Время всегда хорошее

...Едва они успели допить кофе и устроиться на диване в гостиной, как камин полыхнул зелёным пламенем. Не успев задуматься, оба мгновенно схватились за палочки. Но узнав гостей, Гермиона медленно опустила руку. — Ребята? — настороженно улыбнулась она. — Как началась наша дружба? — Ты серьёзно? — застонал Рон. — Война окончена! — В женском туалете на Хэллоуин, — фыркнул Гарри. — Где я засунул палочку в нос чёртова тролля, — скривившись, вздохнул Рон. Удивлённо приподняв брови, Регулус взглянул на Гермиону и опустил палочку лишь после того, как она кивнула. Он повернулся к двери, собираясь выйти, чтобы не мешать разговору, но Гермиона опередила его. Она взяла за руку и посмотрела в глаза, без слов останавливая. Она хотела сказать «Останься!», но он просто прикрыл глаза, молча соглашаясь. Сражение накануне, когда они бились бок о бок, заново научило их понимать друг друга без слов. Отпустив его руку, Гермиона бросилась в объятия друзей. — Как ты? — одновременно выпалили все трое. — В порядке! — так же единогласно они успокоили друг друга, рассмеялись и засыпали друг друга градом вопросов. Регулус стоял на другом конце комнаты и из вежливости старался отводить глаза, но всё же то и дело невольно посматривал на троих друзей. Не мог не смотреть на их объятия, тёплые улыбки, светящиеся счастьем глаза и шутливые касания. Это была не такая дружба, какую он видел в школе, невольно оглядываясь на гриффиндорский стол. Эти трое были совсем не похожи на компанию Мародёров, но в одном ничем от них не отличались: что бы ни случилось, они были готовы в любой момент прийти друг другу на помощь и пожертвовать всем. Пройдя всевозможные невзгоды, они всё равно остались друзьями, практически семьёй. Эта гриффиндорская дружба казалась нерушимой. Регулус не мог не завидовать им так же, как когда-то завидовал брату. У него была семья, товарищи и лучший друг, но едва ли он мог себе представить подобную свободу рядом с кем-то из них. — ...Ты напугала нас вчера. Ты сражалась с Лестрейндж! Мы боялись, что... Как твои раны? — Гарри и Рон наперебой засыпа́ли Гермиону вопросами. И она заметила, как пристальный взгляд Рона обежал края бинтов, выглядывающие из-под мужской рубашки. Она машинально коснулась рукой раненого бока. — Маргарет, целительница, всё залечила. Мы бы не справились без неё и мадам Помфри... Но я не победила Лестрейндж, — поправила она, — не я убила её! — Нет? Но кто?! — Я. Или Сириус. Сложно сказать, — бесстрастно ответил Регулус, все ещё стоя поодаль. Гермиона обернулась при звуке его голоса — как раз вовремя, чтобы успеть заметить выражение его лица: такое же равнодушное, как и голос, но с едва уловимой горечью в тёмно-серых глазах. — О, привет, Регулус, — улыбнулся Гарри. — Я рад, что ты тоже цел. — Блэк, — хмуро буркнул Рон. — Уизли, — в тон ему отозвался Регулус, подходя ближе, и искренне кивнул: — Спасибо. Я... в долгу перед тобой. Регулус невольно задумался, как поступил бы сам на месте Рона Уизли. Ответа он не знал. Как ни странно, Уизли спас ему жизнь. Он смутно помнил, что уже умирал, обожжённый Адским пламенем, когда Уизли призвал на помощь феникса, который его и исцелил. Редкая удача — быть исцеленным слезами феникса. Может быть, даже благословение. — Жизнь за жизнь, — Рон неопределённо пожал плечами, не глядя на него. — Ты ведь спас нас с Гермионой... Я бы защитил её! — внезапно прибавил он, с вызовом посмотрев прямо в лицо Регулуса. — Знаю, — серьёзно ответил тот. Неожиданно они поняли друг друга. Гермиона нахмурилась, глядя на них, но не до конца поняла, что они имели ввиду. — Я так и не успела сказать тебе «спасибо» вчера, Рон, — покаялась она, хотя в том не было её вины: это Рон поспешил оставить их одних. — Но одного «спасибо» слишком мало! Не знаю, как