На грани чувств среди высоток

— Твою матрицу! — орал Томас, мотаясь по всей квартире в поисках телефона, денег, одежды и… что там ему ещё нужно для встречи? Если вы ещё не догадались, а вы скорее всего не догадались, потому что это было бы достаточно сложно, чтобы догадаться, но и не догадаться вы, наверняка, тоже не смогли… В общем, Томас проспал. Видите ли, Сандерман замотался. Он устал от всего этого. Сразу же сам по себе в разуме всплывает вопрос: «От всего ЭТОГО, это чего?» Ответ вас вполне удивит. Томас сам не понял. Он резко влюбляется в красивую девушку, теряет голову, когда видит её на фотографиях в её сети Инстаграм, но одновременно ему жалко другую, не менее красивую. Факт, что он наивный болван, крутился в его мыслях каждые пять минут и все больше и больше начинал быть не опровергнутым. Ему хотелось, чтобы вся эта путаница распуталась легко, спокойно и без всяких лишних проблем (которые ему весьма не хотелось иметь). Он хотел, чтобы все пошло просто, словно сыр по маслу. Как же жаль, что именно при таких желаниях человек должен сделать правильный выбор. Но что больше всего пугало и путало Тома — это то, он не понимал между чем выбирать. То есть, с одной стороны мне хочется ему в ухо закричать что есть силы: «Идиот! Выбирать между двумя красавицами!», но с другой стороны, если подумать, и правда выбор очень странноватый: Пожалеть человека, который влюблён по уши или даже по лоб в тебя и страдает от безответной любви, желая быть вместе, мечтать об отношениях, прикосновениях, или же завоевать сердце так горячо любимой, что давно предпочла ему красивого блондина? Иногда хочется, чтоб вся жизнь была расписана, вплоть до всяких мелочей, словно сценарий. Почему это так сложно, елки? Почему люди могут врать. Бить. Причинять боль. Оскорблять. Унижать. Я могу продолжать это бесконечно, не так ли? Но этому есть объяснение. Это все — обычный, ничего сложного не представляющий, механизм. Механизм, который повторяется раз за разом. Примерно, это мы и называем жизнью… Счастливые моменты — это всего лишь затишье перед бурей. И об этом нельзя забывать. По крайней мере, Томас сейчас думает только о встрече. Действительно, чего мы ещё от него ожидали? Как можно трезво соображать, когда каждый день ты в предвкушении увидеть белые волосы, синие глаза и милый розоватый оттенок её щёк? Время 20:25. У него мало времени. Паника. Какие джинсы одеть? Куда он дел часы? И где этот чертов телефон? Как всегда мое лицо страдает от сильного хлопка по нему от своей же ладони. Как можно быть таким… тупым? Кажется, я поняла, что значит слепо любить… * * * — Я на вас жалобу напишу! — возмущался Ньют, когда их выпустили из этого треклятого лифта, в котором они просидели бог знает сколько времени. Сейчас он стоял посреди огромного холла, наполненного людьми, словно это какой-то муравейник, и кричал на идиота-лифтера, который вообразил стоить из себя супер-пупер интеллигентного джентельмена, решившего работать лифтером только из-за того, что у него есть скрытый тайный бизнес. Хм, чем-то напоминает Российских таксистов, ей богу. — Успокойтесь, Мистер… Как вас там? — лифтер снял очки с тонкой железной оправой и, достав из, внимание, пиджака… Да-да! Лифтёр в пиджаке — вот что увидели ребята, когда вылезали из лифта, застрявшего между 42 и 43 этажами… Кхм! И, достав из пиджака красивый шелковый платок в синюю клетку, протер им слегка запылившиеся стекла. — Кахана, Мистер Кахана! И впредь… Даже если в этом чертовом лифте застряну не я… Постарайтесь не опоздать на целых четыре часа! — Блондин, кажется, и вовсе забыл про девушек, успевших уже нормально так сдружится. Они стояли чуть поодаль, немного смущаясь и стыдясь за такую горячую речь их друга, но в любом случае, они были