Там, где светит солнце и бушует море

Осень 1915

Юнги пять минут беспрерывно барабанит пальцами по столу. Отбивает в такт биение сердца. Полагает, это успокаивает. Ошибается. Перед встречей с самой судьбой избежать волнения невозможно. Его присутствие не замечает, он чувствует. Мурашки табуном по коже. Сердце разрывает грудную клетку. Хочет того Юнги или нет, запах леса оседает в лёгких. — Привет. Одно слово, его уже нет. Омега встать не в силах, взглянуть тоже и руку пожать. Он застывает, словно статуя, и подобно каменному изваянию ничего не хочет чувствовать. Увы, человеческая природа берёт верх. Юнги так же потрясающе прекрасен. Он, безусловно, самый красивый омега, которого Чонгук когда-либо видел. Глядя на него, он видит нескольких Юнги одновременно. Образы, словно слои, накладываются друг на друга. Вот, маленький свёрток, больше похожий на красное пятно с торчащими ножками и ручками. Вот, ребёнок с бездонными глазами цвета дождя. Вот, соблазнивший его пятнадцатилетний мальчишка с невероятно стойким характером. Как вся эта вселенная, столько личностей и миров могут поместиться внутри одного человека? Юнги для Чонгука вечная загадка. И он, странное дело, не хочет её разгадывать. Для Юнги Чонгук всегда был высоким и сильным альфой. Защищающим его, любящим безмерно. Брат, любовник, отец его сына. Нить, связывающая их, путается, натягивается, ослабевает, но никогда не рвётся. Не порвётся, уверен Юнги. — Что нового? Ты давно мне не писал. Два года я тебя не видел. Я с ума сходил. Я думал, умру. Оставив тебя тогда, я оставил своё кровоточащее сердце у твоих ног. — Извини, я был занят. Твой сын так на тебя похож. Если бы ты знал. — Правда? Чем? Юнги внимательно на него смотрит. Гадает, в курсе ли Чонгук, рассказали ли ему родители. Сам омега был не в силах написать, сообщить. — Свадьбой. Чонгук роняет вилку. Звон привлекает ненужное внимание. Посетители оборачиваются и, глядя на них, начинают шептаться. — Не знал. Прими мои поздравления. Его голос резко меняется. Чонгук, с присущей солдату выдержкой, боль скрывает под маской. Юнги не понять, что нервы альфы натянуты, подобно струне, и готовы порваться в любую секунду. — Ты сам хотел быть мне братом. И только. Во рту пересохло. Юнги большими глотками осушил бокал минеральной воды. — Не пьёшь вино? Странно, ты вроде уже совершеннолетний. Чонгук специально заказал лучший сорт. Он прилично зарабатывает, и вообще, представлял этот вечер несколько иначе. Надеялся, что Юнги свободен, готов был предложить ему всего себя, но брат вестью о свадьбе его план перечеркнул. — Мне нельзя, — вдруг краснеет омега. — Почему это? — Папочка. Чонгук подносит к губам бокал и замирает. Не сводит глаз с маленького мальчика. Кажется, «папочка» единственное слово, которое он может произнести. Совсем ещё малыш. Взобравшись Юнги на коленки, он начинает играть со столовыми приборами. — Успокойся, Юнчон. Веди себя прилично. — Юнчон, — повторяет Чонгук и смотрит омеге в глаза. Мальчишка с белой кожей, голубыми глазами и каштановыми волосами. Такой задиристый, хоть и маленький совсем. Точная копия Чонгука в детстве. Стук сердца глухим эхом отдаёт в ушах. Альфа ставит бокал обратно на стол. Медленно выдыхает. Юнчон. Это значит Юнги и Чонгук. Если объединить их имена, получится Юнчон. Он хочет задать вопрос, но его перебивает внезапно появившийся мужчина. — Дорогой, прости, еле его догнал. Такой маленький, а бегает, как настоящий спортсмен. — Как ты меня нашёл? — Юнги белый, словно полотно. — Не нервничай. В твоём положении нельзя. До Чонгука постепенно начинает доходить. Вместе с осознанием, возникает ненависть. И пожирающая боль. И рвущаяся наружу ярость. Она волнами поднимается, бушует, превратится в цунами и поглотит каждого поблизости. Особенно его. Чонгук хочет, чтобы этот мужчина, обращающий к Юнги «дорогой» в его ярости захлебнулся. Потонул и остался лежать на дне. — Что значит «в твоём положении»? Он поднимается на ноги. Юнги резко подаётся вперёд и хватает за руку. Медленно качает головой. Пальцем гладит тыльную сторону ладони. Так он брата в детстве успокаивал. Почему-то сейчас это не работает, Чонгук только ещё больше злится. — Это мой ребёнок? — прямо задаёт мучающий его вопрос. — Да, — отвечает муж Юнги и кладёт руку ему на живот. — А это мой. Посетили в ресторане уже в открытую, без застенчивости пялятся. Чонгуку, откровенно говоря, на них плевать. Он впервые за встречу опускает глаза ниже лица Юнги. Как он мог не заметить округлый живот, который омега сейчас тщетно пытается скрыть. — Тэхён, прекрати! — Милый, тебе лучше выйти. Он чувствует эту злобу на дне тёмных зрачков и видит перекошенное в ярости лицо. Тэхён переживает за состояние супруга. Ни о чём другом думать не может, хоть кулаки и чешутся. От желания размазать по стенке лицо напротив. — Если ты ему навредишь, — Юнги шепчет в ухо Тэхёна, — я тебя никогда не прощу. Чонгук ничего не слышит. Но от их близости становится тошно. Омега бросает на него полный горечи взгляд и, держа маленького Юнчона за руку, уходит. — Ты нам помешал, — рычит альфа. — Я просто хотел встретиться и поговорить с братом. — С братьями не трахаются. Чонгук срывается. Бьёт его наотмашь по лицу. Коленом в живот. В конце вытаскивает пистолет. Тэхён на ноги поднимается и смеётся кровавым ртом. — Убьёшь меня? Ну давай. Посмотрим, как ты объяснишь это Юнги. Тэхён смерти не боится, так же, как и брата Юнги. Но страшится взгляда. Такими глазами смотрят не люди. Судя по безнадёге, поселившейся внутри тёмно-карих глаз, Чонгук давно уже труп. Он медленно убирает оружие обратно. Охрана выводит двух альф на улицу. Тэхён, оглядываясь, Юнги не застаёт. Должно быть, он ждёт его в машине. — Я его у тебя заберу, — Чонгук подходит ближе. — Он мой. Он всегда был моим. Моим и останется. — Боюсь этому не бывать, — тем же тоном отвечает Тэхён. Он хочет быть прав. И он прав. Но Тэхён не подозревает, что цена окажется слишком высока.

