На грани чувств среди высоток

На улице дул тёплый ветер, заполняя пустоту и одиночество шелестящим шумом, будто успокаивая и убаюкивая. Вечер был похож на все другие: в парке можно было встретить немало воркующих пар, лай собак, распугивающий любимцев-котов какой-нибудь Миссис Грейнте, нежный прибой волн Атлантического океана, пение развесившихся птиц. И с одной стороны, это умиляло и заставляло хоть капельку, но всё-таки задуматься и поблагодарить бога за то, что создал этот необыкновенный мир, полный прекраснейших красот, но с другой стороны, как же это все надоело. Амелла возвращалась с очередного выступления. Девушка отдала свою жизнь музыке, а если быть точнее, гитаре. С самого детства она проявляла интерес к этому музыкальному инструменту. Иногда, в тайне от родителей, она доставала старую гитару своего деда и дергала старые, уже со временем ломкие струны. Конечно же они были сломаны, и мелодия, которую Амелла выучила наизусть, получалась некрасивой и безобразной для слуха. Но это всё равно воодушевляло Паккет, которая к своему 13-летию накопила денег на гитару и стала самоучкой. Прекрасной самоучкой! В свои 17 она уже выступает в некоторых клубах (где однажды встретила Ньюта, но тогда она была капельку пьяна, совсем чуть-чуть…), по-середине улицы, привлекая замечательным звучанием струн из своей нежной девичьей руки посторонних людей, а иногда просто дома, чего родители не одобряли… «Выкинь уже свою глупую гитару! Каждый вечер давит на уши одно и тоже бренчание! Лучше бы на фортепиано играла и сольфеджио учила! Самой то хоть не надоело?» Вот что она слышала от своей родни. Жаль, дедушки больше нет с ней. Он бы наверняка поддержал свою внучку, решившую продолжить карьеру своего прародителя. Сегодня она заработала совсем немного. 14 долларов… Это скорее всего, из-за того, что вместо музыки она думала о Томе… Это ещё одна причина тоски Амеллы. И, кажется, она начала недолюбливать любовь всей жизни Ньюта… Дана Вельт. Нет, она классная, добрая… Красивая… Но как можно было влюбить в себя сразу всю школу? А по совместительству и Томаса? Вот это уже край. Она очень рада за Ньюта, но бедный распрекрасный Сандерман… От одной мысли о Томасе в её животе разлетелись те самые бабочки, что каждый из нас чувствовал в своей жизни, когда тот или та самый (-ая) просто заводил (а) разговор с тобой. Это позволяло раскрыть свои крылья, позволяя взять вверх чувству открытости и лёгкости над тобой. И конечно же глупая расцветка нежно-розовым цветом щёк, заставляя из-за этого смутится ещё больше. Господи, как же все предсказуемо. Чувство дежавю никак не покидало Амеллу, заставляя задуматься, что она просто очередной последователь всех этих чувств и эмоций, словно она какой-то пародист, причём очень талантливый. Вдруг её наручные часы пропищали. Ровно девять. Что ж, нужно скорее возвращаться, на улице уже давно царствовали сумерки, заставляя немного сжаться и быть внимательней к окружающим, да и родители уже волнуются. Сделав последнее, непростительное дело, закурив одну сигарету, она быстрым шагом направилась в сторону дома. Её путь лежал через Центральный парк, в котором сегодня она и давала концерт не по заявкам. * * * Она успела. Заплатив за такси, Дана была уверена, что Он будет ждать её прямо около входа, около ворот, но… Она, похоже, ошиблась. Захлопнув дверь, она вышла на улицу, где людей вообще не было. Изредка на другой стороне дороги появлялись тени, но больше ничего. Лишь слышался шум от машин, проезжающих через шоссе, находившееся совсем близко. Такси резко умчалась по направлению к центру, оставляя девушку абсолютно одну. Не хватало перекати поле и пения сверчков. А что если этот поклонник пошутил, или что ещё хуже, это вообще какая-нибудь подстроенная западня? Зачем