благодарить тебя. Я бы не вынесла потерять Регулуса снова. Рон, я... Мне жаль, что я причинила тебе боль... — Да брось, ты всегда была слишком хороша для меня, — грустно усмехнулся Рон. — Как, впрочем, и для него. Пожиратель смерти, серьёзно? Гермиона дёрнулась, как от удара. Она знала, что друзья никогда не поймут её выбор. Что никто не поймет, почему она, член Ордена Феникса, «грязнокровка», влюбилась в Пожирателя смерти. Тёмного волшебника, научившегося за прошедший год жестокости; предавшего Волдеморта, но всё ещё сохранившего остатки привязанности к бывшему кумиру, бывшим товарищам, идеалам... Гермиона знала, что неправильно, глупо, предательски — любить Пожирателя смерти. И знала это ещё с тех пор, когда поняла, что уже не может не чувствовать, не любить. Она не знала лишь, что будет делать, если однажды придётся выбирать между верной дружбой длиной почти в семь лет и такой яркой и сильной любовью, которая принесла ей столько боли. Она посмотрела на Регулуса и успела заметить, как дёрнулся уголок его рта, будто он вспомнил какую-то шутку. — Серьёзно или нет, я Пожиратель смерти, — бесстрастно ответил Регулус. — Был и останусь, потому что не всё можно оставить в прошлом, — он криво улыбнулся, мельком взглянув на Гермиону. Она едва мотнула головой в знак того, что не рассказала друзьям об вмешательстве в прошлое. Незначительном для истории и таким важным для них всех. — Так что остаётся лишь принять этот факт. — Принять факт, что... что моя... подруга типо встречается с Пожирателем смерти?! — Не смей ставить это мне в вину! — воскликнула Гермиона. — Я даже не знала, кто он, когда впервые встретила его. Но я люблю его и знаю, что Регулус в сотню раз лучше любого из них! Разве он вчера не доказал, на чьей он стороне? — А сколько людей он убил до этого?! — Рон! — попытался успокоить друга Гарри. Рон сверлил взглядом Регулуса, но того было не смутить так просто. — Не считал, — так же бесстрастно ответил Регулус. — Но больше, чем хотелось бы. А ты? — Не знаю, — опешил Рон, но тут же нахмурился и мрачно пообещал: — Но будет на одного больше, если ты только попробуешь обидеть её. Они стояли рядом — долговязый широкоплечий Рон, и Регулус, ниже его чуть ли не на целую голову. Рон был сильнее физически, Регулус — быстрее и талантливее в магии. Гермиона не взялась бы делать ставки на исход поединка. Впрочем... Гермиона покосилась на Регулуса, левая рука которого напряглась в готовности мгновенно выхватить палочку, и поспешно скользнула между парнями, расталкивая их. — Хватит! — потребовала она и язвительно добавила: — Мне приятно, что вы так защищаете меня, но я вполне могу справиться и сама. — Это верно, — не сдержал улыбки Гарри. — Отменный хук справа. — И алфавитный указатель заклинаний в голове, — буркнул Рон. — Чёртовы маленькие птички! — Я знаю, рука у Гермионы тяжёлая, — едва улыбнулся Регулус и удивлённо повернулся к ней. — Подожди, птички?! Гермиона покраснела, посмотрев на Регулуса. Губы его дрогнули, выдавая тщательно сдерживаемый смех. Оба вспомнили их первую встречу, когда Гермиона плакала в Выручай-комнате, а вокруг её головы кружились маленькие золотые птички. «Проклятье, — с досадой и восторгом одновременно подумал Регулус. — Если бы не Уизли, мы могли и не встретиться!» Ведь именно эти золотые птички привлекли его взгляд и так запали в душу. И если он и не влюбился в тот миг, то лишь потому, что считал тогда, что не может себе этого позволить. Недолго же прожило в нём это убеждение! И в следующий раз он пришёл в Выручай-комнату в тайной надежде встретить её снова. И, кажется, он сжёг далеко не один рисунок того момента... Чёрт возьми, он слишком многим обязан Уизли! Наверное, что-то всё же отразилось на его лице, потому что Поттер смущённо откашлялся и неловко взъерошил себе