Особенная. Часть вторая: Саша...

      — Ты как всегда вовремя, мам!       Саша с громким вздохом снова обрушилась на кровать, подняла взгляд в потолок и с минуту лежала так. Потом, резко тряхнув головой, приняла сидячее положение и бегло осмотрела комнату, выискивая свои разбросанные повсюду вещи.       На стенах висело множество плакатов с изображениями музыкальных групп; над кроватью на паре вбитых гвоздей удобно расположилась электрогитара, которую давно никто не трогал.       Опустив ноги на пол, девушка почувствовала едва торчавшие из-под кровати штаны. Подняла их, натянула на себя, так и не вставая с постели. Следом нашарила лёгкую куртку с фотографией любимой группы на спине. Незадолго до переезда сюда Саша купила её на свои собственные деньги, и теперь эта часть одежды стала грустным напоминанием о последних днях за пределами этой дыры.       Саша накинула куртку, не став застёгивать, и закатала один рукав повыше локтя. Проделывать то же самое со вторым она не стала: ей казалось, что так она выглядит круче и необычнее; что так на неё обязательно обратят внимание в толпе.       Покинув комнату, она не стала закрывать за собой дверь. Для девушки это уже вошло в привычку, хотя до сих пор ей и самой было неясно, почему. Может, она забывала об этом. Возможно, ей нравились распахнутые по всему дому двери. Не исключено, что ей попросту доставляло удовольствие ругаться с матерью, считавшей, что все двери должны быть закрыты.       Саша спустилась по лестнице на первый этаж, словно специально топая погромче, чтобы мать не забывала, кого вырастила и какое будущее ждёт подобную личность, — Саша всё время старалась быть для неё занозой пониже спины.       Окончила она свой громкий спуск по лестнице прыжком с последних пяти ступенек на пол, который можно было услышать даже в самой дальней комнате и с плотно закрытой дверью. Её мать, слышавшая такое уже в который раз, просто неодобрительно покачала головой и больше никак не отреагировала на выходку дочери. Взгляд её упал на кота, что тоже был своеобразным членом их небольшой семьи. Кот спрыгнул с подоконника, на котором спал, греясь на свете яркой звезды Флута-5 (настолько похожей на солнце, что мало кто видел разницу), а потом направился на выход из кухни.       Мать Саши, заметив это, крикнула дочери:       — Саша! Открой дверь на улицу Якову.       Саша тяжело вздохнула, опустив низко голову, и крикнула в ответ:       — Это что здесь такое? Отель? Он кто, правительственный агент? А я тогда, наверное, швейцаром здесь работаю?!       — Саша, ну пожалуйста, открой ему дверь. Он на улицу хочет. Я сама не могу: занята.       Саша фыркнула и подошла к двери на улицу. Кот уже сидел рядом и ждал, пока кто-то из двуногих рабов ему откроет. Саша резко, с очень сильным нежеланием распахнула дверь, чуть не задев ею Якова по носу.       — Всё, свобода! Беги и не возвращайся сюда! Давай! Беги, Форест, беги! — с некой завистью прокричала Саша коту, да так громко, чтобы мать с кухни услышала каждое слово.       Кот как сидел у двери, так и не сдвинулся с места. Он то смотрел на улицу, то поглядывал на Сашу, и это было похоже на просьбу: словно он предлагал сбежать из этого дома вместе.       — Ну, ты чего расселся? На улицу иди! — Саша стала стремительно терять терпение, а тут в придачу Яков ещё и невесело мяукнул. Это вывело её из себя ещё больше. — С хера ты тут размяукался?! Вали на улицу, придурок усатый! Я тебя сейчас чем-нибудь огрею! — напрямую пригрозила коту Саша, активно жестикулируя рукой, которой держала дверную ручку.       Кот увещеваниям не поддался.       — МАМ! Этот придурок не хочет уходить! Что мне с ним сделать, чтобы повлиять на него в лучшую сторону? Бить его я уже пробовала!       — Ну, если он не хочет, то и не надо его выгонять, пусть сидит, — раздалось из кухни. Саша чуть не поперхнулась собственным раздражением.       — Так с хера ли он тут расселся?! — гаркнула она так, что, наверное, даже с улицы было прекрасно слышно. Мать ответила, повысив голос лишь для того, чтобы Саша услышала её из кухни со стопроцентной гарантией:       — Просто оставь его тогда, если тебя это так бесит.       Саша наигранно громко рассмеялась и спросила, не понижая голоса:       — Так какого хрена я вообще должна была открывать дверь этому неопределившемуся придурку в шубе летом?!       — Просто забудь об этом и иди сюда, — вздохнула мать. — Я почти закончила с готовкой.       Саша громко хлопнула дверью, кинула в кота душераздирающий взгляд и прошипела сквозь зубы, согнувшись к нему:       — Я когда-нибудь встречусь с тобой на улице, и никто не узнает, что это я с тобой сделала!       Она прошла мимо него на кухню, а кот остался сидеть у дверей и чего-то ждать. Чего-то грандиозно огромного и совсем близкого…       На кухне мать почти закончила готовку. Саша, уловив знакомый запах, ставший для неё за последнее время ещё одним раздражителем, с невесёлым вздохом села — или, скорее, плюхнулась — на стул. Мама, стоявшая у плиты к ней спиной, в очередной раз неодобрительно покачала головой. Саша увидела это и громко хмыкнула, чтобы мама слышала, что она думает о её вечном неодобрительном качании головой почти на всё, что Саша делала чаще пары раз.       — Вот, держи, — с этими словами мать поставила тарелку на стол. На тарелке были жареные яйца. Саша вновь тяжело вздохнула. — Что не так? — спросила мать, заметив её недовольное лицо. Дочь медленно повернула к ней голову с угрюмым видом и сказала, показав рукой на яичницу в своей тарелке:       — Вот в чём дело! Меня эти яйца… уже порядком достали! Вчера утром, сегодня утром, позавчера утром… О! — резко вспомнила она, приподняв указательный палец вверх. — Ещё вчера вечером были! Ну? Как ты будешь это объяснять своей несмекалистой дочурке? — Она покосилась на мать с ожиданием и некоторым негодованием.       — Времена сейчас такие. Нужно чем-то жертвовать, чтобы жить не так плохо, как мы могли бы.       Саша громко простонала, задрав голову к потолку и спиной прижавшись вплотную к спинке стула.       — У тебя всё время одна и та же отмазка… — невесело заключила она, безжизненно опуская руки и медленно покачивая ими из стороны в сторону. — А вот скажи, — слегка оживилась она, вспомнив волнующий её вопрос, — когда времена к нам смягчатся? Когда нам станет лучше? То есть, не хуже, чем остальным?       — Не знаю, но обязательно станет. — Ответ матери не убедил её. Своим мрачным взглядом Саша легко дала это понять. — Не смотри на меня так и давай ешь, а то потом станешь опять капризничать, что остыло. — Она отошла от стола и стала возиться с посудой — видимо, только ради того, чтоб этот разговор прекратился.       — Знаешь чё? — сказала Саша, встав из-за стола и с громким скрипом отодвинув стул. Мать повернулась к ней, чуть скривилась от столь противного звука. — Я не хочу снова закидывать в себя эти яйца.       — А какие яйца тогда закинула бы? — спросила мать с ехидной ухмылкой на лице. Саша рассмеялась, и мама улыбнулась, хотя этот смех не всем было бы приятно слушать.       — Мам, а ты иногда могёшь!       Мать отвернулся к посуде со словами:       — Я просто учусь у своей дочери.       Упомянутая дочь только фыркнула.       — Я пошла гулять!       Саша подошла к двери, в которую до сих пор смотрел кот. Яков поднял на неё взгляд и мяукнул. Саша фыркнула и, открыв дверь, вышла на улицу — Яков увязался за нею.       — Нет-нет-нет! — быстро проговорила Саша, схватив кота и вернув его на порог дома. — Ты остаёшься здесь в качестве наказания, ублюдок полосатый! — с этими словами и злорадной улыбкой она захлопнула дверь, кот остался по ту сторону. Как сказала Саша, «в качестве наказания».       