она решилась пойти на эту дурацкую встречу с неизвестным человеком? Надо было остаться все-таки с Ньютом… Он наверняка расстроился. Черт. Какой же это необдуманный поступок. Послышался резкий звук, будто кто-то завёл автомобиль. Дана обернулась. Из поворота выехала… ЧЁРНАЯ АУДИ А6 КАБРИОЛЕТ?! ЧЕГО??! МАТЬ ЕЕ УБОРЩИЦА! Сандерман?! Тот самый тайный поклонник?! Скажите, что Дана оказалась в стране Ос, она поверит! Серьезно! Неужели глаза её не обманывают? Машина остановилась рядом с тротуаром. Вельт сразу же увидела улыбку Томаса, поправочка, нервную улыбку Томаса. Она бы так и продолжала стоять и молчать, но Том, быстро собравшись и сообразив, буквально выскочил из машины и подошёл к девушке. Кажется, ему не помешает объясниться… — Т-томас? — все что смогла вымолвить Дана, перед тем как впервые за долгое время моргнуть. — Ахах, да, — он улыбнулся, почесав затылок. Улыбнуться, это не значит открыть рот, показывая свои зубы, придурок! — Но… Серьезно? — Дана сглотнула. Получается, все что написано в письме, это все писал Томас? Этого поворота она ну вообще никак не предполагала да и не ожидала. — Прости, я… — он выдохнул. — Если тебе противны мои чувства… Я просто не предполагал… Я думал, что… — Томас, — она окликнула его. — Все хорошо. Если ты хотел со мной встретиться… И раз уж я пришла… И ты тут стоишь, может… Может и правда погуляем? Прекрасный тёплый вечер, не так ли? — Да… Молодец, Дана! Просто, держать в том же духе, что говорится. Обманула своего парня раз, и продолжаешь это делать уже по своему желанию! Обалдеть! Молодец! — Ты и правда не против? То есть, ты не… — Если я предложила, то, наверное, нет, веди уж, — она улыбнулась. И как не стыдно, господи? Сандерман не нашёлся, чем ответить, а потому, просто взяв её за руку, повёл к машине. Когда Вельт села, он закрыл за ней дверь и поспешил присоединиться к ней. Он был готов запрыгнуть на капот и станцевать свой победный танец! Правда победа над кем? Над своей застенчивостью и тупостью? * * * — Я не знаю! … Она не берет на мои звонки телефон! … Да нет же! Она именно не берет! … Да! … Хочу, ты сможешь? … Тогда встретимся около метро. … Да, давай, — Ньют скинул трубку и просто за какие-то несколько секунд уже стоял одетый около двери. Сердце делало несколько сальто в минуту, заставляя трепетать всем телом от малейшего бренчания телефона. Дана не отвечала на его звонки, что казалось очень странным. И хоть где-то внутри что-то говорило, зачем ты это делаешь, он продолжал. Он хотел, чтобы с его девочкой… Нет, с его принцессой было все хорошо! И с каких пор он начал называть её своей принцессой? Неважно. Она ему дорога, потому что это единственный любимый человек в его жизни. Он на все готов пойти ради неё, но… вам не кажется, что нельзя говорить таких слов, когда ты в них не уверен на сто процентов? Он же даже не знает любит её или нет… Влюбляется, по крайней мере, но не любит. Разные вещи, и их нельзя путать. Где-то уже через двадцать минут он шёл через Центральный парк вместе с Никой, которая просто уже кипела от рассказов о своих переживаниях Ньюта. — Ньют… — она пыталась вставить хоть какое-нибудь слово в его речь, чтоб тот наконец заметил её. — Она, ж говорю, просто не берет! Я уже даже… — Ньют! — На домашний позвонил! Все равно ни… — Эй! — Гугу! Я просто сейчас… — Ньют!!! — Взорвусь, это же вообще как так можно?! — АНАНАС ОБГЛОДАННЫЙ!!! АУ!!! — Ника обогнала Ньюта и встала прямо перед ним, закрывая дорогу. — А? — Я тебя убью! — шикнула она. Заметив стыдливый взгляд, который Кахана сразу же попытался скрыть, она продолжила. — Если ты так и будешь ныть, то это ни к чему не приведёт! Собрал все свои костяшки и бегом к её дому! Блондинка закатила глаза, так как Ньют так и продолжал смотреть в одну