волосы. Регулус внутренне вздрогнул — парень снова до ужаса напомнил ему другого Поттера. — Значит, вы двое... вместе? — поинтересовался Гарри. — Да, — ответили Регулус и Гермиона, переплетая пальцы. А Гарри растерянно покачал головой, пытаясь осмыслить всё услышанное. — Стой, ты знал, что это она про него?! — он повернулся к Рону. — Медальон, помнишь? — буркнул тот. При этих словах Регулус едва ощутимо вздрогнул. — Ох... — пробормотал Гарри, задумчиво качая головой. И вдруг спросил, принюхиваясь: — А кофе ещё остался? — Могу сварить, — растерянно предложила Гермиона и поспешно сбежала по лестнице, чтобы избежать дальнейших вопросов. На кухне она привалилась к столу, растирая виски́ и промакивая глаза рукавом мужской рубашки. Тихо ступая, сзади подошёл Регулус и заверил: — Всё будет хорошо. Он осторожно обнял её и невесомо поцеловал пушистые кудри на склоненной голове, сам не веря, что и правда делает это. Что она наяву, по-настоящему здесь, с ним. И с досадой впервые задумался о том, что, возможно, не он, а она совершает мезальянс. Победителей не волновала чистота крови, но вот Тёмная метка, пусть и выжженная пламенем и предательством... — Знаю, — Гермиона шмыгнула носом, смахнула рукавом навернувшиеся слезы и решительно вывернулась из его рук. Она левитировала в гостиную поднос с кофейником и чашками. По взмаху палочки чашки влетели в руки друзьям и наполнились кофе. Когда Гермиона опустила палочку, Рон накрыл её руку своей. Она посмотрела на него: он слабо улыбался, неловко поджав губы и ярко краснея от шеи до ушей. — Я рад за тебя. Правда. То есть, я всё ещё считаю, что ты достойна лучшего, но я рад, что ты наконец счастлива. Ужасно было видеть, как ты страдаешь в одиночку. Я постараюсь понять тебя и ты всегда можешь рассчитывать на меня... и Гарри тоже. — Он глубоко вдохнул и отпустил её руку и, опустив глаза, тихо спросил: — Мы же... Мы всё ещё друзья? — Конечно! — всплеснув руками, Гермиона крепко обняла его. — Ты всегда будешь моим другом, Рон. Мы все всегда будем друзьями. Все трое, да? — Конечно, сестрёнка, — широко улыбнулся Гарри, хлопнул Рона по плечу и обнял их обоих. — Я тоже, правда, очень счастлив за тебя! — Я люблю вас, ребята, — шмыгнула носом Гермиона, опустив голову на плечо Гарри. — Расскажи, что случилось после... Выручай-комнаты, — попросил Рон тихо, высвобождаясь из обьятий друзей, и сел на диван. — Ну уж нет! — возразила Гермиона и потребовала: — Сперва я хочу услышать, что было с вами! Хотя нет. Гарри Джеймс Поттер, как ты вообще оказался в Хогвартсе и почему мы были уверены, что потеряли тебя? — У Блэка спроси... *** Неохотно оставив Гермиону с друзьями, Регулус направился в библиотеку. У подножия лестницы он замер: взгляд приковало место, куда, как он помнил, упал бездыханный Пожиратель смерти. Тряхнув головой, чтобы отогнать неприятные воспоминания, он поднял глаза, но наткнулся взглядом на покрытые пылью и плесенью головы эльфов на стене. Это болезненно напомнило о Кикимере, который собой закрыл его от смертельного проклятия. Вот уж кто заслужил достойное погребение... Как и его кузина с семьёй, даже несмотря на ту боль, что Беллатрикс причинила ему, Гермионе и его брату. В воспоминаниях снова зазвучал безумный смех кузины и её угрозы. И изумлённое лицо, всё ещё красивое, несмотря на все мучения, когда она поняла, что погибает от рук своих кузенов. Нет, он всё же должен вернуться в Хогвартс за телами. Похоронить их достойно. Нарцисса должна помочь... Схватив палочку, Регулус принялся отдирать головы со стены. Даже ему, привыкшему к такой картине, было не по себе, что уж говорить о Гермионе. И вскоре от этой части его мрачного наследия остались только некрасивые пятна на обоях и горстка трансфигурированных камней. Он сел прямо на ступеньки, прислонившись к