Там, где светит солнце и бушует море

Четыре года спустя

Юнги любил белые орхидеи. Тэхён не знает о предпочтениях Чонгука в цветах, поэтому на его могилу опускает такой же букет. Юнчон и Тэмин, всю дорогу радостно болтающие, сейчас застыли напротив каменных плит. Дата рождения разная, дата смерти одинаковая. Даже дни совпадают. «И умерли они в один день», — с грустной улыбкой вспоминает Тэхён. Он не замечает фигуры рядом, пока мужчина не начинает плакать. Размазывая тушь по лицу, он достаёт носовой платок и пытается привести себя в порядок. Ким про себя подмечает, что он омега и симпатичный. И он никогда не видел его прежде. Он стоит в чёрном костюме, в правой руке у него букет жёлтых лилий. — Лилии, — шепчет он так тихо, что Тэхён едва его слышит. — Ему всегда нравились лилии. — Кто вы? Мужчина не отвечает. Наклоняется, кладёт по соседству с орхидеями жёлтые лилии, целует пальцы и прикладывает их к чёрно-белому портрету. — Вы омега Чонгука? Он выпрямляется и смотрит на него недоброжелательно. — Не ваше дело. Но вообще-то, да. Я Пак Чимин. — Ким Тэхён, муж Юнги. — У Юнги был муж? — удивлён омега. — Не знал. Расскажите мне о нём. Альфа, глядя на красивое лицо, гадает, знает ли или возможно догадывается Чимин об отношениях между братьями? — Это ваши дети, — к облегчению Тэхёна, он переводит тему. — Красивые. Он вдруг перестаёт дышать. Внимательно приглядываются к Юнчону. Тэхён отводит мальчика назад. — Простите, — Чимин нервно сглатывает. — Мне на секунду померещилось… Он ловит подтверждение в чужих глазах. — Нет, не может быть, — пытается отрицать омега. Неведение прекрасно. Паку посчастливилось пребывать в нём несколько лет. Однако, ненавидеть Чонгука он не может. Это бессмысленно. — Вы везунчик, вы знаете? — улыбается он, переводя взгляд на могилы. — В чём же мне повезло? — раздражённо спрашивает Тэхён. — В том, что мой супруг умер? — Он оставил вам детей. А у меня, — тяжело вздыхает Чимин, — нет никого… Такой красивый омега. Но такой одинокий. Тэхён подбирает колкости, которые он собирался сказать. Чимин по-своему прав. Жизнь альфы скрашивают два прекрасных малыша. Чем старше становился Юнчон, тем больше походил на отца. Его глаза с возрастом потемнели, превратившись в тёмно-карие. Тэхён его любил и ненавидел. Знал, что так поступать нельзя, но ничего не мог с собой поделать. Тэмин пошёл в папу. Мимикой, характером. И лишь внешность унаследовал от Тэхёна. Мужчина был рад, что Юнчон — бета, а Тэмин — альфа. Он не желает повторения истории, если такое вообще возможно. — Как думаете, — вдруг спрашивает Чимин, — они счастливы? Там, на небесах? — Они вместе, — задумчиво произносит Тэхён, глядя в облака. — Поэтому, думаю, да. — Папа, — Тэмин хватает его за руку маленькими пальчиками. — Я замёрз. Юнчон долгое время смотрит на могилу Чонгука. По взгляду понятно, что сынок всё понял без слов. Без объяснений. Без доказательств. Тэхён стирает свою ненависть, меняет на сочувствие. Малышу с этим жить. Тяжкое бремя. — Надо тебя согреть, — альфа поднимает Тэмина на руки и постепенно отдаляется. Замечает, что Юнчон и Чимин так и стоят возле могил. Тэхён уверен, они смотрят на одну и ту же плитку, и думают об одном и том же. — Не хотите выпить чаю? Согреться? — он улыбается. — Поговорить. — О чём? — Чимин смотрит удивлённо. — О чём угодно. Неожиданно омега ему улыбается. Тэхёну на секунду мерещится другой человек. Он качает головой слегка, пытаясь выбить наваждение. Стереть жалкую иллюзию. Хитрый Чон Чонгук. Теперь ясно, почему выбор омеги пал на Чимина. У них похожая улыбка. Детская, наивная, чарующая. — Я согласен. Идём, — он протягивает руку Юнчону. Тот неожиданно притягивает её к лицу и старательно внюхивается. — Ты пахнешь клубникой. Тэхён от нетерпения ногой топает. Не понимает, чего эти двое застряли. Атмосфера кладбища нагнетает. Да и на улице холодно. Тэмин к папе жмётся, прячет лицо за шеей. Чимин в очередной раз замирает. Землю из-под выбило, он в невесомости пребывает. Смотрит на мальчика с глазами цвета самого тёмного шоколада. Чонгук никогда его не чувствовал. Прожил с ним, так и не почуяв. Чимин не подозревал, чем он пахнет. Может быть, поэтому альфа его не хотел. Провода в сердце вновь соединяются, образуя ток. Он мурашками по телу бежит и вливается в маленькую, держащую его ладошку. Юнчон умный мальчик. Опять всё понимает. Без слов. — А ты, — Чимин наклонившись, щёлкает его по носу и звонко смеётся, — пахнешь дождём. Глядя со стороны, Тэхён внезапно для себя оживает. Словно он долгое время пробыл в спячке, и теперь, наконец-то, просыпается. Жизнь не кончается с последним вздохом. Она находит продолжение. Она во всём, что окружает. Она в каждом вдохе, в каждом лучике солнца, в каждом новом дне. Жизнь не жестока. Она справедлива. И по-своему любит каждого.

