***
Настолько увлёкся, что уснул через каких-то двадцать минут после начала фильма. — Иккинг, ты смеёшься? Что из «посмотреть вместе» тебе не понятно? — шёпотом произнесла Астрид. Парень резко подскочил, вылупил глаза и посмотрел на девушку, потом резко успокоился. — А, Астрид, это ты, хорошо, — вновь через полудрёму произнёс он, кладя свою голову к ней на колени, — Я немного, честно. Блондинка лишь улыбнулась, накрывая его пряди волос своими руками. Фильм всё шёл и шёл, кадры менялись, а в ноги к парню пришли Беззубик и Громгильда. Астрид улыбнулась, осознавая что эти двое, вроде как подружились. Астрид смотрела, больше не обижаясь на своего незадачливого одноклассника. На середине, девушка посмотрела на парня. Посмотрела на лицо. Оно выглядело во сне таким беззаботным и лишь иногда, он хмурился. Иккинг, как будто почувствовал взгляд девушки, и проснулся. Его глаза открывались медленно, он похоже так и не выспался. Хэддок встретился со взглядом Астрид и слегка приподнялся на локтях. Что-то внутри заставляло его делать это и он совершенно не противился этому инстинкту. Шатен ждал реакции девушки, но она не отдалялась и не отталкивала. Ждала его шагов. И чёрт, Иккинг это понял. Не прерывая взгляда он поднялся ещё чуть выше и прикоснулся к её губам. На фоне играл мультфильм и песня из сцены с Симбой и Налой. Атмосфера в комнате стояла непередаваемая. Два подростка наконец получили желаемое. Парень коснулся её щеки, оставляя в напряжении одну руку. Астрид запустила в его волосы руки, иногда оттягивая пряди. Подростки так и не поняли как это произошло, но туман в глазах Иккинга рассеялся только в момент звонка на телефон девушки. Поцелуй прервался и на том конце провода Хофферсон услышала голос своего отца. Шатен лёг обратно на ноги девушки и рассматривал её с этого ракурса. Брови играли в такт эмоциям, глаза оставались спокойными, и только вторая рука, которая мяла шнурок от кофты выдавала её волнение. Он не чувствовал себя неловко или стыдно, но одна из типичных проблем в таком случае это — как вообще теперь разговаривать? Астрид опустила взгляд на Иккинга и смотрела на него, попутно разговаривая. Последними её словами были «Уже? Выхожу». Экран смартфона погас. — Мы с родителями уезжаем, они подъезжают к твоему дому и сказали мне выходить, — произнесла девушка, — Так что вставай. Парень поднялся и девушка встала, прошагав к входной двери. Она шла удивительно медленно, будто чего-то ожидая. И скорее всего это был их разговор, но видимо оба боялись его начинать. — Я могу оставить у тебя Громгильду? — накручивая поводок на крючок, спросила девушка, — Если я не заберу её сегодня, то завтра точно заскачу. Иккинг облокотился на рядом стоящую тумбу прямо у девушки и посмотрел в её глаза, которые она так старательно пыталась не поднимать на него. У парня сложилось впечатление, что она как провинившийся ребёнок стоит возле него и старательно пытается менять тему. — Без проблем, — Хэддок усмехнувшись продолжил. — А куда вы едете? — Как я поняла, документы оформлять, — Астрид дернула ручку двери, — Куда и зачем, я без понятия. Парень вышел вслед за девушкой на улицу. Собаки всё также спали на диване. У калитки они остановились. — Я… — в унисон произнесли оба и сразу осеклись. — Говори, — Астрид поправила прядь парню. — Я хотел сказать, что ты мне небе… — Астрид! — послышалось из только что подъехавшей машины, — Быстрее, мы опаздываем. — Прости, Иккинг, — и девушка, открыв калитку, вышла. Машина уехала и оставила парня одного в своих мыслях и недосказанности. Вновь.***