стене, и его чёрная рубашка сливалась с давящим полумраком дома. Стряхнув пыль с рукава, он вдруг осознал, почему утром потянулся именно к чёрной ткани. Это был не просто цвет его фамилии, но траур по погибшим Пожирателям смерти и их лидеру. А ещё — по окончательно ушедшему прошлому. Внезапно налетевший откуда-то сквозняк шевельнул бархатную портьеру на портрете матери. Регулус взмахом руки сдвинул пыльную ткань и, закинув голову, встретился взглядом с тёмными безжизненными глазами матери. Её губы шевелились, она поспешно и с чувством говорила что-то, даже кричала, но не издавала ни звука, заглушенная его заклинанием. Он потянулся было вперёд, будто хотел коснуться руки матери, но пальцы остановились, не успев наткнуться на богато украшенную раму. Горько усмехнувшись, он снова откинулся назад, покачав головой. — Доброе утро, Рег, — хриплым со сна голосом произнес Сириус. Брат появился из-за спины практически беззвучно. Регулус сдвинулся к стене, освобождая проход. Но Сириус остановился, постоял рядом с братом, будто собираясь с духом, а потом сел рядом и протянул ему раскрытую пачку маггловских сигарет. Регулус покачал головой, ожидая, что Сириус закурит просто из желания досадить, но тот так и не зажёг сигарету. — Там Гарри пришёл, да? О! Ты убрал эту х... мерзость, да? — он мотнул головой в сторону опустевшей стены. — А у меня никак не получалось. Регулус молча кивнул. Повисла тишина. Братья сидели молча, не зная, как и о чём говорить столько времени спустя. Ожидаемо, Сириус не выдержал первым. — Чёрт, да не молчи ты! Скажи хоть что-нибудь, потому что я не слышал твой голос двадцать лет! — А что, вчера не считается? — язвительно спросил Регулус. Ещё каких-то пару лет назад Сириус исступлённо кричал ему заткнуться. Для него прошло больше двадцати лет, но Регулус помнил каждую их ссору так, будто это было вчера. — Нет, чёрт тебя возьми, Рег! — рявкнул Сириус. Регулус слабо усмехнулся, а брат потребовал: — Расскажи, что с тобой произошло! — Не сегодня, — отрезал Регулус и замолчал, чувствуя на себе пронзительно-тяжелый взгляд брата. Он не знал, о чём говорить. Никогда не знал. — Больно видеть её такой, — Регулус указал подбородком на мать. Та, увидев обоих братьев рядом, сперва опешила, но беззвучно закричала с новой силой. Сириус поморщился. — Она не была такой в нашу последнюю встречу. Тогда отец был ещё жив... А я ведь так и не попрощался с ними обоими. В этом есть и моя вина: кто знает, что было бы, если бы я не ушёл... В другой реальности всё могло бы быть иначе. В другой реальности он был бы мёртв, как и брат. Нет, он не станет расспрашивать Гермиону об этом. — Мерлин, Рег, ты действительно любил их? — удивлённо повернулся к нему Сириус. — Её? — Это так удивительно? Они всё же были нашими родителями, как бы ты не возражал. И по-своему любили и тебя. — Чтобы любить, нужно сердце, — буркнул Сириус. Регулус несогласно покачал головой, но не стал спорить, как не стал и брат. А прежде они бы снова разругались до криков и драки... — Когда я вернулся сюда, она приняла меня за тебя, — тихо произнёс Регулус. — Едва ли она когда-нибудь путала тебя со мной... Сириус молчал, сминая в руках сигарету. — Ты никогда не жалел? — спросил Регулус. Он не уточнил вопроса — но Сириусу это и не требовалось. — Никогда. Я ненавидел их почти всю свою жизнь. Мерлин, когда я узнал о её смерти, я не почувствовал ничего! Жить здесь, среди этого безумия... — он покачал головой. — Если я о чём и жалел, то о том, что не забрал тебя с собой. — Я бы не ушёл с тобой, и мы оба это знаем, Сириус, — покачал головой Регулус. Видит Мерлин, он правда хотел. Но никогда бы не сделал этого... Тогда. — Да, — согласился Сириус. Повисла тишина, а потом он вдруг тяжело выговорил: — Ты прав. Прости меня. Прости, Рег. Регулус моргнул