***

Зима 1917

«Мой малыш, с прискорбием тебе сообщаю, что Монархия берёт вверх. Они побеждают, всё верно. Наше правительство не сдаётся. Они отправляют на бой всех, вплоть до верхушки. Сегодня я отправлюсь на север вместе с моим отрядом. Мы будем биться до последнего, но врагу пройти не дадим. И я готов умереть, так как я теперь не один. Я должен защитить свою семью. Я должен защитить отца, папу, тебя и моего маленького сына. Юнчон, верно? Он похож на меня. Он похож на тебя. Он — мой свет в этом мире, где каждый погряз во мраке. Ты когда-нибудь слышал о теории вероятных миров? Если это правда, значит, где-то во вселенной, среди бесконечных звёзд, существует мир, где мы вместе. Я, ты и Юнчон. Мы живём в нашем маленьком, деревянном домике возле опушки леса. Рядом море. Свежий ветер бродит по полям. Солнце тонет в синеве, рисуя золотую дорожку на волнах. Кажется, по ней пройдись — достигнешь огненного шара. Ночью там тихо и спокойно. Сияют звёзды. Луна мерцает. Своим светом она походит на тебя. Ты знаешь, что у тебя волосы цвета луны. Глаза цвета осеннего дождя. Я нашёл тебя в эту пору. Ты был крошечным. Но схватил крошечной ручкой мой палец и, в тот момент я понял, что больше не отпустишь. Или я не смогу отпустить. Я помню наше счастливое время. Те две недели мне никогда не забыть. Мы провели детство вместе, но полюбил я тебя тогда. Точнее, я полюбил тебя, как только увидел, а понял гораздо позже. Ты пахнешь морем. Я пахну лесом. Ты мой дом. Я твоя крепость. Твой брат. Твоя кровь. Твоё всё.