Этот вечер продолжал быть обычным, ну почти. Сегодня парень был не в настроении идти на тренировку, сидеть на месте тоже не хотелось. Отца не было, но находится на этом диване было выше его сил. Прошло два часа с момента её ухода. Два чёртовых часа. Пришло смс от папы, в котором обычное послание о том, что его не будет до шести утра. «Сегодня мы не виделись вообще» Стало невыносимо одиноко. Чувство этой горечи не покидало его и резко почувствовал приступ ярости, он с размаху пнул рядом стоящую тумбу. Собаки прижала уши от резкого треска. — Чёрт, больно, — согнувшись от боли на этом самом диване процедил парень. Пару минут спустя, он встал. — Дом на вас, — пальцем показал парень на собак, — Я не на долго. Иккинг накинул кофту и спустился в гараж, там взял шлем и, через задний выход, вывел байк на улицу. На улице темнело, на часах пол восьмого. Одиночество, которое парень не чувствовал уже столько дней, резко стало поедать его изнутри, только быстрее и сильнее и почему-то он почувствовал это именно в этот момент, когда одиноким быть не хотелось. Он так долго с этим мирился и признавал это, что сейчас принять своё положение не мог. «Так просто не могло произойти. Мне казалось, что я перестал быть неудачником, но похоже я навсегда им останусь» Байк рванул в неизвестность. Ночные дороги Лондона и вечные пробки. Парень объезжал машину за машиной и сердце начинало биться с новой скоростью. Сколько он не сидел на железном коне? Пару дней? Неделю? Две? Жизнь двойного гонщика наконец начала надоедать. И Иккинг почувствовал в первые за столько дней уверенность в своих мыслях. Скрываться и быть просто Ночной Фурией он больше не мог. Он просто не хотел. Лучше быть просто Иккингом и где-то внутри Фурией, чем наоборот. Решение принято и больше отступать нельзя.***
Последний круг и парень решил возвращаться домой, потому что тянуть со сном в этот раз он не хотел. Медленной ездой он ехал по дворам. Главная дорога надоела. Лавка, блондинистые волосы, улица Астрид. Это было последнее, что он хотел бы сейчас. «Ну за что?» Парень выругался про себя. Но разворачиваться было уже поздно, она его заметила. Медленно он подъехал к ней. — Привет, — тихо произнесла она, опустив голову вниз. С их сегодняшней встречи прошло более пяти часов. Похоже что она сидела тут уже не менее получаса, на улице прохладно и свежо, она же в той самой одежде, в которой они расстались. Девушка слегка подрагивала и её кожа покрылась мурашками. От Ночной Фурии или же от холода — непонятно. — Ты почему здесь сидишь? Холодно же, — даже не поздоровался, но сразу подошёл к теме разговора, так и не слезая с байка. — Я… это не столь важно, — вздохнула та, — Честно, не парься, — она грустно улыбнулась ему. Иккинг всё-же услышал в её голосе нотки горечи, поэтому он не мог просто уехать. Теперь не мог. — Ты, — протянул тот, — Ты плачешь? — Я? — вытирая глаза тыльной стороной ладони, врала девушка, — Что? Нет, конечно! — Врёшь, — резко произнёс тот. — Хочешь поговорить об этом? — он понял свою ошибку, поэтому смягчил тон. — Я так запуталась в своих чувствах, — Астрид посмотрела на свои пальцы, — Столько проблем сразу свалилось на меня и я очень устала от происходящего. Она вновь закутала лицо в ладони, отчего слегка вновь поёжилась от холода. Хэддок слез с байка и снял кофту. Он осторожно накрыл девушку ею, конечно она была ей большой, но жар от его тела всё ещё был внутри ткани и Астрид расслабилась. — А что именно происходит? — он присел перед ней на корточки, стараясь не делать слишком резких движений и взял одну из её ладонь в свои большие руки. — Фурия, — парню показалось, что девушка заглянула внутрь шлема и её голос коснулся его ушей, — Каждый момент нашего общения это непередаваемая палитра эмоций и воспоминаний, остающихся в памяти ещё надолго, — девушка не надолго замолчала, — И как бы ты мне не нравился, каждый раз разговаривая с тобой, я вижу только одного человека на твоём месте. — Я не понимаю к чему ты клонишь, — тот искренне недоумевал. — Я ведь знаю, что мы оба чувствуем что-то друг к другу. Но как только я представляю, что под маской не И… не исключено, что что-то может пойти не так. И недавно я осознала, что другое мне не нужно. Спасибо тебе за всё и прости меня за всё. Девушка вытащила свою ладонь из его руки и начала вставать с лавки, тем самым заставляя парня подняться и парня. Она сняла с себя кофту и протянула Фурии. Тот принял и она развернувшись, быстро дошла до калитки в свой дом. — Астрид, — прежде чем, она успела её закрыть, он окликнул её. — Ты сделала действительно правильный выбор. Теперь уже она смотрела вслед растворяющемуся силуэту гонщика во тьме.***