от удивления и сперва подумал, что ослышался. В горле предательски встал ком. — За что? Мерлин, он извинялся! Кажется, впервые за всю жизнь Сириус Блэк извинялся перед ним. — За что ты просишь прощения? — медленно повторил Регулус и твёрдо выдержал взгляд брата. Тот нахмурился и первым отвёл глаза. Когда он заговорил, его голос был тихим и прерывистым. — За нарушенные обещания, за то, что бросил, за все разочарования и обиды, что принёс тебе. Прости, если сможешь, Рег. Регулус молчал, не отвечая, и только пристально всматривался в изрядно повзрослевшее лицо брата. Перед ним сидел не тот безрассудный и дерзкий юный бунтарь, а кто-то серьёзный, усталый и надломленный, почти незнакомый. И Регулус не мог просто, как раньше, ударить этого человека словами наотмашь. — Я давно простил тебя, — наконец тихо сказал он. — Не забыл, нет, но простил. И ты меня прости за то, что в прошлом я больше верил чужим суждениям, чем своим. И... ты с самого начала был прав насчет Тёмного Лорда. — Я знаю, — самодовольно хмыкнул Сириус, вмиг став собой прежним, весёлым и безбашенным гриффиндорцем, и лукаво сощурился: — Только насчёт него? Регулус не мог не улыбнуться, заражаясь яркой улыбкой брата. — Не только. Он знал, что им никогда не стать теми, кем они были раньше: есть вещи, которые не забыть. Он знал, что уйдут долгие годы, прежде чем они в действительности снова станут братьями. Но Гермиона верила, что им удастся, а Регулус верил ей. *** Стояло лето, над страной понемногу теплело — это избавлялись от дементоров, уничтожали, сгоняли на Северный полюс. Солнце светило победителям, но освещало руины привычного мира. Чтобы было лучше видно, что следует восстанавливать. Это было их лето. День рождения Гарри Поттера отмечали всей страной, но он очень избирательно подошел к списку гостей. Своим успехом Гарри счёл появление на празднике Регулуса. Это было бы невозможным без Гермионы, которая и познакомила Регулуса со своими друзьями из Ордена Феникса и Отряда Дамблдора. И неожиданно для себя Регулус нашёл некоторых из них вполне приятной компанией. Хотя ему и приходилось одергивать себя в разговоре: гриффиндорцы, едва пережившие войну, хватались за палочки и сжимали кулаки с удивительной скоростью. В тот день Гарри заставил его поспорить, кто из них двоих лучший ловец в квиддиче. Гермиона стискивала руки, с опаской глядя на сумасшедшие пируэты в воздухе и не знала, за кого болеть. А два ловца едва не столкнулись в воздухе на скорости мотоцикла и упустили снитч, после чего дружно решили больше не испытывать судьбу. Гарри поначалу не мог отделаться от мысли, что этот парень, по виду его ровесник, на самом деле всего на год младше его родителей. И к тому же Пожиратель смерти. Но вскоре их объединили общие дела, и они быстро нашли общий язык. Несколько последующих лет сделали их друзьями. Как сделали Регулуса и Римуса Люпина к удивлению обоих. Как ни странно, они хорошо поняли друг друга во многом — не мешали ни давняя дружба Люпина с Сириусом, ни даже неприязнь Регулуса к оборотням. Рассудительный, ироничный, обладающий острым умом Люпин чем-то напоминал ему Рудольфуса и Барти одновременно. Римуса было практически невозможно обидеть или серьёзно задеть резкими словами, которые иногда сами срывались с языка. А Гермиона полюбила долгие разговоры с Маргарет Хоуп. За те несколько страшных часов в Большом зале Хогвартса они нашли много общего. Гермиона познакомилась и с Энни Хоуп. Та без ревности пережила свою невзаимную влюбленность, и несмотря на разницу в три года и то, что только одна из них была волшебницей, девушки стали хорошими подругами. *** Болгария встретила Гермиону и Регулуса жарким солнцем и одуряюще-влажным воздухом. Оживлённо споря с Регулусом о квиддиче, Виктор Крам уверенно вёл кабриолет по