точку, и со словами: «Все приходится делать самой» взяла его за руку и потянула вперёд, намереваясь провести его через весь Центральный парк, в котором они и встретились. — Что ж ты такой тормоз, а? — пробурчала она, с усилием потянув его за руку. — Я не тормоз! — обиженно произнёс он, хмуря брови и смотря на неё с детским выражением лица. — Ага, рассказывай мне тут, — усмехнулась она. Главная аллея парка светилась огоньками, ничуть не слепившими своим неярким жёлтым светом. Кроны деревьев медленно качались из-за легкого ветерка. Этот ночной воздух… Сырость, трава и что-то ещё, что определённо придавало свежести в этот аромат, что любила Амелла. До её дома осталось совсем чуть-чуть: перейти парк наискосок и всё. Её квартал. В наушниках играла её любимая песня, поэтому она подпевала её припеву и шагала в такт барабанам. Мысли крутились об одном и том же, но это явно не придавало ей радости и счастья. Сзади висел чехол от гитары, качающийся от её ходьбы туда, сюда. Песня закончилась, передавая свою эстафету тишине. Плейлист тоже закончился. Не останавливаясь, Паккет уткнулась в телефон, намереваясь включить заново. Она свернула с главной дороги, ступив на небольшую дорожку, осталось всего около 300 метров и она выйдет на дорогу, откуда уже слышался шум машин. И тут она врезалась во что-то. А точнее в кого-то. Но слов извинения она не услышала. Подняв голову, она впала в… Ступор… На неё смотрела пара глаз. Молочно-карие и небесно голубые. И эти глаза она узнает из тысячи. Карие — её любимые, и голубые — которые она начинала медленно, но верно ненавидеть, но вопрос. Почему они стоят тут вместе? — Амелла? Что ты тут делаешь?! — Сандерман даже немного охрип от удивления. Дана, кажется, вообще ничего не понимала. — Что я тут делаю?! Что ты тут делаешь?! Или, правильнее будет сказать, вы?! — в глазах защипало, нет. Только не расплачься перед ними. В сердце болезненно екнуло, под ложечкой начало сосать. — Гуляем, и имеем на это право, — хмуро сказал Томас без единой эмоции на лице. Он сжимал руку Даны, которая пыталась в свою очередь её выдернуть из стальной хватки парня. — Гуляете? — переспросила Паккет, сжимая губы и стараясь сдержать непрошеные слезы. — Небось Ньют об этом не знает? — съязвила. — А тебе то какая разница? — повысил голос парень, защищая Вельт. — Мне ровно никакой! У них то в отношениях все не так гладко, я посмотрю… — она резко обернулась. Дана и Томас проследили за её взглядом. По улице шла пара, держащаяся за руки. Парень о чем-то твердил девушке, а та, похоже, даже и не слушала. Вельт раскрыла рот в удивлении. Ньют? * * * — А вдруг с ней что-то случилось? А что если собаки её загрызли? Хотя не могли… Она в машине… А ВДРУГ ОНИ ЗАХВАТИЛИ ЕЁ ДОМ?! Мамочки! — Кахана так и тащился за Никой, меля какую-то несуразную ерунду. Вдруг вой ветра резко сменился громкими голосами, будто кто-то спорил или же ругался. А Ньют все продолжал трындеть, уже порядком задолбав Нику, которая уже сто раз передумала помогать своему тупому брату. — Уборщицы могли возглавлять целый полк, и они, благодаря навыкам, которым учились много лет, громят все на своём пути… Ежики! Бедная Дана! Она небось там… О. Они резко остановились. Точнее Ньют резко остановился, а Ника не смогла его сдвинуть с места. — Что на этот раз, идиот? — беспечно спросила она, смирившись с тем, что парня с места сдвинуть не получится. Он ничего не ответил, прислонив указательный палец к губам. На него смотрела Дана, Томас и Амелла… Стоп. ДАНА?! Ника переводила взгляд то на троицу, что продолжала пялиться на них, то на Ньюта, который потерял дар речи. Наверное, так бы и продолжались эти гляделки, если бы не Ньют. — Так вот какой брат тебя ждёт дома не позднее девяти? — он пустым взглядом обвёл их всех, и