Выйдя за порог дома и закрыв при этом дверь (чего обычно не делала назло матери), Саша оказалась на улице, освещённой яркой звездой. От её сияния глазам стало некомфортно на пару минут, пока они полностью не привыкли к естественному освещению планеты.       Вокруг высились такие же дома, как Сашин, разве что пара незначительных отличий тут и там. Из-за их одинаковости нередко можно было ошибиться, особенно в самом начале проживания в колонии, и уж тем более — после крупного города, в котором она прожила чуть больше десяти лет.       Сейчас ей было семнадцать, и она мечтала стать бездельницей. Многие мечтали о какой-то работе, а ей сама мысль об этом была противна. Приятной работы, как она считала, не существовало — или существовало, но только до поры до времени, а потом она становилась пыткой, на которую ты ходишь ради того, чтобы иметь средства к существованию.       Её мечта отчасти исполнилась, и, кроме как иногда работать со всеми остальными на благо развития колонии, от неё ничего требовали: все знали о её дурном характере и манерах поведения, которые далеко не каждый счёл бы приятными или терпимыми.       С рождения и до девяти лет она жила в колонии с отцом и матерью. Всё было довольно неплохо, и ей было по душе всё время находиться на природе, в местах, которые можно было исследовать и узнавать о них что-то новое. У неё была куча друзей, и ей очень нравилось там жить.       Потом её отец нашёл работу на другой планете, и было решено переехать в большую и удобную квартиру почти в самом центре крупного города, в котором отец смог получить высокооплачиваемую должность. Саше это очень не понравилось, она воспротивилась и затаила на родителей обиду, из-за которой потеряла добрую дюжину друзей. Это сделало её немного чёрствой и приблизило к тому состоянию, в котором она была теперь почти всё время.       Первое время в крупном городе Саше было как будто бы тесно. Ей больше нравились просторные леса с лугами, но со временем всё-таки удалось привыкнуть, и даже постоянно окружавшие её стены, иногда в сотни метров в высоту и ширину, стали милы сердцу. Исследовать окружающий мир она тогда перестала, зато факт того, что всё уже исследовано за неё и в любом уголке города можно найти что-то полезное, её очень радовал.       Она была очень бойкой и своими поступками скорее походила на парня, чем на девушку. После того, как она назло матери состригла свои длинные чёрные волосы, оставив лишь пару сантиметров, многие начали подозревать её в нетрадиционной сексуальной ориентации. Самой Саше на перешептывания за спиной было плевать — ей нравились короткие волосы. Они, в отличие от длинных, не нуждались в таком большом количестве внимания и заботы.       В городе она забавляла себя как могла, стала посещать всякие спортивные секции и даже записалась на бокс. Родители поддержали это её решение, пусть и были в лёгком недоумении поначалу. А когда она за свой счёт стала посещать тир, отреагировали на это так, словно… ничего и не произошло. Чуть позже они сами стали давать ей деньги на подобные занятия.       В крупном городе она завела себе пару друзей, которые были очень схожи с ней характерами. Они хорошо проводили время — пусть виделись не так уж и часто, но им всем так больше нравилось. Им всегда нужно было пару дней отдохнуть друг от друга, чтобы потом с новыми силами встретиться и провести время весело и интересно (хотя многим не показалось бы весёлым то, что они называли весельем). Всё было прекрасно почти девять лет. До того момента, как отца не стало.       Саша так и не поняла, что с ним случилось. Мать не очень-то стремилась объяснять причину его гибели, а самой Саше быстро надоели попытки узнать то, что не принесло бы ей никакой пользы.       