Время всегда хорошее

      — Регулус, милый, ты хорошо себя чувствуешь? — спросила Присцилла, присев рядом. Он вздохнул, подвинулся на диване, не отрываясь от книги, и ответил: — Да. Рядом никого нет, ты можешь не притворяться, что любишь меня, — он хмыкнул, — милая. Прис в ответ с силой опустила рукой его книгу: — Ты уверен, что так уж хорошо разбираешься в чувствах, а? — сверкнула глазами девушка. — Уже поздно, иди спать, — вежливо посоветовал Регулус, игнорируя риторический вопрос, и, вспомнив, что их расписания отличались, добавил: — Тебе завтра рано вставать на уроки. — Не думай, что я не понимаю, что ты хочешь от меня отделаться, Регулус, — прохладно улыбнулась Прис. Она встала, прошелестев дорогим платьем, склонилась к нему и коротко поцеловала. — Спокойной ночи! Её каблучки застучали по каменной лестнице; девушка скрылась в комнатах. Нет, совсем не её поцелуев он хотел, не её улыбки и холодной колкости. Может, она и была его невестой, но любил он другую. Гермиона. Регулус уставился в камин, где играли языки пламени, и прикрыл глаза, живо представляя образ той, другой девушки. Той, что стала настоящим глотком воздуха в его нынешней жизни. Умная, добрая, искренняя, привлекательная... За эти несколько месяцев они успели хорошо узнать друг друга, проникнуться и подружиться. А Регулус и по-дурацки влюбиться. Он всегда скрывал свои чувства ото всех, кроме себя, потому что врать самому себе было просто глупо. Хотя он и пытался убедить самого себя, что то, что он испытывает, на деле ни что иное, как банальное желание, но понимал, что Гермиона не позволит так с собой обращаться. Даже когда он ловил на себе странные взгляды девушки, то отворачивался, не принимал их во внимание — просто не верил, что она может быть заинтересована в нём. Она не умела кокетничать и не пыталась понравиться ему, как другие девушки. Регулус знал, что Гермиона дружит в основном с парнями. Не сказать, что ему нравилось это — в благородном обществе на такое смотрели косо, — но Гермиона была для него, по сути, никем, а значит, прав на упрёки он не имел. Регулус не обольщался на свой счёт: красотой старшего брата он, увы, не обладал — до красавца ему было как простому маглу до Мерлина, да и особой харизмой не блистал, будто и не Блэк... Поэтому оставался только этикет и магическая сила. На своём (и не только) курсе Регулус считался сильнейшим магом, но знали об этом даже не все слизеринцы. От дружбы с Барти было и ещё одно неочевидное преимущество: на фоне Крауча, талантливого отличника и просто гения, младший из братьев Блэк умело скрывался в тени. Гермиона легко переносила его ехидство и подколки, и, казалось, понимала, когда он искренен. Её не отталкивала его замкнутость и отстранённость. Она умела вовремя замолчать или поддержать парой слов. Она могла критиковать его, и он, на удивление, начал прислушиваться, когда понял, что девушка разбирается в магических науках не хуже его самого. Она была очень талантлива в чарах, трансфигурации, даже нумерологии и рунах — почти во всём, за что она бралась. Гермиона обожала волшебство и новые знания. Как и он, замкнутая, она искала в себе любой недостаток и порой фанатично следовала правилам. Правда, Хогвартс повлиял на неё в другую сторону: правила Гермиона теперь нарушала с чувством и вкусом, но только те, которые ей действительно мешали. Она была умной, сильной, решительной и иногда язвительной, порой слишком зацикливалась на учёбе и правилах. Она требовала от себя невозможного, но у неё получалось! За время их знакомства она незаметно изменилась от интеллигентной, но простушки, до уверенной в себе чуть ли не чистокровной ведьмы. Она не была благородной юной леди, отнюдь, и Регулус знал это. Сначала он думал, что девушка, в лучшем случае, полукровка, но со временем уверился, что, может, она даже из «новых» чистокровных... Которые в глазах его семьи были лишь немного лучше грязнокровок. Регулуса, впрочем, мало заботили вопросы чистоты крови. Проще говоря, на грязнокровок ему было наплевать: он предпочитал не замечать их. Регулус давно зарёкся подпускать кого-либо близко к себе, особенно девушек (кроме кузин) после долгой влюблённости в девушку-капитана слизеринской квиддичной команды. Всё закончилось неожиданно и позорно, и Регулус постарался забыть об этом. Но вот недо-поцелуй с Гермионой выбил его из колеи. Пускай он поддался моменту, но она была не против, ей нравилось! Он чувствовал, что разорвётся на части, если и дальше будет игнорировать её, но перестать искать встречи с ней просто не мог. А ещё она была из будущего. Регулус бы никогда не поверил, что такое возможно, если бы не её слова о второй войне и о многом другом. Например, Снейпа- преподавателя никто и представить не мог даже в пьяном бреду. И, увидев знакомое зеркальце в её руке, он просто поверил в дальнейшие её слова. Разумом — но не сердцем. Вообразить смерть брата от руки Беллатрикс... было легко, но неправильно. В тот момент ему казалось, что мир перевернулся, как будто непоправимое уже случилось. Белла действительно была способна на любое безумство, и он знал это. Но Гермиона говорила о Пожирателях и Лорде с такой злостью, что закрадывался вопрос: почему? Могла ли она знать о тех нескольких налётах, после которых в «Пророке» появлялись некрологи, один из которых был обязан своим существованием Регулусу? Или было что-то ещё? По её словам, там, почти двадцать лет спустя, всё ещё шла война... Он не сомневался, что девушка прекратила бы своё общение с ним, если бы знала правду о нём. Ту правду, которую он скрывал за маской и застёгнутыми рукавами — ту, которой так гордились в слизеринской гостиной, что человек с опущенными рукавами воспринимался чуть ли не чужаком. За пределами факультета это стало преступлением, символом начавшейся открытой войны, но внутри... Метка была уделом избранных. При всём понимании Гермионы, она бы не осталась с ним, узнав такое, потому что убийцу рядом с собой терпеть не стал бы никто. Да, случалось, убивали и члены пресловутого Ордена Феникса — Регулус даже был на похоронах кого-то из Пожирателей — но они, по крайней мере, убивали в бою, когда был выбор лишь между их жизнями и жизнями врагов. «Ты или тебя», учил Долохов, бессменный тренер боевиков. Должно быть, у орденцев тоже было что-то похожее. Только в отличие от них Пожиратели похищали, пытали, убивали просто так. Запугать, отомстить... Неважно. И до недавнего времени Регулус не собирался участвовать в этом, потому что мог себе позволить, как единственный наследник своего рода. Таких как он берегли, не брали лишний раз на задания, тем более, что и пользы от него было не много. Ему повезло: для других вступительные испытания были куда сложнее, а для Регулуса первое подобное мероприятие произошло только через несколько месяцев. Он же как вчера помнил день, когда впервые встретил Лорда, как был представлен ему... И день, который он считал то ли лучшим в жизни, то ли полнейшим кошмаром. День, когда Регулус Блэк официально стал Пожирателем Смерти, или, по-старому, одним из Рыцарей...