посмотрел на руки Томаса и Даны, сплетенные в замок. Вельт сразу же одернула руку, пользуясь замешательством Сандермана. — Сам то с кем идёшь? — Дана скептическим взглядом обвела Нику и вновь посмотрела на Кахана, пытаясь сдержать слезы. — Это моя сестра, а вот у тебя точно не брат, — Ньют нахмурился, нападает? Вот же гадюка! Дана тотчас напряглась. Ей стало плохо. Тело резко начало почему-то чесаться, а воздуха стало мало, чтоб нормально вздохнуть. Голова закружилась. Стало неимоверно стыдно. Он, наверное, переживал, а она… — Ньют… Я…- она потянулась к нему, но тот резко от неё отпрянул. По лицу давно стекали предательские слезы. Так вот оно что. Неблагодарная. А он ещё и волновался… — Не смей оправдываться! Неблагодарная тварь, — последние слова он сплюнул, стараясь сделать Дане как можно больнее, потому что… Потому что где-то в глубине его души разлетелся на части кристальный шарик, царапая своими осколками все внутренности. Горло больно обожгло, словно он проглотил огненный шар, и даже если он клялся, что готов пойти на все ради неё, он ошибался. Чертова… — Ньют! — захлебываясь в слезах, крикнула Дана, как больно было признавать, что причиной ссоры стала именно она. Надо было сказать ему правду, сейчас уже поздно. Ника стояла ниже травы, тише воды. Посмотреть на Ньюта, и этого хватит чтоб самому забиться в угол и реветь не понятно почему. Просто перевести взгляд на его лицо и… умереть от отчаяния. Столько боли и разочарования там было написано… — Да ты сам не лучше! — крикнул вдруг Томас, видимо пытаясь защитить беловолосую, которая руками закрыла лицо и задыхалась от слез, спадавших на её одежду, оставляя горячие дорожки на щеках. Амелла чувствовала себя отвратительно. Она конечно не ревела, но так хотелось, смотря на то, как любимый человек защищает другую девушку, как тратит на неё время впустую, не замечая её… — Да неужели?! — Ньют подошёл вплотную к Томасу. Эта мразь отобрала у него ту, которую он добивался. Гореть ему в… — Сам то переспал с другой, а на следующий день продолжил встречаться с Даной, будто бы ничего не произошло, по твоему это нормально?! — Томас ткнул пальцем Кахана в грудь. Лицо блондина побелело. От страха? От негодования? От непонимания? Он впал в оцепенение. — Что? — тихо спросила Дана, глотая слезы и шмыгая носом. — То! Переспал с… — он быстро глянул на замеревшую Паккет, но этот взгляд был замечен только Ньютом, который нахмурился ещё больше. — Другой девушкой. — Это правда? — Вельт прижала свои руки к груди, готовая в любую секунду замертво упасть на землю и реветь, пока слезы не кончатся, и не важно, что это никак не поможет. Неужели он и правда так поступил с ней. Вытер об неё ноги, словно она безжизненный грязный коврик. — Что? — На Кахана сразу же упали воспоминания, как он проснулся в одной кровати с Амеллой. Боже… Ника перевела взгляд на брата, неужели он и правда так сделал? Да не мог! Он так волновался за Дану! Она не поверит! Это… Кошмар. Боже мой. — Ньют? Это правда? — дрожащим голосом переспросила Дана. Мелкая дрожь мучила её тело, заставляя покрыться мурашками. Губы были слегка приоткрыты, дыхание задержано. — Это… Это… Все было не так! — в сердцах выкрикнул блондин, переводя взгляд то на ухмылявшегося Тома, то на обалдевшую от столь странной информации Нику, то на бедную заплаканную Дану. — Но переспал же! — подлила масла в огонь Ника. Парень исподлобья глянул на сестру, мол, ещё и родней приходишься, но та и правда не ожидала такого от него. Всегда благосклонного, доброго брата. Конечно она знала, что он таскается по клубам, трахается по пьяни, но чтобы делать это, имея девушку! Любимую девушку, которую он любит! Каким мудаком нужно быть?! — Да, то есть нет! То есть… Это не так! Это… Да откуда у тебя вообще такая