Отец был единственным в семье, кто зарабатывал деньги, да к тому же большие. Чтобы не оказаться на улице, мать приняла решение пополнить с Сашей число колонистов. Тем неплохо платили за согласие, да и цены на самое необходимое в колонии были невысокими, особенно для добровольцев. К общему удивлению, их было не так уж и много, особенно последние несколько лет.       Известие о скором переезде не обрадовало Сашу. Возвращаться к жизни в колонии не хотелось: ей настолько понравился город с его кучей возможностей, что покидать его ей было даже больнее, чем когда-то променять на него колонию. Но выбор был сделан, и главное — не ею, а матерью. Скрипя зубами, Саша вернулась в число колонистов, открыто это место ненавидя и тайно его стыдясь.       Она мечтала когда-нибудь встретиться со старыми друзьями из колонии, но за столько лет та превратилась в сельскую местность с разбросанными деревушками и городками. В хорошо развитые колонии новых переселенцев отправляли редко, да и платили меньше. А вот в тех, что недавно начали развиваться, колонистам выдавали крупные суммы, достаточные, чтобы они считались людьми среднего достатка.       Колония больше не нравилась Саше. Она привыкла ко всему, что мог предложить ей большой город, а тут… её не тянуло исследовать всё вокруг, как в детстве, — сейчас это казалось глупой, пустой потерей времени. Но то, чем она теперь часто маялась, можно было назвать точно так же. Все это знали, и она в том числе.       Саша проходила мимо знакомых людей. В колониях почти все друг друга знали: жителей было немного, и они часто пересекались в кафе, барах и на общественных работах с мероприятиями. Как раз этого Саша терпеть не могла. Часто видеться со знакомыми было для неё настоящей мукой, исключением являлись лишь родители, а теперь вовсе — только мать. С ней Саше тоже было очень часто некомфортно, но всё-таки это была мама, ради неё всегда можно найти пару лишних нервных клеток, чтобы не сорваться.       Знакомые, встречавшиеся по пути, здоровались и всячески обращали на неё внимание. Саша если как-то и реагировала на их приветствия, то только жестом, приподнимая правую руку: мол, услышала и таким образом поздоровалась в ответ. Многим это казалось странным, но почти никто не акцентировал на этом внимание. Так и Саше было приятно, и самим людям гораздо лучше: они знали, на что способна девушка, если до неё докопаться. Устроить скандал из ничего или драку в общественном месте — это для неё было несложно, и не в своих драках она иногда принимала участие. Из-за этого начало потасовки и самые страшные её последствия частенько, хоть и с переменным успехом, пытались скинуть именно на неё.       Саша шла по селению и сама пока не знала, куда бы себя пристроить на пару часов. В какой-то момент она прошла мимо пары техников, которые разговаривали друг с другом, проверяя работоспособность одного из вездеходов. Они делали это в открытом гараже: звезда планеты заставляла людей волей-неволей выходить из зданий, в которых кондиционера не было или тот отказывался работать, что давно перестало быть для колонистов чем-то необычным.       Саша встала рядом с гаражом, в котором техники проводили осмотр. При этом она старательно делала вид, что ждёт кого-то, а их разговор ей вовсе не интересен. Техники неторопливо делали своё дело, совершенно не обращая на неё внимания или попросту не замечая её присутствия.       — Ну так… в чём же причина? — спросил один у другого, подавая инструменты со столика рядом, пока второй осматривал и подкручивал что-то у вездехода. — Связь ни разу до сегодняшнего дня не барахлила, а чего сегодня вдруг начала?       — Никто не в курсе, — ответил ему второй, взяв инструмент. — Говорят, что-то звезда о себе много возомнила. Всякие бури на Ласте*. Поговаривают, что они будут продолжаться ещё некоторое время.       — Сколько? Они точно не знают, я правильно понял?       — Ну… — Техник задумался, оторвавшись от проверки на минуту. — Пару дней, я думаю, не больше. А вообще эти бури на Ласте — прямо как солнечные…       Коллега смотрел на него с некоторым непониманием, и техник решил объяснить:       — Ну, это… на солнце бывают бури — кажется, каждые одиннадцать лет. Вот и у нашей звезды, видимо, эти одиннадцать лет прошли.       — Нет, я сомневаюсь, что в этом всё дело. Я думаю, что всё это неслучайно происходит. Вот, к примеру, эти ребята из правительства. Чего они сюда припёрлись? Где у них какое-то разрешение, официальные документы всякие? У них же ничего нет, либо они ничего не предоставляют. Как это вообще можно назвать? Они здесь законники, и этот закон им, похоже, не писан.       — А может, это и вовсе не из правительства ребята, — предположил второй техник, утерев пот из-под кепки. — Что, если это ребята из других органов, но столь же весомых?       — В смысле… какая-то частная корпорация или компания?       В ответ техник кивнул со словами:       — Я слышал немало подобных историй, и счастливого конца ни в одной не припомню!       — Ну-ка, давай хоть одну. Может быть, и я что-то вспомню заодно.       — Похожая история на ум пришла.       Это немного озадачило его друга:       — В смысле — похожая?       — В том смысле, что в этой истории произошло нечто похожее на то, что у нас. Короче, слушай! — Дождавшись, пока приятель кивнёт и умолкнет, техник начал рассказывать: — Были упоминания о каких-то херах. Были эти херы очень мутные сами по себе, так ещё и всякую мутную дичь несли. С колонией пропала связь, и спустя неделю, кажется… колония вся опустела! Почти тысяча колонистов пропала без следа! Селениям был нанесён огромный ущерб, списали его на всякие природные цунами и ураганы, но в это только идиоты верят.       — Вот так просто? Тысяча человек пропала, и всё? — Рассказчик уверенно кивнул. — Ам… ничего выяснить не удалось? — В этот раз ответом послужило отрицательное покачивание головой.       — Много теорий и версий было, но самые страшные заключались в том, что это всё опыты некой крупной корпорации или просто элементарное заметание следов. Как-то так.       — Заметание следов? — возмутился техник. — Это скорее похоже на геноцид маленькой колонии. А больше она ничем на нашу не была похожа, случайно? — с долей опаски спросил он у коллеги, что продолжил подкручивать что-то под вездеходом.       — Естественно, есть ещё кое-что! На той планете тоже обнаружили какие-то странные постройки древних цивилизаций! У-у-у-у! Страшно, да?       — Ага… — как-то безэмоционально ответил техник и отошёл куда-то в сторонку. — Я за пивом. Тебе тоже прихвачу! — предугадав просьбу, быстро добавил он. Техник под вездеходом усмехнулся и вернулся к работе.       «Херь какая-то…» — про себя проговорила Саша и продолжила свой путь, быстро забыв об их словах.       Задумавшись о чём-то, она как раз проходила мимо дома, когда из-за угла ей навстречу выбежал оглядывающийся по сторонам парень: голова накрыта капюшоном, руки спрятаны в больших карманах байки. Оглядываясь по сторонам, вперёд он не смотрел — и через пару секунд налетел на Сашу.       От столкновения оба отпрыгнули назад: Саша была немного удивлена, а парень — явно чем-то напуган. Возможно, он даже от кого-то скрывался.       — Ты что, совсем нихера не видишь, мудак?! — рассвирепела Саша, сверля его гневным взглядом.       — Прасти, ч-чувак. Я тя не заметеил, — слегка хрипловато ответил виновник столкновения.       Парень говорил как-то странно, полушёпотом, его голова всё время была немного наклонена набок, а спина… словно никогда не становилась ровной в принципе. Изъяснялся он с некоторыми запинками, иногда не те буквы произносил в словах, а иногда добавлял пару лишних или слишком долго не мог выговорить какое-то слово, начинающееся на букву, которую по непонятным причинам вдруг начинал произносить с трудом.       