Ханами для Хибари

      — Вот видишь? — Никомедо обвёл рукой захлёбывающийся светом прожекторов «колодец»: от верхнего вип яруса до нижнего этажа арены. Всё вокруг кричало, топотало, свистело и гудело. — Зрителям явно понравилось представление. Такое выступление можно считать полноценной оплатой сделки. Кстати, — он насмешливо прищурился, — между теми двумя что-то есть, да? Уж больно красноречиво их поведение.       Мукуро с презрением отмахнулся.       — Не знаю. Мне нет дела до такой ерунды. Единственное, что заботит меня сейчас — так это то, чтобы ты выполнил свою часть уговора.       — Ты знаешь меня. Я своё слово держу.       — Именно потому, что я знаю тебя, у меня нет уверенности, — скосил недоверчивый взор Мукуро.       — Что ж, приходи завтра, — Никомедо хлопнул по ручкам своего кресла и, подхватив меховой плащ, поднялся. — Приходи. Я расскажу тебе, что получится с Анго. Ну, и ещё интересных слухов подкину.       Никомедо зашагал прочь из ложи, и Мукуро, всё ещё недовольный, напоминая тучу, которая не то вот-вот прольётся дождём, не то пройдёт мимо, направился следом. Когда они поднялись в ту самую комнату, где состоялось общее знакомство, Кёя и Хроме уже находились там. Едва Кёя заметил Мукуро, он сорвался с места. Лишь в последний момент Мукуро успел увернуться от просвистевшей у лица тонфы.       — Я забью тебя до смерти, Рокудо Мукуро, и не потому, что давно пора, а потому, что мне этого хочется.       Кёя осклабился так, как давно перестал, но делал в далёкой юности. Фокусы Мукуро дошли до своего апогея, и напёрсток терпения Кёи, и так пожадничавший с объёмом, переполнился. Ему было глубоко безразлично, что сейчас не лучшие ни время, ни место, и неизвестно, в какую драку бы это всё вылилось, если бы смешок Никомедо не переключил внимание:       — А ты как будто и не устал после арены. Но остуди пыл. Эта старая крыса не виновата, что вас сделали участниками. Решение принял я. И вы, ребятки, отлично себя показали. Я доволен.       — Значит, сегодня будет два трупа, — улыбка голодного хищника стала ещё шире.       — В этом нет необходимости. Ваше участие стало залогом сделки. Так что я согласен вам помочь. Вы хотели, чтобы я перекрыл поставки коробочек для Анго, и я это сделаю. Прибыль от сегодняшнего матча оказалась весьма значительной, так что она должна компенсировать кое-какие убытки с Анго.       Кёя молча взирал на Никомедо. Желание утолить жажду мести боролось со здравым смыслом. Наконец выбор был сделан, и тонфы, обратившись пламенем, исчезли.       — Полагаю, это стоит воспринимать как примирение, — приподнял тяжёлую кустистую бровь Никомедо. — Что ж, закончим на этом, — он хлопнул в ладоши, давая понять, что время на аудиенцию лопнуло, как мыльный пузырь. — Я позже сообщу о результатах.       Разговор действительно был окончен, и хоть всех троих снедало настойчивое желание сказать пару фраз новому знакомому, однако ничего другого не оставалось, кроме как уходить. Взъерошенные, потрёпанные, в самом непотребном виде, задумчивые и всё ещё не сбросившие тенета замешательства, они покинули подпольный клуб Никомедо Риччи с чётким намерением без особой надобности сюда не возвращаться. Вернувшись в гостиницу, они молча разошлись по своим номерам. Был уже вечер, холодало, и оставшиеся дела каждый решил отложить до утра.       Утром Кёя проснулся самый первый и, никому ничего не сказав, ушёл. Новость о его отсутствии каждый из оставшихся воспринял по-своему, и Мукуро оказался тем, кто решил употребить освободившееся время в свою пользу. Он уже жужжал молнией сапога, когда в дверь постучали. Дав позволение войти, он оглянулся и краем красного глаза заметил непривычно светлую макушку Хроме.       — С этими волосами каждый раз с трудом узнаю тебя, — улыбнулся он, натягивая рукав стилизованного под военную форму своего мундира.       В ответ Хроме кивнула, прошла в прихожую и затворила за собой дверь.       — Кёя уже ушёл, — блуждая взглядом по типичной гостиничной мебели, проронила она.       — Ты теперь зовёшь его по имени? — снисходительно улыбнулся Мукуро. — Да уж… Никогда бы не подумал. Впрочем, пусть это и кажется невероятным, Кёя-кун по сути своей хороший человек.       Хроме зарделась, но быстро совладала с собой. Пусть со склонными к румянцу щеками она ничего сделать не могла, но вот самообладание всё ещё было в её власти.       — Мукуро-сама, я хотела у вас кое-что спросить.       Переменив тему разговора, Хроме, к собственному удивлению, вдруг поняла, что сделала это не для того, чтобы сгладить смущающий момент. Она и правда хотела кое о чём узнать. Давно хотела, и ей это казалось по-настоящему важным. Искренне, без тени маски на лице, посмотрев на Мукуро, она произнесла:       — Помните, когда мы встретились в том кинотеатре год назад? Я пыталась расспросить вас насчёт причины всех ваших действий, а вы тогда сказали, что не сомневались, что я найду вас, — Хроме задержала дыхание. Она очень хотела знать ответ. Важным — он казался ей очень важным, и от него зависело многое. — Зачем вы хотели, чтобы я нашла вас? Вы ведь сами оставили меня в Вонголе и запретили поддерживать контакт. Тогда почему спустя почти семь лет?..       Мукуро смотрел и видел, как на ладони, все метания Хроме. Это было очевидно: она хотела знать правду — но он до сих пор не ощутил уверенности, что настало время сказать. Он почти не сомневался в своей правоте, но это «почти» подсказывало ещё выждать. Ещё немного. Скоро она будет готова. Они оба будут готовы.       Видя, что молчание затягивается, а Хроме до сих пор ждёт ответа, Мукуро пожал плечами, и извиняющаяся улыбка тронула его губы.       — Кто знает? — отвернувшись, протянул он. — Быть может, я просто хотел убедиться, что у тебя всё хорошо. Не ищи тайного смысла в том, что делается от скуки. Ну, а пока что я пойду, — он двинулся к выходу и, проходя мимо, точно ребёнка, потрепал Хроме по голове. — Я навещу Никомедо, узнаю, что насчёт Анго, а ты передавай привет Кёе, когда он вернётся.       Мукуро улыбнулся и вышел из номера, оставив Хроме наедине с новыми, тягуче-навязчивыми мыслями. Его шаги стихли в коридоре, и, будто улавливая их отголоски, Хроме посмотрела на запертую дверь. Она была разочарована ответом Мукуро. Но вместе с тем не удивлена: за почти пять лет, двумя сознаниями деля одно тело, она хорошо поняла его образ мыслей. Быть может, она надеялась на чудо, но чудо не произошло. Ну что ж, нет — так нет. Если подумать, ей тоже есть чем заняться, и Хроме, больше не тратя время вхолостую, отправилась по своим делам.       Пар от горячей воды поднимался вверх, и квадратное зеркало с чёрными кружками по краям, давно помутилось от конденсата. Положив маленькую зелёную коробочку на раковину, Хроме подняла взор к запотевшему зеркалу. Ничего не разглядев, она несколько раз мазнула по нему пальцами, оставив мокрые серебряные полосы. Она хотела увидеть совсем не это, но взор, будто радиосигнал, улавливаемый приёмником, поневоле уцепился за тёмное пятно на лице. К повязке-то она давно привыкла, но пустая глазница до сих пор заставляла сердце замирать. В груди чуть заныло, но эта боль уже была фантомной. Вздохнув, Хроме направилась к ванной, и, опуская ногу в горячую воду, она искренне удивлялась превратностям судьбы.       