информация?! — Кахана разозлился не на шутку. Но вот только на кого? На себя? На Томаса? На Амеллу? На ситуацию? — Предатель! — из глаз Даны брызнула новая волна слез. Ньют подошёл к ней, намереваясь обнять и все объяснить, но она начала молотить своими крохотными ручонками, сжатыми в кулаки, по его груди. Больно, но не физически. В уголках его глаз тоже блеснули слезинки. Нет! Это не правда! — Предатель! Предатель! Предатель!!! — кричала она, продолжая бить парня. — Предатель. — прошептала она осипшим голосом и вдруг её ноги резко подкосились. Она упала бы, если не Ньют. Он подхватил её, прижимая вплотную к себе, а она все продолжала избивать парня, ударяя того уже по спине. Амелла ушла. «Нечаянно» задев Томаса своим плечом, она отправилась домой. С ещё больше ужасным настроением. Она чувствовала себя как никогда ужасно. Разбила сердце Дане и Ньюту. Виновата она. Сердце щемило, она решилась заплакать только тогда, когда отошла от них на приличное расстояние. Ветер, следивший за ними всё это время, сдувал слезы с её девичьего лица, приятно щекоча, но сейчас было не до смеха. — Отпусти меня!!! — долетел пронзительный крик Даны, предназначавшийся Ньюту, до ушей Паккет. Она зашагала ещё быстрее, пытаясь убежать от проблем. — Отпусти! — ревела в плечо Ньюту Дана, щипая того за руки и не щадя горло, всхлипывала. Томас решил вмешаться в эту ситуацию, не послушав Нику, которая держала его за плечи, мол, пусть сами разберутся. Нет. Сандерман ударил Кахана в лицо, да так сильно, что тот отлетел к его же сестре, которая никак не ожидала того, что брат врежется прямо в неё. Прижав к себе плачущую Дану, Том грозно глянул на Ньюта, стоявшего на коленях и вытиравшего кровь с носа. Ника в немом шоке сидела на асфальте, следя за движениями парней. Блондин встал и, сжав ладони в кулаки, подошел к Томасу. — Так вот как ты решил заполучить её сердце! Ложью! Тварь! — рыкнул Кахана и, как только Томас отпустил Вельт, накинулся на него, ударяя того в бровь, а затем коленкой в живот. Противник согнулся пополам от боли, но не сдался, выставив ногу, он сделал «подножку» Кахана, и тот, не заметив её, споткнулся, налетев прямо на Томаса. Блондин бил туда, куда только мог, стараясь причинить как можно больше боли врагу. Томас не отставал. Резко оказавшись сверху, он ударил парня в щеку, послышался сдавленный стон. Ника кинулась разнимать парней, а Дана так и стояла. Ей было все равно. Решившись, она вынесла вердикт, что сейчас самое подходящее время, чтобы исчезнуть. Она развернулась и побежала в противоположную сторону от Амеллы. Из глаз продолжали течь слезы, как назло не торопившиеся закончиться. В груди резало от неверия. Он не мог так с ней поступить. Не мог! — Ублюдок! Ты ей жизнь испортил! — закричал Ньют, ударяя брюнета в бок. — Нет, это ты испортил!!! — Сандерман вновь ударил блондина. Но тут произошло неожиданное. Кахана со всей дури ударил в то самое больное место любого парня коленкой. Сдавленный вскрик и брюнет падает на асфальт, сжав ноги. Не стыдясь присутствия девчонки, он держал своё сокровенное. Из его глаз полились слезы. Было больно. Ньют смотрел на противника ни капли не сочувствующе. Сплюнув кровь на землю он развернулся к Нике, которая, тяжело дыша, держалась за голову в шоке. Она никак не могла профильтровать то, что только что случилось. — Какой же ты долбаёб, — выдохнула она, так до конца не отойдя от потрясения, и отправилась к метро на ватных ногах, оставив брата и его «друга» наедине. Ньют, косо глянув на стонущего Томаса, нахмурился и посмотрел вдаль. Он видел убегающую Дану. Как она, чуть споткнувшись, продолжала бежать вперёд. Какой же он… Бля-я-ять. Через десять минут Томас лежал посреди асфальта один, пытаясь отойти от жгучей и ужасной боли в паху.