такой плохой идей» — пронеслось в голове у юноши. Погода, к десяти часам, так и не испортилась, что давало хорошую надежду на безоблачную ночь, о которой он так мечтал. Сзади виднелся его дом, чуть поодаль дом Плеваки. Парень посмотрел на пса, пытаясь убедиться, что ему хватило погулять получаса, но тот шёл всё вперёд и вперёд, вынюхивая чьи-то следы. Они уходили всё дальше и дальше, от чего парень начинал расстраиваться и потерянно оглядываться назад, хоть и знал эти улицы, как свои 5 пальцев. Пёс гавкнул, уставившись в кусты, которые находились у последнего дома. Слегка опасаясь, Иккинг подошёл поближе, и спустил Беззубика с поводка. Пёс в один момент рванул туда и скрылся под кустом. Парень удивился, но, пожав плечами, направился домой. Пёс не раз гулял один по улице, по району. Он знал дорогу домой и вскоре должен сам прийти. «В любом случае, есть захочет — вернётся». Быстро преодолев расстояние между домом и теми кустами, шатен сразу направился в мастерскую. На часах одиннадцать утра, а значит самое время начинать дорабатывать и вносить последние штрихи в новый костюм.

***

В руках он держал, наконец свою законченную работу, которую, с восторгом в глазах, разглядывал и не верил, что в этот раз точно всё доработано. Сам по себе он был из кожзаменителя. Чёрный, с коричневыми вставками на груди, ногах и руках. На одном плече был вырезан красный дракон. На груди, на коричневой вставке, красовались два утягивающих ремня, которые изнутри затягивали непробиваемый материал. В последнее время, полиция стала слишком агрессивной по отношению к стритрейсерам. Если раньше, когда им уж слишком везло и они нагоняли гонщика, то он отделывался штрафом и арестом на некоторое время, то сейчас, даже не догнав на пятьдесят метров, они уже открывали огонь. Собственно, поэтому опасно попадаться полиции. На ногах были обычные, тёмно-зелёные штаны, с коричневыми вставками и карманами для нужных мелочей. Из обуви, обычные чёрные кроссовки от «Nike». Шлем он не стал менять, так как тот всё-также был удобен, практичен и усовершенствован.

***

Наступил вечер. Погода ухудшилась, небо затянулось облаками, дождя не было, но и луны тоже. Иккинг любил кататься под луной, это особенная атмосфера, когда он ехал совершенно один по безлюдным переулкам, дорогам и видела его лишь одна луна. Надев костюм, он спустился в мастерскую, из которой через запасной выход вывез байк и двинулся в путь. Иногда, когда было такое настроение, когда не было ни отца, ни единой души на улице, когда он был уверен в том, что он совершенно один, он доставал байк в виде Иккинга и катался без шлема. Ему доставляло большое наслаждение то, что его волосы развивал ветер. Кайф был не просто в ветре. Кайф был в свободе. Иккинг любил свободу, которой у него было неимоверно много, когда он был Фурией, но когда снова приходилось становиться «просто Иккингом», он просто знал, что Фурия вернётся, не сейчас, но скоро, он снова станет гонщиком, он снова наденет шлем, он снова почувствует ветер на плечах, дрожь во всём теле. Удивительно только, что он не знал о побочном эффекте двойной жизни — привыкание. Он привык возвращаться с гонок далеко за полночь, привык, что он не может спокойно улыбаться, что он должен был показывать своё настроение по-другому, ведь из-за шлема никто не оценит его очаровательную улыбку. Привык, что не может, а точнее не должен заводить с кем-то дружбу в качестве гонщика. Тут была ещё одна правда: он боялся, что, если эти самые «друзья» потом узнают, что он простой Иккинг, самый невезучий школьник, по его версии, то они не захотят дружить, ведь Фурия интереснее. Но эти привычки бывают и полезными: он мог беспалевно пялиться на одну блондинку, мог разговаривать с кем угодно, в любом тоне. Потому что бояться нечего. Нет, даже не так, ведь звучит, будто парень боится, например, какого-нибудь Сморкало в обычной жизни. Просто под шлемом чувствуется какая-то поддержка со стороны, будто за тобой пойдёт целая гора, и неважно, прав ты или нет. Он чувствовал именно такую гору, когда был с Дереком, Лином, Томом и Эриком. Так он и продумал всю дорогу. Парень доехал до обычного места, где стояли палатки с судьями, со спонсорами, ну и конечно, стритрейсеры с байками, чуть поодаль болельщики и все, кто случайно сюда забрёл. Резко всё внимание перешло, конечно, на знакомого всем гонщика, только из-за нового вида, не все сразу поняли, кто это, и только всем знакомый байк, заставил многих понять, кто он. Один из судей, по совместительству спонсоров, поднялся на встречу к Ночной Фурии, а именно, всем знакомый Задирака. Иккинг подъехал к нему и затормозил, выключая байк. — Новый прикид, Ночная Фурия? — подавая руку в качестве жеста приветствия, произнёс Зак. — Как видишь, — дружелюбно, пожав руку в ответ, сказал Хэддок. — Ну что ж, тогда до встречи на старте. Оба парня разошлись по разные стороны. Торстон на своё место в палатку судей, Иккинг к другим стритрейсерам. В сегодняшнем заезде его соперниками выступало более 20 гонщиков. Но в каждом заезде всего по четыре человека и только в одном пять. Определяют победителя по времени — у кого оно минимальное, тот и побеждает. Немногие стритрейсеры любили Ночную Фурию. Никому не нравилось видеть сильного соперника, но Иккинг всегда повторял: «Лучше быть худшим среди лучших, чем лучшим среди худших» И удивительно то, что он всегда придерживался этого негласного правила. Когда он только пришёл в тренажерный зал качаться, то влился в коллектив, который и есть сейчас его компания. Мальчики пришли буквально на месяц раньше него, но уже успели за этот промежуток времени стать лучшими в своей возрастной категории. Ну, а вообще, парень не интересовался их физической подготовкой до тренажерки, поэтому он не мог утверждать, что они были такими же хилыми, как и он сам. Пройдя к палаткам гонщиков, он пошёл к стендам с заездами, чтобы точно знать, когда его выход. Из четырёх он был в первом с Шёпотом смерти, Громобоем, Ветродуем и Костоломом. Ночная Фурия был, собственно, пятым.