серпантину, спускаясь в живописную долину, где ярко светились на солнце белёные стены и черепичные крыши домов. Гермиона держала Регулуса за руку и любовалась пейзажами, не вслушиваясь в разговор, и вступала лишь изредка — когда речь заходила о чём-то понятном. Сердце её рвалось вниз, в долину, в один из домиков, где ждали её изволновавшиеся родители. Гермиона влетела в их объятия, счастливо смеясь и плача от радости, и подозвала к ним и Регулуса, мысленно удивляясь поворотам судьбы. Кто бы мог подумать, что однажды она будет знакомить с родителями чистокровного волшебника и бывшего Пожирателя смерти! Но Регулус, несмотря на некоторую неловкость (в конце концов, они уже были знакомы много лет назад, хотя и в другом обличье), пришёлся по душе её родителям. Хоть те и были поначалу скептически настроены к его происхождению, а Регулус всё же не привык общаться с маглами. Рассказывать всё о себе он не стал, как не стала вдаваться в подробности о войне Гермиона, не желая пугать родителей. *** После возвращения из Болгарии Гермиона так и осталась жить в особняке Регулуса на площади Гриммо. Дом её родителей ещё прошлой осенью был уничтожен Пожирателями, и, по настоянию Гермионы, из безопасности они остались за границей. Гермиона не хотела стеснять только что примирившихся братьев, но Регулус сам предложил ей остаться. «Мы и так уже нарушили все правила приличия», — улыбнулся тогда он и просто прибавил: «Мой дом — твой дом.» И так, когда они как-то неожиданно стали жить вместе, начатое ещё в Болгарии душевное исцеление только ускорилось. Война не прошла для них бесследно. Ещё не отросли до прежней длины обрезанные когда-то волосы Гермионы, не зажили до конца шрам на её руке, и звездчатая отметина на груди от проклятия в Отделе тайн; не зажили с кожи Регулуса следы от когтей инферналов и ожог на месте Метки; не изгладились из памяти ночные кошмары и буквально вбитый рефлекс не выпускать из руки палочку и постоянно быть начеку. Но жизнь текла своим чередом. Глубокие раны затягивались и переставали кровоточить, застывая в памяти полузажившими шрамами. Прежде разделённые временем и войной, они заново узнавали друг друга. Ходили в кино, театры и музеи, гуляли в парках, выбирались на морские пляжи, как-то даже оказались на конной прогулке. Они боялись расставаться даже ненадолго: обоим казалось, что, стоит одному отвернуться, как другой исчезнет, и всё обернётся сном. Сердце тоскливо сжималось, когда она видела затаенную тоску в глазах Регулуса, когда что-то напоминало ему о прошлом, будь то театр, картинная галерея или прогулка верхом на грациозном коне. Несмотря на почти полное разорение семьи, он привык к роскоши. Всё это было его жизнью, и он так естественно чувствовал себя среди всего этого. Вырванный из своего времени, он чувствовал себя чужим в этом, а разница в двадцать лет ощущалась веком. То, что для Регулуса было естественным, Гермионе казалось пережитком если не Средневековья, то Викторианской эпохи, а то, что казалось привычным ей, было в новинку для него. Волшебник-аристократ и маглорожденная девушка из простой семьи, они были слишком разными — и слишком гордыми, — и потому часто ссорились, ругались, но никогда не переходили последнюю черту. Всегда останавливались, прежде чем в запале с губ слетали самые страшные слова: «Грязнокровка» — «Пожиратель смерти». Только этих единственных слов они бы не простили друг другу. И хотя Регулус никогда не жаловался, хотя Гермиона никогда не просила его бросить всё ради неё, она всё равно чувствовала себя виноватой, будто это она отняла у него привычную жизнь. Но Регулус никогда не винил её. Несмотря на тоску по прошлой жизни, по разрушенному миру и ушедшему безвозвратно времени, ему нравилась новая жизнь. Нравилась свобода и возможность строить свою