Ещё с момента той злосчастной аварии Хроме приняла факт невозможности в своей жизни любви и той непонятной вещи, которую называют «женским счастьем». Оно и неудивительно: какой нормальный мужчина сможет по-настоящему принять её «особенности»? Смешно — так обманываться можно лишь в пятнадцать, но она-то давно не девочка.       Облокотив голову на бортик ванны, Хроме протянула ногу и засунула большой палец в отверстие крана. Бьющая неровным напором вода вздыбилась прозрачной юбочкой, и десятки брызг выстрелили в разные стороны. Стерев капли с лица, Хроме опустила ногу. И чем глубже нога погружалась в горячую воду, тем глубже Хроме утопала в собственных мыслях.       Да, с любовью всё вышло предсказуемо. И пусть, вопреки ожиданиям, мужское внимание не стало для неё журавлём в небе, всё же Хроме не обманывалась: отличить зёрна от плевел оказалось не сложно. Но Кёя… С ним всё было сложнее. Не так, как она привыкла. Кто-то её ненавидел, кто-то презирал, кто-то жалел, а кто-то, более извращённый, хотел. Но Кёя не относился ни к одному этому типу. Он, его поведение и слова — всё это обескураживало, сбивало с толку, и Хроме до сих пор терялась в собственных догадках, не понимая, что выбрала не того советчика. Но что поделать, если жизнь её приучила полагаться исключительно на разум?       Из раздумий её вывело лёгкое головокружение: тёплый воздух и горячая вода сделали своё дело. Приподнявшись на скользких бортиках, Хроме обернулась к оставленному на раковине телефону: таймер показывал истёкшие полчаса.       — Можно смывать.       Решительно выдохнув из лёгких вездесущий пар, а из головы — туман, Хроме потянулась к крану.       На электронных часах разбитые на синие полоски мигали цифры: двенадцать дня. Распаренная, чуть сморенная, но быстро восстанавливавшая силы, Хроме только-только вышла из ванной, когда спокойствие номера нарушил стук в дверь. Плотнее запахнув белый гостиничный халат, она вышла в прихожую и щёлкнула замком.       — Кёя? — удивилась она.       Его столь скорое возвращение озадачивало, но, даже не взирая на время, ещё больше Хроме изумило то, что он навестил её, а не просто отправился к себе в номер. Но спонтанность визита заметила не только Хроме: Кёя тоже не планировал стучать в её дверь, но, уходя рано утром, он оставил её одну с Мукуро, а в свете недавних событий с похищением вообще казалось не лишним убедиться в её безопасности. Кёя никогда прежде не проявлял такого участия в чьей-либо судьбе, но с Хроме всё обстояло по-особенному. Но не только это привело Кёю к чужой двери: результат сегодняшнего похода не оставил после себя ничего, кроме недовольства, и скребущее внутри раздражение хотелось замаслить чем-то более приятным. На данный момент ничего приятнее Хроме для Кёи не существовало.       Увидеть её на пороге, босую, в одном лишь халате, несомненно, оказалось вкусной неожиданностью. Кёя считал, что выражение лица не выдало его, но чуть дёрнувшиеся наверх брови предательски ослушались. Однако не только соблазнительный вид Хроме приятно удивил Кёю: её волосы вновь обрели знакомый, иссиня-фиолетовый цвет.       — Так гораздо лучше, — слегка улыбнувшись, Кёя кивнул на её голову.       — Да, наверное, — Хроме перебросила влажные пряди с одного плеча — уже мокрого — на другое. — Надеюсь, они не сильно испортятся от частых окрашиваний.       Понимая, что разговор о парикмахерских процедурах звучит нелепо, да и стоять в прохладном коридоре неуютно, Хроме шагнула назад, приглашая Кёю войти. Любопытство поддразнивало: куда он ходил сегодня, да ещё и в одиночку? Его же неожиданное появление у её двери буквально говорило, что он и сам не прочь рассказать. Если, конечно, не случилось ничего дурного.       — Куда ты уходил утром? Я думала, совместный план мы и реализуем совместно.       Пройдя в комнату, Кёя сложил руки на груди и отвернулся. Довольно с него совместности… Хватило одного взаимодействия с Мукуро, обернувшегося очередной подставой и внеочередной дракой — вчерашние гематомы сегодня болели особенно неприятно, а кровавые ссадины на лице и костяшках пальцев привлекали излишнее внимание зевак. На бой, однако, Кёя не злился — в целом, он остался доволен сильным противником. Но тот факт, что всё произошло против его воли, да ещё и обманным путём… Такие вещи били по самолюбию. В дополнение ко всему, ещё и костюм пришлось выбросить. А сменные вещи не особенно отягощали его багаж: он сюда не на отдых собирался.       Снова вернувшись в мыслях к сегодняшнему походу, Кёя недовольно нахмурился.       — Так куда ты уходил один? — Хроме подошла ближе, желая продолжить разговор, но неожиданно остановилась. Осознание того, что одета весьма неподобающе, осенило только сейчас.       Халат скрывал лишь нагое тело, а сама Хроме находилась в комнате наедине с мужчиной. Неуместные мысли полезли в голову, и Хроме поневоле задумалась: а есть ли Кёе дело до того, в каком она виде? Быстро отмахнувшись от столь откровенных вопросов, Хроме отступила назад и, плотнее стянув на шее халат, неуверенно улыбнулась.       — Прошу прощения… Сейчас переоденусь, и тогда поговорим.       Подхватив с кровати приготовленную заранее одежду, Хроме быстро зашагала в ванную. Хлопнула дверь.       В номере было тихо, и Кёя слышал его: шорох, с которым упал на пол халат. Затем последовали краткие шуршания и негромкие шлепки резинок — явно бельё. Покосившись на дверь, Кёя улыбнулся. Такая нечаянная близость дразнила, возбуждала. В голове возникали соблазнительные картины, и Кёя не собирался отказывать себе в них. Главное — не упустить контроль.       А Хроме в это время, стоя за закрытой дверью и натягивая бюстгальтер, не могла не думать о том, что это всё слишком откровенно получается. Он, Кёя, был сейчас совсем рядом, а она тут полуголая, надевает бельё… Жгучее смущение опалило щёки, но вместе с ним в крови разлилось нечто будоражащее. Должно быть, именно поэтому пальцы так долго не могли справиться с крючками за спиной.       Вышла из ванной Хроме уже обёрнутая в зелёное платье и с щеками цвета сакуры. Она надеялась, что эмоции удалось скрыть, но Кёя их заметил. Заметил и полностью убедился в одном: их отношения ещё не окончены. Может быть, тогда, год назад, Хроме и сказала «нет», но сейчас стало очевидно — это ещё не конец. Нет. Это только начало.       — Так что насчёт утреннего похода? — периодически отводя глаза, в который раз спросила Хроме.       Кёя уже собирался ответить, когда в его кармане завибрировал телефон. Достав его, он увидел знакомый номер. Слишком знакомый. Это циклическое повторение одного и того же заставляло серьёзно задуматься над решением проблемы.       — Я слушаю, — его голос привычно утратил эмоции. — Мне неудобно сейчас это обсуждать. Поговорим в другой раз. Нет, звонить не буду. Я уже всё отцу сказал — менять свою позицию я не намерен. В ближайшее время занят, не приеду.       Звонок оборвался. Кёя посмотрел на экран, убедился, что его собеседница отключилась сама, и убрал телефон в карман.       Хроме молчала, не зная, как реагировать. С одной стороны, она второй раз оказалась невольной свидетельницей сугубо личного разговора, и от этого становилось неловко. Но с другой — если бы Кёя не хотел, чтобы она слышала, она бы не услышала. И этот подозрительный люфт свободы как будто подталкивал расширить его. Хроме прекрасно понимала: Кёя не тот, кого стоит спрашивать о личном, — но женское чутьё нашёптывало, что ей можно. Только ей. И она не удержалась.       — Это ведь была твоя мама? — осторожно спросила Хроме.       Кёя поднял на неё недоумённый взгляд: с чего вдруг она заинтересовалась подобными вещами?       — Я знаю, что лезу не в своё дело, но мне показалось, тебя это тяготит. Эти звонки. У твоих родителей что-то случилось? Им нужна помощь?       Хроме задавала вопрос за вопросом, хотя отчётливо понимала, что должна была остановиться ещё на фразе «лезу не в своё дело». Но она не хотела останавливаться. Кёя был напорист в своём намерении по отношению к ней — её тоже тянуло проявить настойчивость. Пусть даже она не сомневалась, что из этого ничего путного не выйдет. Кёя запустил руки в карманы, отвернулся к окну. Ну, вот и конец разговору. Но каково же было удивление Хроме, когда он заговорил, спокойно и без агрессии.       — Это была моя мать. Она уже давно хочет, чтобы я приехал и пообщался с отцом, хотя этот разговор уже состоялся ранее.       Хроме слушала и поражалась. Само осознание того, что Кёя пускал её туда, куда наверняка доступ заказан, волновало и будоражило. Разговор о семье Кёи вообще казался чем-то фантастическим. Ещё не так давно Хроме усомнилась бы, что Кёя — человек. Она немало удивилась бы, что у него, как и у других людей, есть семья. Сейчас же ей открывалась истина: члены семьи Кёи — это тоже обычные люди, и в их отношениях были проблемы. Это странно! Это удивительно странно! Хибари Кёя… Совсем как живой человек.       — А что нужно твоему отцу? — тихо спросила Хроме.       Кёя нахмурился, но ответил.       — У него бизнес в Хиросаки, и он хочет, чтобы я перенял его.       — А ты?       — У меня уже есть своё дело. Ты разве не в курсе? — он покосился на Хроме.       — А твои родители… — Хроме сочувствующе улыбнулась, — они не знают, что ты в мафии?       — Нет. Им не известно, чем я занимаюсь.       — Ну, быть может, перенять семейное дело — неплохая идея. По крайней мере, это куда безопасней.       Хроме не знала, зачем сказала это. Она не советовала Кёе сменить профессию, просто ей самой в своё время не оставили выбора, а даже если бы он и был, о нём меньше всего позаботилась её семья. Здесь же в Кёе были заинтересованы. Хроме и завидовала, и радовалась за него одновременно.       — Меня не пугает риск, связанный с мафиозной деятельностью. А ты, стало быть, — взгляд Кёи стал цепким, как челюсти бойцовской собаки, и он полностью захватил неуверенный взгляд Хроме, — хочешь, чтобы я ушёл?       — Что?.. Я… — Хроме замешкалась. Вопрос в лоб её обескуражил. — Я… Нет. Нет, конечно…       — Значит, не хочешь? — хватка ослабла, и глаза Кёи преисполнились насмешливого довольства.       Уловив эту его знакомую игру, Хроме отбросила прочь растерянность и, вздёрнув подбородок, заглянула ему прямо в лицо.       — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Не знаю, что значит это слово для тебя, но хочу, чтобы так оно и было.       — Счастлив, значит… — Кёя хитро улыбнулся, изучая её серьёзное, искреннее лицо. Серьезность Хроме забавляла, а её искренность поневоле подкупала. — Какое смелое пожелание. Уж не хочешь ли сама в этом поучаствовать?       Щёки Хроме тронул румянец, она отвернулась, но попыталась придать голосу невозмутимость.       — Я не стану принимать эту насмешку на свой счёт. И впредь буду говорить только на рабочие темы.       — Эй, — настроение Кёи тут же испортилось. Жёсткий отпор Хроме пришёлся ему совсем не по вкусу. — Это не насмешка. Я говорил серьёзно, хоть и улыбался.       — Я больше не поведусь на подобное. Не хочу служить поводом для веселья, — упрямо тряхнула головой Хроме.       — Эй!       Её спонтанная строптивость напрягала Кёю всё больше и больше. Она обиделась на него за несерьёзные слова, но теперь именно она не желала воспринимать его всерьёз. Подобное отношение не могло не злить. Хроме развернулась было уйти, но Кёя перехватил её за локоть и развернул к себе — заканчивать разговор на неприятной ноте он не собирался.       — Хватит валять дурака, — глядя на Хроме сверху-вниз, произнёс он. — Это была не насмешка, и тебе об этом известно. Не хочешь отвечать — дело твоё. Но не веди себя, как глупая девица — тебе не идёт.       Хроме бросила взгляд на его ладонь поверх своего локтя — пусть и сжатая совсем немного, на ней всё равно проступили вены: видно, тренировки ближнего боя оставили свой след — затем она покосилась на его нахмуренное лицо и от негодования сжала губы. Невероятно! Оскорбление и комплимент в одном флаконе — на такое был способен только Кёя. Хроме потянула свою руку в попытке высвободиться, но Кёя не разжал хватку. В этот момент дверь отдалась кратким стуком, отворилась, и в номер вошёл Мукуро. От увиденной сцены его тонкая, синяя бровь дёрнулась наверх.       — Судя по всему, я помешал? — с издевательским равнодушием осведомился он.       — Вот уж нет!       — Да.       Хроме обожгла Кёю возмущённо-негодующим блеском фиалкового глаза, на что Кёя ответил ей недовольным прищуром.       — Значит, всё в порядке, — Мукуро без обиняков проследовал внутрь комнаты, стянул своё пальто-мундир и, набросив его на спинку кресла, уселся сам.       Хроме, ощутив, что чужие пальцы разжались, высвободила руку, однако её мысли уже текли в другом ключе. Проводив взглядом Мукуро, она тщетно пыталась отделаться от ощущения, что что-то не так. Мукуро не улыбался по своему обыкновению, не язвил, не комментировал их с Кёей двусмысленное «рукопожатие». Может, Никомедо сообщил плохие новости?       — Что насчёт поставок коробочек Анго, Мукуро-сама? — попыталась выяснить Хроме. — Что сказал Риччи-сан? Он сдержал слово?       — Удивительно, но этот скользкий угорь сдержал слово, — закинув ногу на ногу, откликнулся Мукуро.       — И правда, удивительно, если он такой же, как ты, — не отказал себе в шпильке Кёя. Несвоевременность визита иллюзиониста всё ещё сердила его.       В ответ Мукуро прищурился, но сделал вид, что колкость прошла мимо его ушей.       — Никомедо сказал, что сообщил боссу Анго, Райлю Барбаросса, что прекращает для него поставки коробочек. Разумеется, Райль был в ярости. Они обсуждают этот вопрос, но Никомедо, жадный делец, обещал-таки выполнить нашу просьбу. Значит, экономическая блокада почти удалась.       — Экономическая блокада? — не поняла Хроме.       — Именно, — Мукуро, качнув ногой, кивнул. — План довольно прост. Вам, Вонголе, не выгодно, чтобы Анго развязали полноценную войну. Именно поэтому Кёя-кун и не собирался сразу атаковать их головную штаб-квартиру. Если попытаться уничтожить их, за них вступятся Мельфиоре — начнётся полномасштабный вооружённый конфликт. Само собой, ваш босс-пацифист не одобрит такой расклад, — Мукуро снисходительно хмыкнул, вспомнив постоянные попытки Тсунаёши решить вопросы миром. — Но если действовать тоньше, можно и добиться большего. Как, например, экономическая блокада. Мы перекрываем поставки оружия Анго, и с их подмоченной прошлогодним буйством репутацией они будут вынуждены обратиться за помощью только к своим покровителям Мельфиоре.       — Мельфиоре — не те люди, кто терпимо относится к чужим слабостям, — медленно протянула Хроме. Жестокость этой семьи даже по отношению к своим членам она помнила хорошо.       — Да, это так, — кивнул Мукуро. — В подобной ситуации Анго рискуют попасть в немилость к Мельфиоре, и трогательные отеческо-сыновьи отношения дадут трещину. Нам же останется только доходчиво объяснить Анго, что они полезли рвать виноград в чужом винограднике, — Мукуро широко улыбнулся, и в улыбке этой разлилось тягучее маньячное спокойствие. — Думаю, в ближайшее время Вонголе можно не беспокоиться насчёт намерений Райля. Если он и собирался отомстить за разорённое гнездо в Массе, то сейчас его увлечёт другая проблема. Я бы ориентировался, — Мукуро, точно пианист, поиграл длинными пальцами по колену, — где-то на неделю — за такой срок Райль отчается склонить Никомедо и обратится к Мельфиоре. К тому моменту, как он разберётся с этими делами, мы должны быть готовы ко второму акту нашей пьесы. И, кстати об этом, — Мукуро выжидающе покосился на Кёю. — Что насчёт Варии? Ты ведь к ним наведывался этим утром?       Хроме тоже перевела взор на Кёю. А ведь правда! Она всё порывалась узнать у него, куда он ходил, но последовавшие потом беготня по ванной, семейные звонки и непривычные темы для разговора одно за другим съели всё внимание. Значит, он навещал Варию. Источающий холодную агрессию Занзас, буйный Скуалло, женоподобный Луссурия, глуповатый великан Леви-а-Тан, страдающий манией величия Бельфегор, флегматичный лягушонок Фран — Хроме вспомнила их всех. Это были не те люди, с которыми она хотела бы встретиться лишний раз, но вместе с тем, ей казалось, что стоило составить Кёе компанию. Почему он не взял её с собой? Как будто оставил за бортом… А впрочем, чему тут удивляться? Она же сама говорила, что он — эгоист, не интересующийся чувствами других. Так с чего бы ему измениться? А она, наивная, почему-то подумала, что он начал меняться. Хроме незаметно тряхнула головой: значит, всё по-старому. Жаль. Однако когда Кёя заговорил, разочарование отошло на второй план: Хроме просто не поверила своим ушам. Нет, такой исход вполне имел место быть, но в итоге оказался слишком неожиданным.       — Вария участвовать не будет. Занзас отказался, — сложив руки на груди, нахмурившись, низким голосом отчеканил Кёя.       Новость ошарашила Хроме, и даже Мукуро заметно посмурнел. Он посмотрел на забрызганный носок своего сапога, покачал им и вздохнул.       — Ещё один упрямец, — закрыв глаза, выдохнул он. — Полагаю, приказать ему может только босс Вонголы, Савада Тсунаёши, но Занзас воспротивится даже в этом случае. Особенно в этом случае.       — Но как тогда быть? — фиалковый глаз Хроме распахнулся шире обычного. — Мы же не можем атаковать особняк Анго втроём? Если Вария не участвует, у нас просто не останется поддержки.       Хроме обратила растерянный взор к Кёе, и ответом служило молчание. Она обернулась к Мукуро, но того, казалось, съедала ещё большая мрачность. Хроме опустила голову. Глядя себе под ноги, она попыталась собраться с мыслями. Непредвиденная патовость ситуации ошеломляла, крала опору из-под ног, связывала руки и била обухом по затылку, заставляя глупо смотреть куда-то в пространство и по-детски думать: «Ну, не получилось… Значит, пора расходиться?».       — Что думаешь, Кёя? — из оцепенения Хроме вывел непривычно серьёзный голос Мукуро.       Хроме, точно ученица, ожидающая, что верный ответ даст учитель, повернулась к Кёе. Но Кёя молчал. Равнодушно глядя в соседний угол комнаты, он стоял, будто в отстранении, скрестив руки на груди, и молчал. И его молчание тревожило Хроме.       