***

В микрофон заговорил мужской голос — Зак Торстон. — Сегодня прекрасная ночь, не находите? — в своей привычной манере заговорил тот, — Именно поэтому сегодня мы открываем набор в «Лигу лучших», — загадочно промедлил тот. Все напряглись, потому что никто не знал об этом. Это было сюрпризом для всех гонщиком. Иккинг пристально смотрел на блондина, ища ответа в его глазах, и ждал продолжения его монолога. — Как я вижу, многие удивлены такому исходу событий, поэтому сейчас я всё объясню, — парень обвёл глазами публику, — Судейство и спонсоры решили дать одному самому быстрому гонщику обладать всем, чем он только хочет, — Торстон лучезарно улыбнулся, — Но для этого пора уже наконец выяснить, кто же из них самый лучший среди всех! — толпа подняла шум, — Для заключения контракта с одной из известнейших марок байков, для рекламных интеграций. Проще говоря, победителю слава, почёт и деньги. Забияка закончил говорить и громкий ропот прошёл по публике. Все были удивлены и обескуражены, и если каждому хотелось победить, то только в одном стритрейсере играло два, совершенно противоречивых чувства: Хотелось победить. Хотелось иметь славу, хотелось иметь почёт, деньги. Он действительно мог стать амбассадором бренда, только в качестве Иккинга. Но было одно большое «но». «В качестве Иккинга». Победа Ночной Фурии — равно раскрытие его тайны. И он не знал, что для него лучше. Фурию он любил всем сердцем, но какой подросток сможет устоять перед всем этим набором, который предложил им Торстон? — Если, вдруг, кто-то хочет отказаться от участия в этой гонке, так как это уже отборочный тур района Хаммерсмит, то вы имеете на это полное право, — явно намекая на Фурию, сказал Забияка. Не увидев никакой реакции, он продолжал, — Мы делаем так: в тринадцати районах внутреннего Лондона мы определяем тринадцать лучших гонщиков, и с ними уже будет проходить финал, — промедлил тот, — А сейчас же в каждом из заездов будет определён лучший и через неделю они сразятся за шанс представлять Хаммерсмит, — закончил парень. Трибуны изрядно напряглись, наблюдая за действиями Иккинга. Многие ожидали, что он развернется и отправится домой, чего не последовало. Наоборот, он залез на байк и подъехал к старту, ожидая команды. Другие гонщики, последовав его примеру, также подъехали к старту. Прозвучал выстрел пистолета и все байкеры рванули вперёд. Как только они скрылись из виду, по публике прошёл ропор «если Ночная Фурия победит, то он откроет свою тайну?»