собственную жизнь без оглядки на прошлое, на семью и Пожирателей смерти. И пообещав себе создать свое будущее самому, он упорно стремился к этому. *** — Осталось одно незаконченное дело, — произнёс Регулус осенью того же года, вскоре после девятнадцатого дня рождения Гермионы. — Ты пойдёшь со мной? Год назад примерно в это время она стояла на кладбище перед его пустой могилой, а сейчас доверчиво вложила свою ладонь в его, не став расспрашивать. Регулус улыбнулся и прижал её к себе для трансгрессии. — Тогда идём. Они оказались на скалистом обрыве прямо над неспокойным морем, и Гермиона отскочила от края, догадавшись, где они. Он привёл её туда, где едва не погиб ровно девятнадцать лет назад. В то место, которое до сих пор снилось ему в кошмарах, и которое, увидев раз в воспоминаниях Гарри, она никак не могла забыть. — Подожди здесь, — попросил Регулус, и, не успела Гермиона ответить, снова трансгрессировал. Миг спустя она с трудом различила его фигуру на пороге грота среди дальних скал, а потом он пропал. Спустя несколько долгих минут, показавшихся ей вечностью, скалы затряслись, а из грота вырвались языки пламени, отражаясь в воде и принимая вид клыкастых чудовищ. Ей показалось, что на фоне огня твёрдо стояла фигура с поднятой волшебной палочкой. В следующую секунду он оказался рядом с ней и обнял, прижимая к себе. От него пахло едким дымом и морской солью, на лице выступили капельки пота, и отчётливо тянуло темной магией. Но Бузинной палочки в руке не было, и Гермиона не стала спрашивать, что он сделал с ней. А впереди со скрежещущим грохотом обвалились в море скалы, погребая под собой остатки проклятого Волдемортом места, и в последний раз мелькнуло Адское пламя. — Теперь всё, — проговорил Регулус, и его лицо осветила спокойная удовлетворённая улыбка, сделав его невероятно красивым. — Идём домой. — Домой, — повторила Гермиона и улыбнулась, переплетая их пальцы. *** Конечно, у них хватало проблем. Регулус долго и тяжело пытался вернуть честное имя, разбирался с мрачным наследием семьи (из-за множества долгов ему пришлось пойти на немыслимое: продать семейные драгоценности). Вместе с Гарри добивался оправдания Сириуса — так они и подружились, и вскоре сработались так, что вдвоём, даже без Гермионы, были готовы разнести Министерство магии по кирпичикам. Из гриффиндорца и слизеринца вышла хорошая команда: где Гарри не хватало изворотливости, в дело вступал Регулус, а где он предпочитал не рисковать, то пригождалась пробивная энергия Гарри. И даже настолько разные взгляды на мир не только приводили к ссорам, но и помогали. Регулус упорно собирал вокруг себя остатки своей семьи, пытался не допустить ареста Нарциссы с сыном, снова наладить отношения с братом и Андромедой, и так, постепенно и непросто, примирил последних оставшихся урожденных Блэков и их семьи. Его «воскрешение» прошло тихо, почти незаметно, для посторонних затерявшись среди множества интервью героев. Гордость не позволила ему отречься от своего имени и прошлого, и Регулус наотрез отказался придумать себе новую личность. К своему изумлению, он обнаружил, что Сириус так и не выдал его принадлежность к Пожирателям смерти, и благодаря этому он смог убедить всех, что его «исчезновение» было вызвано тёмным проклятием Волдеморта. Взамен на помощь нового Министра магии Регулус стал внештатным консультантом по темномагическим проклятиям, которых после войны осталось бесчисленное множество. Ему даже дали доступ к министерским архивам и Отделу Тайн, на что Регулус только невесело рассмеялся, чувствуя, что отбирает мечты лучшего друга. Поначалу не проходило и недели, чтобы его не вызывали. Хотя платили за это немного, поскольку министерская казна изрядно опустела за последние годы, зато он приобретал что-то более важное для слизеринца: связи. И хотя он не мог перестать чувствовать себя предателем, ему нравилось это своеобразное искупление своих грехов и грехов его товарищей, каким бы трудным и опасным это ни было. Иногда он лез в такие глубины чёрной магии, что Гермиона боялась, что однажды он просто потеряет себя, как это произошло с его бывшим учителем. Но Регулусу было куда возвращаться. И он непременно возвращался: бледный от усталости, в запылённой мантии, с порезами на ладонях, но довольный. Гермиона же в перерывах между восстановлением замка и всевозможными мероприятиями, в которых ей приходилось участвовать как героине войны, не вылезала из библиотеки Блэков, готовясь к ЖАБА, которые надеялась сдать уже осенью. В свободное время наконец примирившиеся братья Блэк занялись артефактами. Пока Сириус причудливо сочетал волшебство с маггловскими технологиями, Регулус создавал магические артефакты, облекая их в изящные, практически ювелирные, вещицы. Вскоре увлечение, приносившее пользу близким и друзьям, прославило их и позволило рассчитаться со всеми долгами и даже заняться восстановлением особняка на площади Гриммо. Гермиона же успела получить образование одновременно и в магловском университете, и на магическом отделении, и, хотя зарекалась когда-то, стала работать в Министерстве магии. За свою карьеру она успела провести несколько реформ в отношении прав магических народов, реформировать отдел связей с маглами, затем перейти в департамент правопорядка и наконец сменить Кингсли Шеклболта на посту Министром магии, став самой молодой магглорожденной женщиной в этой должности. Её называли министр Грейнджер, хотя фамилию она уже давно носила двойную. *** Регулус сделал Гермионе предложение, подарив роскошное старинное кольцо с целой россыпью бриллиантов, но Гермиона отказалась носить его. «У меня есть это, а другого мне не надо», — мягко сказала она тогда и стянула с пальца серебряное кольцо с красным камнем из его крови, которое никогда не снимала. Регулус надел его ей, но уже на безымянный палец, и поцеловал её пальцы. Камень засветился алым, будто отразив отблеск камина, и остался мерно согревать руку. *** Поздним, не по-осеннему тёплым вечером к крыльцу старинного дома на маленькой лондонской площади подъехал шикарный ретро-автомобиль. Водитель, черноволосый мужчина в парадной мантии, обошёл автомобиль, открыл пассажирскую дверь и подал руку женщине в вечернем платье винного цвета. Пара под руку поднялась по ступеням, и мужчина взмахом руки открыл дверь. Холл дома встретил их ярко горящими лампами, светлыми обоями, старинными дубовыми панелями на стенах и пейзажами в рамах. Они потратили огромное количество времени и сил на восстановление особняка, но результат того стоил. Им удалось прогнать вековые тени из углов мрачного склепа: теперь это был их дом, полный света и любви. Над парадной лестницей их встретили все портреты Блэков... и вдруг зааплодировали женщине. Её наконец признали — маглорождённую с фамилией Блэк, самую молодую женщину-Министра магии в истории Британии. И она улыбнулась Вальбурге Блэк, а та в ответ только царственно кивнула, поджав губы. В гостиной их ждали накрытый к позднему чаю стол и сын, увлечённо играющий в шахматы с Винки, их бессменной помощницей вот уже много лет. — Мам! — воскликнул мальчик, спешно дожевывая пирожное, и бросился к ней в объятия. — Простите, — виновато всплеснула руками Винки и принялась комкать подол платьица, — я не смогла заставить юного мастера вовремя лечь в постель. — Всё в порядке, Винки, — махнула рукой Гермиона, со смехом обнимая сына. Регулус с интересом взглянул на шахматную доску и подсказал сыну выигрышный ход. — Ты вовремя, пап! — радостно воскликнул мальчик. — Хорошее время для подсказки! — Время всегда хорошее, — ответил Регулус и улыбнулся Гермионе.

~