Чон Чонгук."

Закончив читать, Юнги с трудом поднимается. К нему мчатся двое ребятишек, но увидев, в каком папа расстройстве чувств, испуганно отходят. Тэхёна дома нет. Слава богу. Омега не смог бы выдержать его расспросов. Он падает на колени, обливаясь слезами. Юнчон и Тэмин становятся ближе, обнимают папу, успокаивают. Шепчут слова утешения. Юнги их обнимает, но даже дети не принесут ему желаемый покой. — Юнги, ты представляешь, Монархия скоро выиграет войну. Собирай вещи, мы уезжаем. Тэхён останавливается посреди пустующей комнаты. Мальчики играют на полу. На столе лежит письмо. Догадка поражает мозг быстрее, чем альфе хотелось бы. "Прости меня. Я люблю его. Я долгое время отрицал, пытался жить без него. Но не могу. Потому что он моя жизнь и моё дыхание. Он моё всё. Надеюсь, ты простишь меня.

Целую, Ким Юнги."

***

Чонгук бросается в бой с рёвом и звериным рыком. Тяжёлые бронижилет и плотный мундир давят на грудную клетку так, что дышать невозможно. И, тем не менее, альфа терпит всё, несётся на противников, стреляет. Генерал отказал в подкреплении. Так что, последние остатки армии Республики бросаются в бой, можно сказать, с голыми руками. Исход битвы известен каждому. Чонгук его прекрасно знает, но это не мешает ему мечтать. Он, должно быть, сумасшедший, если на поле, усеянное мёртвыми телами, слыша свист пуль и повсеместные взрывы, думает о маленьком, деревянном домике на берегу моря. Там, где тишина и покой. Там, где его ждёт омега. Самый прекрасный из существующих. Его Чон Юнги.

***

Юнги боится не успеть. Поезд везёт не только пассажиров, но и раненных, и солдат. Он должен быть на севере через два часа. Омега с трудом находит свободное место. Его пальцы дрожат, он смотрит в окно на заснеженные поля. Гадает, жив ли Чонгук. Искренне надеется, что жив. Он бы почувствовал. Юнги старается не думать о Тэхёне и малышах сейчас. Он прекрасно знает, что альфа подобное ему не простит. Пусть супруг его боготворит, но поступок омеги равносилен измене. Подумать только. Ради Чонгука Юнги бросил собственных детей. Он планировал вернуться и забрать их к себе после развода. Во всяком случае, это неважно. Сейчас главное — чтобы Чонгук был жив. Он уверен, если брат погибнет, то и он погибнет. И семья его не остановит. Юнги без раздумий пустит себе пулю в лоб. Резкий скрежет приводит Юнги в чувства, возвращает в реальность, которая сейчас отнюдь не благосклонна. Вагон сносит в сторону так внезапно, что половина пассажиров падает на других. Юнги разворачивает голову и ужасается. Они висят над тёмной пропастью. Поезд сильнее кренится, качается, тянется вниз. Омега не дышит, чувствует, другие тоже. Каждому сейчас страшно, каждому сейчас больно. И в этом молчаливой, людской солидарности Юнги, к жуткому удивлению, находит своё последнее счастье. Чонгук падает, сражённый десятками пуль, одно из которых попадает в сердце, замедляя его ход. Картинка перед глазами расплывается, запах крови жжёт нос. Чон ощущает металлический привкус во рту. Сначала падает на колени. Успевает повернуть голову и заметить, как солдат, громко крича о славе Республики, бросает гранату. Улыбается слегка. Глупый человек, глупая война, глупая смерть. В то же мгновение поезд, идущий в сторону севера, где продолжительная битва уносит десятки тысяч жизней, сходит с рельс. Железные балки были повреждены вражеской бомбой. Средний вагон накренился прямо над пропастью. В этом состоянии завис на пару минут. После которых навеки исчез в непроглядной тьме.