***

Парень гнал на полную мощь. Пара поворотов и манёвров, и вот, он уже оторвался от своих соперников, оставив их далеко позади. На самом деле он знал каждого соперника в лицо, знал его приёмы, когда тот начинает прибавлять, а когда отпускает. Нет, он не следил за ними, он просто катается уже не первый год, не первый год во всём этом опасном спорте. И он не жалуется, он вполне доволен, ведь всегда помнил с чего он начинал. flashback Иккингу тринадцать и он сел на байк в юношеских соревнованиях от какой-то компании, куда пришёл с Плевакой. Слёз тогда было много. Очень много. Хоть и плакать было стыдно, но он не мог ничего с собой поделать. Отец не знал, Стивену сказал, что он навсегда с этим завязал. И Иккинг бы действительно закончил бы с этими гонками, если бы не подслушал разговор Зака и Зои. Они тогда только начинали придумывать разные затеи и ночные гонки были одной из их первых идей. Иккингу четырнадцать и он впервые сел на байк на ночных соревнованиях. Уже тогда он пришёл под шлемом, пришёл с псевдонимом, тогда, когда он был в восьмом классе, всё это казалось ему совершенно простым. Были простые гонки, для него это была игра, в которой он любил побеждать, хоть не всегда и получалось. И не каждый вспомнит ту Ночную Фурию, когда он падал, получал ссадины, новые порезы и царапины на байке. Тогда, он ещё пытался как-то скрывать царапины под наклейками, которые из-за напора ветра быстро стирались, под краской, которая быстро сдиралась. Сейчас байк совершенно очищен от этого всего и только лишь те самые царапины напоминают ему о том, с чего он начинал и как быстро вновь можно попасть из царей в грязи. Иккингу пятнадцать и это его последняя гонка в младшей категории. — И побеждает Ветрокол! — весело протянул судья, — Вторым, с совершенно небольшим отрывом приезжает наш загадочный новичок — Ночная Фурия, а вот третий гонщик… Тогда он очень расстраивался каждому поражению, но вскоре наконец начал воспринимать их с почётом, ведь не каждый гонщик, мог попасть в тройку лидеров. Но этот проигрыш был его последним. Он перешёл в старшую лигу и выиграл первый же заезд, а потом и всю гонку. Каждый стритрейсер считал, что это элементарное везение и новичок просто не способен обыграть уже мастеров. Но с каждой следующей победой он доказывал обратное. Настоящее время Он гнал по последнему переулку, после которого должна быть финишная прямая. Последние сто метров и вот он уже в полуфинале. И он совершенно не знал, что ему делать. Радоваться победе или отказаться от участия в следующем этапе, ведь если он выиграет, то дальше будет больше. Дальше все стритрейсеры Лондона, которые и так были наслышаны о Великом гонщике Ночной Фурии, стали бы его соперниками в один миг. И стоит ли вообще это его тайны? Он пересекает финиш и толпа взрывается от эмоций. Их сдерживает лишь ограждение, но он, забывая о всех, вновь ищет в толпе одну. Ищет её глазами и надеется, что она сейчас смотрит на него. Надеется, что она болела за него и даже не хочет знать правды. Ведь если не за него, то он хотя-бы этого не знает, а так, у него есть надежда. А надежда всегда лучше, чем ничего. — Фурия, ну ты, конечно, мощный! — провозгласила Зои, подходя к нему, — Сегодня ты всё-таки побил свой рекорд, — подмигивая, произнесла она. — Фурия, ну это фурор! — проговорил Зак, подошедший со спины, — Я весь день был на нервах, ведь ты мой лучший гонщик и, если бы ты отказался от гонок, для меня это было бы катастрофой, — поощрительно кивнул блондин. — Не делай поспешных выводов, — слегка помедлил шатен, — Я участвовал для того, чтобы потом у меня был выбор. Сейчас я думаю, что мне нужнее больше. — На самом деле, я ждал такого ответа, поэтому понимаю тебя, — прикрыв глаза, произнёс Торстон, — Но у меня есть совет: главное в итоге не пожалей. Вдруг именно это твой шанс. Твоя судьба, а двойная жизнь временная. Ты не сможешь всю жизнь быть двумя людьми. Парень отошёл, оставив сестру и Иккинга наедине. — Фурия, я