***

Чонгук просыпается в мягкой постели, потягивается и громко зевает. Оглядывается. Он в старом доме, спит в собственной кровати. Пахнет старыми книгами и парным молоком. Он неожиданно поднимается на ноги. Чувствует в себе невероятное количество сил. Как странно. Последнее, что он помнит это то, как его тело безвольно падает в лужу крови. Он должен был умереть. За окном солнечно. Кажется, полдень. Он видит кусочек лазурного неба, бескрайнее поле из жёлтых колосьев и опушку леса. Не может быть, проносится в его голове. Он бежит к двери, распахивает, перепрыгивая ступеньки, босыми ногами ступает по песку. К нему со всех ног бежит маленькое чудо. Чон приподнимает сынишку на руки, смотрит неверяще, пару раз подбрасывает и ловит вновь. Юнчон такой лёгкий, безумно прекрасный и сильно-сильно на него похож. Если здесь его сын, значит, должен быть и… Чонгук поворачивает голову и видит его. Юнги идёт вдоль берега, ноги по щиколотки в морской воде. Он словно замечает его взгляд на себе. Теперь уже ступает по песку, направляясь к ним. Мужчина переводит взгляд на руки. Мальчик исчез. Он оглядывается. Хочет чувствовать тревогу, но не может. Сердце переполняет одно лишь счастье. Сплошная радость. — Где Юнчон? — Думаю, — отвечает омега, скрестив руки. — Это была иллюзия. — Иллюзия. Но зачем? — Затем, что Юнчон ещё жив. Уголки губ Чонгука опускаются. Он ощущает лёгкую, но светлую грусть. Поразительно, даже тоска может быть светлой. Почему в этом странном месте он не чувствует боли? — Я рад, что он жив. А ты… Юнги прекрасно понимает, что он имеет в виду. И кивает. На лице расплывается улыбка. Широкая, детская, наивная. Именно таким Чонгук его вспоминал. Он любил Юнги всегда и любом возрасте, но согласитесь, милого пятнадцатилетнего мальчишку в период первой течки нелегко забыть. — А ты настоящий? — Самый, что ни на есть. Чонгук подхватывает его на руки и начинает кружить. Юнги забавно кричит и пытается слезть. Просит альфу поставить на ноги, но тот игнорирует. Громко и заливисто смеётся. Глядя на его счастливое лицо, омега тоже начинает смеяться. — Странно, — Юнги, оказавшись на земле, осматривается. — Тут должны быть наши родители. — Значит, они тоже погибли? Омега вновь кивает. В его взгляде мелькает и тут же исчезает грусть. — При бомбардировке. Они работали в поле. Но дом остался цел. Странно, правда? Чонгук, придерживая его за плечо, оборачивается. Любуется уютной картиной. Дом, лес и море. Что ещё нужно для счастья? — Расскажи, как ты погиб, — просит Чонгук, когда они устраиваются возле берега. Дует сильный ветер, но им не холодно. Это место наберёт сто баллов из ста по степени комфорта. — Ехал к тебе. Альфа, прижимая его к себе, целует в висок. — Хочу сказать, что расстроен, но я жуткий эгоист, который, ко всему прочему, не умеет врать. Я бы не смог ждать долго. Я бы умер. — Ты и так уже умер, — смеётся Юнги. — Я бы каждый день ожидания умирал. Так до бесконечности. Спасибо тебе. За то, что ты со мной. Он целует мягкие губы. Радуется, что способен ощущать. Даже биение сердца ускоряется. Всё в точности, как в жизни. Когда они направляются к дому, на пороге их ждёт человек. — Мальчики, — доносится до них крик. — Опять вы полуголые на улицу вышли. Живо в дом. Я приготовил горячее какао. Они, словно дети, кричат «папа» и несутся к Сынхо. Мужчина чуть ли не падает. — Вы чего? Я всегда тут был. Так бежите, словно вечность не виделись. — Так и есть, — улыбается Чонгук. — Дорогой, долго я вас ждать буду? — появляется Сону. Теперь он оказывается зажат в стальных объятиях. — Тише, дети, тише, — притворно ворчит он. Они проходят в дом. Сынхо подставляет лицо ветру, бросает полный любви взгляд на море и закрывает входную дверь.