Сашу его ответ удивил. Она приподняла одну бровь, смотря на него настороженно, а потом спросила с возросшей раздражённостью:       — Какой я тебе чувак, чувак?!       Парень вгляделся пристальнее, засомневавшись в правильности первого впечатления.       — Прозти, чу-уак… я тя за ба-абу зразу не признал-л…       Саша тяжело вздохнула.       — Ладно, из-за волос меня могут принять за парня, особенно со спины, но вот это ты видел? — С этими словами она демонстративно потрясла грудью, которая очень отчётливо говорила о её половой принадлежности. От такого перфоманса у парня на миг глаза чуть не выскочили из орбит.       — Бля… извеняй… я не сраузу замиетил твои сисики!       Саша фыркнула.       — Считай, этими словами ты меня очень сильно оскорбил, утырок сраный.       В парня словно стрельнули, и он тут же стал извиняться… по-своему.       — Извининяй, братон! У тебя классныи буфира! Мне б такие… я б из дому не выхадил бы на свет бозжий!       Саша прикинула у себя в голове, достойны ли такие слова считаться извинением. Наконец она благосклонно кивнула, смотря куда-то в сторону.       — Ладно, ты официально прощён… братан, — снисходительно произнесла она. Парень чуть на месте от счастья не запрыгал.       — Ога! Да-а! Крут-то! Ты лучше всеих! Чел, я риально шитаю тебя круты-ым! — Саша приподняла руку, призывая его заткнуться. — А… да, конечна, — произнёс он и успокоился.       — Слышь, чувак, что с тобой не так? — спросила Саша. Хорошо бы знать, как не стать такой же, как он, по неосторожности, которая была её частым спутником.       — Чел… всё дело в… как их… — начал усиленно вспоминать парень. Саша стояла и не торопила, боясь, что он отвлечётся и всё начнётся сначала. — Короч, я под кое-чим!       — Под чем же? — спросила девушка с лёгкой ухмылкой. — Что способно так вставлять?       — Кароче… я обдольбан, — признался он так, словно ему было очень стыдно за текущее положение дел и своё нынешнее состояние.       «Бля», — про себя проговорила Саша: настолько туго было с этим парнем.       — Чем ты обдолбан? Чем?       — Спиз-дами… — вяло произнёс он с неестественно широко раскрытым ртом.       — Спидами? — усомнилась Саша. Торчок усиленно закивал головой. — А откуда спиды взялись?       — Эм… а чё тафое? — спросил он, смотря на неё с прищуром. — Тебе тож надоб закину-уца?       — Эм… да, я давно уже жду возможности пополнить карманы.       — А-а-а! — с облегчением произнёс наркоман. — Я фзял эту хмурь у того пахня… за старгым скла-ад-дом… но ты эт… паараккуратней с хим!       — А что такое? — спросила Саша с усмешкой. — Он настолько опасен, да?       — Не-а… профто он много просьт за свои спиды, но эт таго стоет! Я тебе отвичаю!       — Всё-всё! — перебила Саша, которой уже надоело находиться в компании нарика. — Я тебя поняла, а теперь вали отсюда нахер, пока на тебя не настучал кто-нибудь. В том числе и я!       — Ты эта… — обернулся он к ней перед тем как уйти. — Тольфко ко-опам не рассказ-звай про того паргня, и его первом клеенте за день, и… наверно вобще за всё время… просто тут скучна, а с капами… я дел не желаю имеить.       — Не ссы! — успокоила его Саша, махнув рукой, словно они были в одной лодке. — Про тебя сообщать не в полицию надо — да и какая полиция у нас в этой дыре? Про тебя надо сразу в правительство сообщать, чтобы прислали пару дивизий колониальной защиты!       — Бля! — громко вырвалось у парнишки. — Ну нахер! — И он с воплем паники побежал прочь, стараясь затеряться за домами, но из-за криков не обнаружить его было бы сложно.       «Идиот», — решила Саша и собралась уж было продолжить шастать по селению в попытках найти себе развлечение, но потом ей пришла в голову идея: почему бы не заглянуть за старый склад, о котором сообщил наркоман? Сомнения терзали её, и она несколько раз поворачивалась то в одну сторону, то в другую, не в силах решить сразу, идти к дилеру или нет. В конце концов она махнула рукой — «А, похер!» — и пошла по направлению к старому складу: проверять правдивость слов нарика.       Путь до склада был недолгим и занял буквально пару минут. Всё это время она оглядывалась и следила за окружающими, а сама старалась выглядеть естественно, что было нетрудно: при необходимости она избегала взглядов людей без особых проблем.       Так она дошла до старого склада, одного из первых, что были построены на планете. Теперь, кроме как на уродование природных красот, этот и другие первые склады ни на что не годились. Постройка выглядела заброшенной и забытой. Вокруг неё выросла высокая трава, и люди ошивались поблизости нечасто. На стенах виднелись следы плесени и лёгкой ржавчины, демонстрирующие отпавшую напрочь необходимость в здании.       Саша удостоверилась, что никто не смотрит в её сторону, не следит за ней, и, почти уверенная, что её никто не видел, зашла за склад. Там, по пояс в высокой траве, мятой от частого хождения, стоял какой-то парень лет двадцати — насколько можно было судить по лицу, частично прикрытому капюшоном.       Когда Саша оказалась за складом, парень обернулся к ней, видимо, услышав из-за шума травы. В руках у него был то ли косяк с какой-то особой травой, то ли обычная сигарета странного цвета, словно специально для людей, что хотели выделиться из общей массы. Таких было полно среди колонистов, долго пробывших в числе таковых или недавно прибывших из настоящей или относительной цивилизации.       Парень затянулся сигаретой, при этом внимательно и неспешно рассматривая Сашу, словно в чём-то сомневался. Девушка развела руки широко в стороны с выражением непонимания на лице. Парень, пронаблюдав за её реакцией, сдержано кивнул, выкинул сигарету-косяк себе под ноги и прошёлся по нему ближе к Саше.       — Я вас слушаю, мисс, — начал он деликатным тоном, время от времени оглядываясь по сторонам, но не очень настороженно. Малый опыт, полная уверенность в успехе, безопасности и деле — или элементарная глупость. Что же из этого было причиной столь низкой бдительности?       — Я слышала, у тебя можно закинуться кое-чем особенным. Это правда? — начала Саша так, словно была не сильно в этом всём заинтересована.       — Да, ты по адресу. Я сам варю весь товар, сам его взвешиваю и упаковываю… Бьёт по мозгам неслабо! Ну… — он слегка замялся. — Все, кто покупал у меня, отзывались о результатах моей кропотливой работы в таком духе.       — И насколько она кропотливая в конечном счёте? — довольно аккуратно поинтересовалась Саша, чтобы не заставить его волноваться понапрасну — до того, как она настучит на него каким-нибудь часом позже. — Во сколько ты оцениваешь результат своего труда?       — Ну… — Он задумался, прикидывая что-то в голове, вспоминая все подробности и нюансы своего небольшого бизнеса. — Очень сложная работа, и цену я бы назвал соответствующую. Пока что она очень маленькая, так как мало кто здесь готов оплатить мой труд по достоинству, но с этих мелких крошек я сколочу нужную сумму, и мой бизнес будет процветать. Что самое главное — очень далеко от этой дыры!       — Я так смотрю, у тебя намечаются крупные планы на будущее?       Он кивнул один раз — но это был, наверное, самый уверенный кивок, что Саша видела за свою жизнь.       — А то! Я не сижу на месте, и каждый день у меня в карманах прибавляется по паре кредитов на заветную мечту.       