могу попросить об одолжении? — слегка неуверенно спросила блондинка. — Смотря о каком, — с весёлой ноткой ответил парень. — Могу я познакомить тебя со своими друзьями? — быстро проговорила девушка. «Астрид» — в миг пронеслось у парня в голове. — Я не против, — дружелюбно сказал он. — Правда? Секунду, я, то есть мы, сейчас вернёмся! — девушка в ту же секунду убежала. «Чёрт. Астрид. Может её всё же не будет?» — парень подумал об этой светловолосой девушке и начал слегка тупить. Мозг перестал нормально думать, когда он в далеке, отчётливо, увидел Зои и её друзей: Рыбьеног, Сморкало и… Астрид. — «Окей, ты попадал и не в такие передряги.» — Привет, — произнёс Сморкало, — Я, можно так сказать, твой фанат. Хотя конечно не фанатею, как все остальные, ведь я просто люблю смотреть гонки, да и себя считаю ничуть не хуже всех, просто не участвую, мне не нужно никому ничего доказывать, ведь я итак луч… «Ничего другого я от него и не ожидал.» — Сморкало, заткнись уже, — стукнула его по плечу Забияка. Все ребята в миг засмеялись, что совершенно убрало всю неловкость. — Моё имя Рыбьеног, — подал голос парень, — В гонках я всего полгода, до этого не особо интересовался этим, но ты мой несомненный фаворит. — На самом деле это очень приятно слышать, — проговорил Иккинг. На миг все замолчали. Парень уж подумал, что его раскрыли и собирался с мыслями, как-бы улизнуть от ответа. — Ух ты, — первым нарушил тишину Рыбьеног, — Я совершенно по-другому представлял твой голос. Иккинг бесшумно выдохнул. — Я Астрид, просто Астрид, — девушка улыбнулась, глядя в шлем и парню на секунду показалось, будто она заглянула прямо в его глаза, — У меня всегда был вопрос к тебе. Скажи, как у тебя получается всё время побеждать, если, конечно, есть ответ на этот вопрос? — Если честно, то я не особо слежу за временем, мне просто нравится ощущение свободы, — Иккинг повернул голову к дороге, на которой только что стартанул третий заезд, — Мне нравится именно быть свободным. Оттого, наверное, и получается побеждать, — чётко ответил тот. — Хочешь сказать, что в обычной жизни ты не свободен? — не думая, спросил Йоргенсон. — Сморкало! — в миг повысила голос Хофферсон. — Всё в порядке. Я свободен, и физически, и морально. Но дорога, это другое. Совершенно другое. Парень посмотрел на наручные часы. На них было полтретьего и он понял, что если хочет выспаться, то стоит прямо сейчас отправляться домой. — Ну, я погнал домой, — произнёс он. — Могу подвести одну из вас, прекрасные дамы, — сам от себя не ожидая, проговорил он. Как это вырвалось? Он не знает! Зачем он это спросил? Он тоже не знает! — Я с братом поеду, — произнесла Забияка, слегка толкая в бок Астрид. — Что скажешь, Астрид? — подавая ей руку, спросил он. Девушка ничего не ответила, лишь подала руку, залезая на байк. Иккинг развернулся и рванул в темноту, скрываясь под покровом ночи. — Куда едим? — Пятое Авеню, — девушка сильно прижалась к нему. Парень понимал, что это от страха, но как же хотелось верить, что всё это не просто так.

***

Гонщик остановился прямо напротив дома девушки и помог ей слезть с его железного коня. — Спасибо, — Астрид наблюдала за тем, как он вновь садиться за байк. — Не за что, — он включил его и хотел было поехать, как услышал голос девушки вновь: — Ночная Фурия, а мы увидимся на следующей неделе? — слегка смущённо произнесла та. Парень не знал, радоваться этому вопросу, ведь он обязательно что-то означал. Для обоих. — Я пока не уверен. Многое нужно обдумать, прежде чем кардинально менять свою жизнь, — и парень, улыбнувшись, поехал. — Я буду болеть за тебя в любом случае, — это было последним, что он услышал от неё.

***

На пороге дома, его ждал пёс. Парень не знал, как долго Беззубик его прождал здесь, но был доволен, что он вернулся. Тот его погладил и запустил в дом. Плюс был в том, что вечером, а точнее уже утром они оба будут спать и с утра не нужно его выгуливать. Быстро раздевшись, он ушёл в царство Морфея.