***

Юнги и Чонгук в лучшем мире, где нет забот, боли и предубеждений. Где каждый существует в любви и ради любви. Где истинная сущность проявляется. Где душа ищет путь к счастью. И находит. Всегда находит. Потому что сердце никогда не ошибается. — Интересно, — подкидывая маленький, резиновый мяч в воздух и ловя обратно, Чонгук задаётся вопросом, — это рай? — Может, один из вероятных миров, о которым ты писал в письме? — предполагает Юнги, откладывая книгу в сторону. Родители переглядываются и молча пожимают плечами. Продолжают убирать со стола. — Как бы то ни было, это не имеет значения. — Почему? — спрашивает Юнги, заранее зная ответ. Чонгук улыбается самой задорной из своих улыбок. — Потому что я счастлив.

***

Ма­лень­кий де­ревян­ный до­мик на по­бережье мо­ря с об­ветша­лой кры­шей. Внут­ри не­го ви­та­ет за­пах пар­но­го мо­лока и детс­тва. В нём жи­вёт не­боль­шая семья, сос­то­ящая из от­ца-аль­фы, па­пы-оме­ги и двух сыновей. Их счас­тли­вая жизнь ни­чем не ом­ра­чена. Отец це­лыми дня­ми ра­бота­ет в по­ле или ло­вит ры­бу, па­па за­нят до­маш­ни­ми хло­пота­ми. Чон­гук и Юнги пре­дос­тавлены са­ми се­бе. Боль­ше все­го на све­те им нра­вит­ся хо­дить по по­лю, тро­гая длин­ные, жёл­тые ко­лоса, слу­шать за­выва­ния вет­ра, ви­деть стаю жу­рав­лей, ле­тящих в не­бе. В та­кие мо­мен­ты они ощу­ща­ют се­бя сво­бод­ными. Слов­но ве­тер, слов­но пти­цы, слов­но не­бо. Бес­край­нее, го­лубое не­бо с ед­ва за­мет­ны­ми сле­дами об­ла­ков. И жёл­тое, за­ходя­щее сол­нце, по­хожее на жид­кое зо­лото, что ль­ёт­ся меж двух хол­мов и ис­че­за­ет с пос­ледней кап­лей.