Она вновь обернулась к Мукуро. Если Кёя не говорит, быть может, её наставник знает правильный ответ? Может, именно ему известно, что надо делать? Но Мукуро безмолвствовал тоже. И Хроме терялась ещё сильнее.       А потом она сжала кулаки и с твёрдостью во взгляде посмотрела на обоих мужчин. Что ж, если они не хотят говорить, правильный ответ скажет она!       — У нас нет иного выбора, — её единственный глаз глядел открыто, смело и уверенно. Не сомневающаяся в том, что получит отпор, но не намеревающаяся отступать, Хроме точно знала, как надо поступить. — Нам не хватает людей, а без поддержки план провалится. Отменить всё уже поздно. Нужно позвать других Хранителей.       Два несогласных взора пронзили её насквозь.       — Нет, — безапелляционно отрезал Кёя. — Такой расклад не подходит.       — Они едва ли захотят идти в обход Савада Тсунаёши, а если он узнает о наших намерениях, то всё провалится.       — Не важно, — Хроме упрямо тряхнула головой. — В нашем распоряжении не больше недели на то, чтобы найти союзников. Если не позвать их сейчас, они могут не успеть.       — Я же сказал, это не подходит, — голос Кёи звучал жёстче, чем обычно.       Точно бамбук, гнущаяся, но не ломающаяся настойчивость Хроме его злила, а идея не пришлась по вкусу с самого начала. В первую очередь, он не собирался просить о помощи. При такой альтернативе он охотнее пошёл бы на Анго в одиночку. С Варией же было проще: они и сами разговаривали не на языке просьб и предложений. Короткое «надо» действовало эффективно, и так было куда конкретней. И если бы Занзас, как жалкий неудачник, не лелеял своё псевдо-эго, ненавидя Савада Тсунаёши вместо того, чтобы ненавидеть собственную слабость, всё бы получилось. Но ярое нежелание двигаться дальше вновь ослабило Занзаса, и он вновь сделал неверный выбор, думая, что демонстрирует силу. Отчасти из-за этой слабости Кёя не особо жаловал Занзаса в качестве союзника, но сейчас он куда больше подходил на эту роль, нежели любой из Хранителей. Однако Занзас выбыл из игры, а Хранители были слишком проблемно-неконтролируемыми личностями, преданными Тсунаёши. Но даже если отбросить личное нежелание сотрудничать, Кёя прекрасно понимал, что они не смогут всё бросить, чтобы успеть сюда. Хроме же этого понять не желала. Упрямая… И как давно она такая, а он просто не замечал?       Хроме сжала губы и, готовая к неравному бою, собралась преодолеть весь скверный характер Кёи, но добиться верного решения! Сердце стучало быстрее, а внутри всё натянулось. Она уже предвидела всю тяжесть предстоящего противостояния, как вдруг в дверь постучали. Решимость и пыл тут же оставили Хроме, и она, обернувшись, с удивлением покосилась на дверь. Не зная, чего ожидать, она направилась в прихожую. Проснувшаяся интуиция нашёптывала, что в связи с событиями с Анго, стоит быть настороже, однако логика упорствовала: действительно ли Анго удалось их выследить? Мало вероятно, что удалось, но тогда кто это был? Может, обслуживание номеров?       Слепой прямоугольник гостиничной двери разочаровал отсутствием глазка, и узнать ответы на вопросы оставалось только одним способом: открыть. Хроме замерла возле двери, буравя взглядом ручку. Нужно быть осторожней. Она ощущала, что опасения подтверждают и две пары внимательных глаз, следящих за каждым её действием.       Хроме приготовилась. Спрашивать «Кто там?» бессмысленно — ответ всё равно ни о чём не сказал бы. Взявшись за ручку, Хроме щёлкнула замком. Готовая ко всему, она чуть потянула дверь на себя, как вдруг из комнаты полыхнуло звоном разбитого стекла. Хроме резко обернулась и утратила бдительность; дверь толкнули и в прихожую ворвался чужак. Оттолкнув Хроме, он сбросил её на пол и навалился сверху.