рады такому исходу. Мэди смогла завестись настоящей подругой, а Дана… Да в принципе тоже самое. Эти двое в напряжении молчали, изредка пересекаясь взглядами. Что-то делало их близость таким странным и чудным за пределами металлических стен кабинки лифта. Это смущало девушек, пока Ньют высказывал своё недовольство одному из работников, который вжался в стенку, ожидая того, что парень съест его там заживо и не подавится… — Ньют… — Дана пыталась вставить хоть слово в речь парня, который так завёлся, что представлял угрозу для жизни всего здания. Казалось, миниатюрная Вельт не имеет никаких шансов для успокоения блондина. — Ньют… Ньют! Эй! — Да что?! — вдруг резко повернулся к ней блондин, ненароком перепугав всех, кто был заинтересован этой перепалкой. Это было настолько неожиданно, что девушка даже опешила, но потом решила действовать спокойно, сдержанно и обдуманно. — Не кричи на меня, ладно? — произнесла Вельт, не сводя глаз с лица Кахана, который на секунду, но все же, успел засомневаться в своей решительности наорать на всех и вся, дабы проблема устранилась. Хотя проблемы то давно уже и не существовало, по сути… — Прости, я… — он потёр пальцами переносицу, резко успокоившись. Он конечно же погорячился срывать свой голос на каком-то странном лифтере, просто он так его выбесил, прям… УХ! — Чудно, друзья! Ну, а теперь я покидаю вас! С уверенностью могу заявить, что с беспримерными навыками Ньюта, ситуация наконец прояснится, открывая нам новые границы реальности, и мы когда-нибудь в будущем будем весело смеяться, вспоминая этот живописный день, — за время всего общения с Кларк Дана легко могла сделать вердикт, что Мэди достаточно рассудительная девушка. Конечно же со своими там привычками и странностями, куда уж без этого! Честно говоря, Вельт поймала себя на мысли, подумав, что рыжеволосая девушка писатель. Иногда она использовала в своем лексиконе слова, которые многие люди из воспитанного и интеллигентного общества не могли сочетать между собой. Она очень красиво связывала свою речь, не произнося так давно приевшиеся молодому поколению слова: «Короче», «Типа», «Блин», «Офигеть» и так далее. Было приятно слышать грамотно поставленную интонацию и голос Кларк. — Согласна, это очень забавная ситуация, не правда ли? — Дана взяла за руку Ньюта, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. Она изо всех сил пыталась хоть как-нибудь повлиять на парня, рассеявшего большое напряжение, которое чувствовалось, как описывается во многих книгах, в воздухе. Парень лишь, закатив глаза, фыркнул, показывая все своё презрение к этим работникам. На секунду Вельт подумала, что Ньют очень похож на кота в данный момент. Эта мысль заставила её кривенько усмехнуться. — Как сильно бы я не была опечалена нашим расставанием, я всё-же хочу предложить в ближайшее время напомнить друг о друге и испробовать неописуемый вкус моего любимого кофе, — если бы голубоглазая не выслушала её новую подругу с сосредоточенной серьезностью, она бы даже и не поняла смысл всех этих слов, что свалились ей на на голову с такой скоростью и чёткостью, что уши отказывались воспринимать всю информацию полностью и до конца. — Думаю, это неплохая идея! — улыбнулась Дана. — У меня всегда бесподобные идеи, — Мэдисон вздёрнула свой носик с такой напыщенной роскошью, что даже Ньют издал смешок. Но сразу же после этого действия, махнув рукой, Кларк развернулась и зашагала к выходу, оставляя пару наедине со всем персоналом. — А всё-таки есть польза в том, что мы застряли в лифте, — снова улыбнулась Дана, провожая взглядом отдаляющуюся от них фигуру подруги. — Никогда бы не подумал, что она — начитанная, совершенно спокойная и подходящая к делу с приятной расположенностью девушка, — Кахана