Обо всём этом он говорил с искренней надеждой в голосе. Саше даже стало немного жаль, что она на него настучит, едва получит доказательство его дел с наркотиками. Вот тогда, впервые за столько времени, произойдёт действительно что-то интересное и надолго запоминающееся, к тому же благодаря ей, а не ещё кому-нибудь!       — И почём ты толкаешь свой… товар? — спросила Саша.       — Ну смотри, какое тут у меня дело, — начал он довольно серьёзно, и Саша слегка заволновалась, не подавая вида. — Сейчас какой у меня ценник… в сто кредитов за грамм. Потом повышу. Дело в том, что пока у меня товар чист процентов на семьдесят пять тире восемьдесят. Я человек чести: не могу продавать за большую сумму то, что не стоит своих денег. Вот поднимусь на таком ценнике, сделаю товар чище — и сразу подниму цену! Будет чистота товара в районе ста процентов или около того… в общем, около девяноста пяти, вот тогда у меня пойдут реальные бабки. В скором времени так и будет, а пока… я делаю товар с качеством не выше восьмидесяти процентов. Это всё временно, я тебя уверяю, как и всех остальных своих клиентов!       — Хм… — задумчиво произнесла Саша, прежде чем задать ещё один вопрос. — А много кто у тебя закупается?       — Достаточно народа, — ответил он уклончиво и спросил в ответ: — Ну так что? Будешь брать мой товар или… на будущее узнаёшь?       — Я, пожалуй, возьму… один грамм. Сотка, говоришь? — Он кивнул, добавив:       — Да, но обычно у меня берут минимум грамма два-три, чтоб потом не бегать лишний раз и не палить контору.       — Просто у меня с собой только на один грамм, а так… я, возможно, ещё бы один взяла на пробу, — ответила Саша, отсчитывая деньги. — Ты всегда здесь ошиваешься?       Дилер покачал головой.       — Не-а, я сегодня тут, завтра там, и так далее. Часто покидаю это селение и мотаюсь в другие, что поближе, — держу нос по ветру. Там обычно очень много… так сказать, голодных ртов. А к моему возвращению здесь тоже появляется пара голодающих. Если ты понимаешь, о чём я, собственно, говорю.       Саша молча кивнула, думая про себя, какой же он лох: скоро о его делах будут знать не только клиенты, но и недоброжелатели, которых она оповестит о его маленьком, но крайне вредном для развития колонии бизнесе.       — Так и где мне тебя потом искать? — спросила Саша. Возможно, парень ей ответил бы, намекнул или дал подсказку — хоть что-нибудь! — но им помешали, тем самым обесценив все старания девушки.       — Наркотики на землю! — крикнул выбежавший из-за стены мужчина. Почти сразу же за его спиной появился ещё один.       — Блять! — крикнул дилер, уронив маленький пакетик с одним-единственным мутноватым кристаллом, размером чуть больше кончика большого пальца. — Хер я с вами дела иметь буду!       И, продираясь через траву и кусты, побежал прочь.       — Я за ним! — крикнул мужчина, выскочивший ближе к барыге, и пустился в погоню.       — Ну а я тогда присмотрю за клиенткой. — Схватив Сашу за руку, оставшийся мужчина поднял с земли пакет с кристаллическим наркотиком. Поднёс к её лицу и заверил: — Больше такого дерьма ты не то что в кровь не получишь — даже в руках не подержишь!       — Гондон… — прошипела Саша сквозь зубы, с трудом удерживаясь от того, чтобы ими заскрипеть, но не предпринимая попыток освободиться: у неё сейчас и без того были большие проблемы. — Ты со своим дружком — как две большие крысы!       — Ну да, ну да. Зато благодаря этим крысам двух нариков, считай, обезвредили — или, возможно даже, не двух нариков, а дилера с очередным клиентом! На чьи деньги ты наркоту купила?! На мамкины?!       — Да! — огрызнулась в ответ Саша. — На деньги ТВОЕЙ мамки!       После этого гневного крика последовал довольно ощутимый удар. В глазах у Саши потемнело, из носа почти самым настоящим фонтаном полилась кровь, и девушка, не удержавшись на ногах от нахлынувшего головокружения и боли, припала спиной к стенке. * — название звезды