лето 1979 года

      – Наследник Блэк... Регулус... Вы здесь, несомненно, с целью получить великую честь, – произносит холодный голос Тёмного Лорда. — Я рад назвать вас одним из избранных... — он продолжает речь, но слова проходят мимо Регулуса, который лишь машинально запоминает их. Регулус, белее мела от волнения, выходит вперёд, откинув капюшон с головы. Осторожно поведя плечами, вступает в освещённый круг, отирая со лба выступившую испарину. Наверное, он никогда так не волновался, даже на экзаменах, — так близко была мечта. Он ещё и Хогвартс не окончил, и сейчас станет самым молодым Пожирателем смерти... – Вашу руку, Регулус, – требовательно произносит Лорд, тонко улыбаясь краем рта. Сердце Регулуса ёкает: наконец он докажет всем, что он настоящий Блэк. Вот уже сколько лет он жаждал этого момента, и наконец он настал. Но теперь, когда мечта была так близко, он внезапно думает: действительно ли это то, чего не хватало в его жизни? Действительно ли это – его самое горячее желание?.. За спиной Тёмного Лорда с шумом взметается и опадает пламя в камине, когда Регулус решительно протягивает руку, закатив рукав. Женщина в шёлковом алом платье, стоящая у стены, улыбается Регулусу кровавыми губами и кивает. Её чёрные глаза на мгновение загораются огненными отсветами. Он улыбается в ответ неподвижными губами. Регулус видит, как Тёмный Лорд поднимает свою волшебную палочку, удивительно длинную, будто вырезанную из кости, и подносит к его руке. Искрит магия, и всё тело Регулуса пронзает боль, концентрируясь в левом предплечье. Он умеет терпеть боль, но всё-таки мир кружится и меркнет перед глазами. Регулус только стискивает зубы: Лорд не увидит его слабости. Палочка теперь уже Повелителя отнимается от руки юноши — Рубикон перейдён, и дороги назад нет. Регулус поднимает голову, бросает быстрый взгляд на руку, видя, как на покрасневшей коже проступает угольно-черный череп со змеёй. На руке она смотрится так чужеродно, непривычно... Но привыкнуть надо: этот знак не сойдёт даже после его смерти. Он с трудом встаёт, упрямо пересиливая боль, и гордо смотрит на милорда, а тот отвечает ему одобрительным взглядом. Беллатрикс хлопает в ладоши — по залу отдаётся гулкое эхо — и счастливо улыбается. Её кудри летят по воздуху, когда она нарушает субординацию и заключает брата в объятия, оставляя поцелуй на его щеке. — Добро пожаловать, Регулус, — почти по-отечески разводит руками Лорд. Его холодная улыбка в полумраке больше напоминает Регулусу оскал, но мысль эта исчезает тотчас же. Он кланяется Лорду и ровно выходит из зала. Отголоски боли приветствуют каждый шаг. — Оставь надежду всяк сюда входящий, — произносит кто-то, когда Регулус приходит в себя за дверями зала. Человек в чёрной мантии выходит из-за колонны, криво усмехаясь. — Добро пожаловать. — Благодарю, — Регулус кивает, принимая из рук волшебника в чёрном целебное зелье, и принюхивается к пробке флакона. Вроде не яд. — Твоё здоровье, Снейп, — улыбается он, залпом опрокидывая зелье. А после несколько безумно смеётся, выпуская напряжение. Снейпа пронимает: он, видимо, уже успел свести знакомство с Беллатрикс, и теперь заметно вздрагивает. Регулус не сдерживает кривую усмешку. Откуда-то появляются братья Лестрейндж. — Надо бы прилично отметить, — говорит Рабастан, — Но тебя ждут родные, так сказать, пенаты альма-матери... До дна! И они выпивают то ли за счастливое будущее, то ли за спасение их душ.