нахмурился, видимо обдумывая что-то. — Просто это так странно. Она на меня вешалась столько раз, сколько я себя знаю, а она вдруг оказалась… вот такой! — Ну… С кем не бывает, — отшутилась развеселившаяся Дана. В её мыслях сейчас прокручивались все диалоги с рыжеволосой, она до сих пор поражалась её огромным запасом слов. Она почувствовала, как Ньют приобнял её за талию, нежно притрагиваясь пальцами к её девичьей коже. И кажется мир мог бы снова перевернуться, но на этот раз этому помешала крохотная, совсем ничего не значащая мысль. Записка. Глаза цвета голубого неба со скоплением маленьких ярко-васильковых точек ближе к чёрному бездонному зрачку распахнулись в озарении того, что она забыла про эту встречу. Рот также открылся в удивлении, хватая воздух, чтобы продолжать лихорадочно вспоминать. Записка. Тайный поклонник. Встреча. 9 часов. Школа. Но самое главное… Как она это объяснит Ньюту, который, вообще ничего не подозревая, обнимал её и пялился куда-то в одну точку, давая волю своим губам, которые давно уже растянулись в какой-то блаженной улыбке. Она уже прям представляет этот «умный» разговор: — О, Ньют! У меня встреча с Тайным Поклонником! Мне нужно идти, иначе я так и не узнаю кто это и буду жалеть об этом всю свою оставшуюся жизнь! — Конечно, Дана! Иди, я разрешаю тебе гулять с каким-то левым парнем, которого я в любом случае не знаю! Идиотизм, не так ли? Но больше всего, что напрягало Вельт — то, что время медленно тикает, секунды отсчитываются одна за другой, превращаясь в минуты и… Хватит! Нужно как-то с этим справится… Она не может оставить Ньюта одного. Нужна веская причина… Точно! Ее бабушке стало плохо, и ей нужно срочно ее навестить. «Нормальная ВЕСКАЯ причина! Никто не собирается верить в эту чушь», — ещё чуть-чуть и мысли Даны потеряют всю слаженность, как и она сама, в принципе… Нужно действовать. В разуме чётко вырисовались три слова, вселяющие вселенскую надежду: Сейчас или никогда! — Ньют, — Вельт перевела дыхание, громко и тяжело вздохнув, привлекая парня к своей персоне ещё больше внимания, — Сколько времени? Серьезно? И это все, что ты смогла из себя выдавить, трусиха? — Ну 20:37, а что такое? — В голосе Кахана послышалась некая тревога. Да, если бы он знал настоящую правду ему бы и правда нужно было бы потревожиться… Как же не хотелось врать ему. Боже. — Брат сказал, чтоб к девяти я была дома, он в последнее время очень волнуется за меня, — сочиняла на ходу Дана, — Всё-таки я в 11 классе, последний год обучения, дожно быть куча важного материала, который я должна выучить… В общем мне уже нужно бежать… Она была готова убить себя за такой поступок. Соврать своему же парню! Да кто она теперь после этого, раз уж смело начинает изменять своему любимому с каким-то Тайным Поклонником? В глазах Ньюта читалась обида. Но он с пониманием кивнул. Он всегда был готов поддержать свою девушку, посему через какие-то незначительные несколько секунд он с ней согласился, тем самым разрешив Дане пойти на эту чёртову встречу с… Не буду писать по миллиону раз кем. — Я мог бы тебя подвести в таком случае… — предложил Ньют, мягко улыбнувшись Вельт, пытаясь сдержать все свои противоречивые чувства внутри себя. — Оу, нет… Я вполне доберусь сама, тут недалеко особо… — Как же это было трудно, боги! Она не верила происходящему, ей это казалось таким странным и никак не подходящим в их тёплые, нежные, понимающие отношения! Слишком подозрительно, казалось Дане, она себя ведёт. Какой господи брат? Тот, что вечно пропадает в клубах с друзьями, пытаясь найти себе нормальную девушку? Тот, что радуется, когда не находит свою сестру дома? Нет, у них, конечно, хорошие отношения с братцем, но он никогда, никогда не пёкся о каких-то там уроках и правилах, гласящихся: быть дома не позже девяти. — Прости, Ньют, — она нежно и не слишком долго поцеловала парня, обнимая того за плечи, тем самым прижимая к себе. Если бы не поцелуй, Ньют бы точно заметил тут что-то неладное, но так как он был без ума от его красавицы, он тупенько улыбнулся и проводил ту взглядом полным обожания. И даже осенение того, что его сюрприз, который должен был состояться ещё четыре с половиной часа назад, никак не повлияло на парня. Тем временем Дана, задыхавшаяся от своих внутренних укоров, уже скрылась за дверьми главного холла и вышла на улицу, ловя рукой такси. Сердце бешено стучало, лицо горело, а руки слегка било дрожью. Этот миг был для неё настолько неловким, что она была готова провалиться под землю, а лучше сразу же оказаться на Марсе. И если честно, её уже начали бесить эти наглые таксисты, которые игнорировали её поднятую вверх руку. Ещё и духота жуткая. Что случилось с декабрем? Скоро вообще рождество, которое ну вообще никак не представлялось в мыслях и в мечтах без белых и пушистых снежинок, складывающихся на земле слой за слоем, наводя белоснежные поляны на улицах Нью-Йорка. Поток бурных мыслей девушки прервал гудок машины. Желтый автомобиль остановился около тротуара, наконец-таки разрешая Дане сесть внутрь и доехать до нужного места. Ну хоть с этим у неё получилось. Неужели, черт возьми. Выговорив скороговоркой адрес, Дана откинулась на спинку заднего сидения и перевела взгляд на окно, нужно успокоиться. Мимо проносились уже во всю горевшие яркими красками вывески, небоскребы, полные работников, кафе, машины. Если ехать по Манхеттену 150 или больше километров в час, все цвета перемешаются друг с другом, вырисовывая перед твоими глазами радугу. Несмотря на довольно позднее время людей на улице было тьма. Они шли домой к своим семьям, может котам, собакам, к парню или к девушке. Единственное, что смущало, так это их одежда. В это время года мода создавала новые тренды: шуба, пальто, плащ… Но сейчас… теплее свитера и брюк на людях увидеть было ничего нельзя. Кто-то шорты вообще умудрялся носить. Это было очень странным. Размышляя о погоде и одежде, Вельт немного улетела в свои мысли, уже не замечая ничего, смотря в одну точку на стекле автомобиля. Тем временем на часах уже 8:55… Томас уже давно был на месте. Он сидел в своей машине, скрываясь за поворотом, чтобы когда Вельт пришла, он эпично прям выехал и остановился прямо перед ней. Ожидание было мучительным для него. А вдруг она забыла и вообще не придёт? Вдруг посмеётся, выбросив эту записку в ближайшую урну? А если она вообще вместо неё Ньюта подошлёт, чтоб тот морду набил Сандерману? Брр! Аж неприятно стало, подумав только, как Кахана разобьёт все лицо Тома к чертям и спокойненько уйдёт с места происшествия, оставаясь незамеченным… Господи, нет. Все будет хорошо. Наивненько как-то прозвучало… Вдруг к главным воротам школы подъехало такси. Томас весь напрягся, крепко хватая руками руль. Внизу живота начало неприятно щекотать. Ну вот. Он снова волнуется. Из машины вышла девушка. Белые волосы слегка развивались на тёплом ветерке, но они вовсе не мешали их обладательнице. Она подошла ближе к воротам и оглянулась. Все. М-можно выезжать. Ага. Давай, Томас. — Будь мужиком, — приглушенно прохрипел Сандерман, следя за движениями девушки. — Господи, сейчас помру… Брюнет откинулся на сиденье. — Черт, — выдохнул он. — Черт! Черт! Черт! Ладно. Все. Поехали. Все пройдёт отлично. Главное, вести себя нормально, а не как последний идиот. Обнадеживает. Речь — огонь. Прерывисто вздохнув, стараясь наполнить легкие воздухом по максимуму, Том аккуратно надавил на педаль газа, и автомобиль начал движение. «Главное — не быть придурком», — Единственное, что крутилось у него в мыслях.