Иккинг захлопнул дверь в дом и облокотился на неё. Руки запутаны в волосах, а его мысли связаны между собой. На губах еле заметная улыбка, лишь уголками губ. Всё начинает вставать на свои места, впервые за столько дней. Послышались шаги и парень насторожился, потому что дома быть никого не должно. — Сынок, наконец! — произнёс Стоик, подходя к сыну, — Я пришёл домой полчаса назад и не обнаружил тебя. С девочкой гулял? Хэддок неловко улыбнулся. — Почти, — подходя к отцу, произносит тот. В первые за долгое время отец и сын проводят вечер вместе. На часах почти десять. В телевизоре футбол и, наконец, на диване мужчины. — Иккинг, как часто ты думаешь о маме? — говорит отец, убавляя звук на пульте и поворачиваясь к сыну. В голове сразу всплыла встреча с ней. Это было вчера. Она была такая тёплая и такая… настоящая мама. Ему так её не хватало, и он боялся представить как её не хватало отцу, который вечно на работе и спустя столько лет, наконец, появились в сдвиге его работы, длившейся более четырёх лет. — В последнее время всё чаще, — честно признался он. И всё из-за встречи. До неё он не то, чтобы смирился с её окончательной утратой, но он привык быть без неё. Привыкание оно очень заразно. — Я… — отец задумался, — Понимаешь, в последний месяцы ты совсем не видишь меня дома, — он выдохнул, — Прости меня, но это всё из-за мамы. Спустя столько лет, появляются подсказки и… я верю, что она жива. Я чувствую это, — Стоик положил руку на сердце, — Где-то внутри. Иккинг был поражён своим отцом. Такой бесчувственный, да и вообще он не часто проявлял эмоции, а сейчас на его губах подрагивает еле заметная улыбка. Такая нетвердая, но такая забытая. — Чем дальше я ухожу в это дело, тем опаснее становится моя жизнь, — он перевёл взгляд на сына, — И твоя тоже. Прошу будь осторожнее. Я боюсь за тебя. — Отец, но какие сдвиги идут в деле? Может быть ты меня сможешь немного посвятить в это всё? — парню отчаянно хотелось помочь ему. — Это очень опасно. Я не хочу тебя в это втягивать, — он опустил взгляд в пол, — Наши люди передали… Она… к ней приходили. Кто-то не из наших и не чужих. Это был молодой парень, как сказал наш человек, который был в тот момент в доме, где её держали. И понял он по голосу, лица не видел. — руки лихорадочно теребили ткань штанов, — Ты только представь, что какой-то молодой парень узнал о её местонахождении, в то время как наш агент вернулся с устаревшей информацией. Он опоздал на пару минут, но следа уже не было. И зацепок тоже, — печально подытожил Хэддок старший. Иккингу отчаянно захотелось помочь папе. Полиции, делу. Маме. Он не знал насколько информация, которой он владеет сейчас актуальна, но следовало осторожно предупредить. Иначе они её не найдут. — А где то место, откуда её увезли? — осторожно начинал Иккинг. — Уитни. Пригород Лондона, но я не удивлён, эта чертова восточная часть и есть корень всех проблем. — Думаешь, что её перевезли туда же? — Уверен. — Я думаю они хотят вас запутать и отправили её на запад. Не напротив, но рядом и не слишком, — парень чувствует внимательный взгляд папы, — Тот же Эшбери идеально подходит под моё описание, — звучит очень палевно, но как ему ещё рассказать о том, о чем нельзя? — Иккинг, ты блестяще рассуждаешь, мы уже завтра собирались прочёсывать этот район. Я горжусь тобой, сын, — когда Стоик так говорит, у парня начинают краснеть щёки. — Пап, я тоже тобой горжусь.***
«Остаётся так мало времени до этих гонок. Какая-то неделя и моя жизнь наконец сделает переворот на 180 градусов или же навсегда останется такой же неуверенной и вечно черно-белой».