На грани чувств среди высоток

Привязанность. Наслаждение. Его прикосновения - это помутнение разума. Это поцелуй солнца, опьяняющий твои сознание, разум, мысли. Он - твоё солнце. Его волосы были своего рода лучиками. А улыбка дарила самое настоящее тепло. Мурашки устраивают целые хороводы, руки дрожат от переизбытка эмоций, а глаза закатываются от таких приятных и родных касаний. И это так незабываемо, так волшебно, так необычно... Целая какофония звуков переливается в твоей голове, начиная сводить тебя с ума. Нет, сводят с ума не звуки, а он. А ты как марионетка подчиняешься его рукам. Двигаешься в такт его движениям. Становится так легко и спокойно, что кажется, будто ты взлетаешь. Ты пушинка и медленно кружишься, витаешь в облаках, а вся вселенная, каждая её космическая пылинка, окутывает тебя своим неосязаемым теплом. Но некий укол боли всегда присутствует в этом странном пространстве. Дана снова проснулась. Сон - это единственное место, где она чувствовала себя счастливой. А потом горькие слезы обжигали её лицо, становилось тяжело дышать, и подушка беззвучно врезалась в стену. * * * Ньюту все говорили. Отпусти. Но почему это так легко сказать и сложно сделать? Зачем судьба так издевается над ним? Почему, когда он находит счастье, она уже давно проработала план следующего «падения»? Отпусти. Отрежь воображаемыми ножницами эту тонкую нить - контакт, соединяющий тебя с твоей родной душой. Зачем вечно рисовать, писать глупые надписи, стихи, пометки на бумаге? Просто отпусти. Отпусти, словно она никем для тебя не была. Словно её и не было в твоей жизни. Этот маленький комочек радости и счастья, не дающий в сложные дни унывать и грустить. Отплати той же монетой. Отпусти. Забудь. - Эй, Ньют! Ну что же ты сидишь, как не свой? Иди поешь, а то исхудал, скелетом скоро станешь, - Тётя Роуз вечно докучала своей болтовнёй. Причём делая это так не вовремя. Например, как сейчас. - Да я... Что вы, я не голоден. - Ньют поднялся с кресла, сидя на котором, несколько секунд назад наблюдал за вечерним Нью-Йорком. Приятно было так посидеть, расслабиться, подумать... Правда не сейчас. Сейчас на душе было тяжело, словно огромный камень приклеили к ней. Он давил всем своим весом, мешая груди свободно вздохнуть свежий воздух. Самое ужасное чувство. - Ну как знаешь, - старушка вздохнула и отдернула свою длинную юбку. - Я понимаю это чувство, когда тебя бросает любимый человек. Особенно в твоём возрасте... - Прекратите, - глухо проговорил Ньют, застыв на месте и зажмурив глаза. - Все принимается слишком близко к сердцу... - Прекратите. - более чётко сказал блондин, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Хотя сжатые кулаки говорили обратное. - Я... - Тётя замолчала, оставляя рот открытым от испуга и неожиданности. Её от очков кажущиеся маленькими глаза бегали туда-сюда, видимо, пытаясь найти простой выход из такого казусного положения. - Просто замолчите. - процедил Ньют, выдыхая. Он изо всех сил старался умерить свой пыл. Его самого уже порядком начало раздражать, что как только кто-то начинает успокаивать его, Кахана становиться не узнать. Вся толерантность, добродушие и спокойствие улетучиваются, оставляя только бурю разных негативных эмоций, злость, гнев. - Не стоит меня успокаивать и жалеть. Что произошло, - как же больно и трудно выговаривать эти слова, - уже не вернуть. Оставляя старушку в полном замешательстве и смятении, Ньют удалился из комнаты. Ему стоит прогуляться и освежить свои мысли, забитые всякой чепухой и дрянью. * * * - Гребаная химия! Я просто не понимаю все эти сложные реакции и вещества! Вот как с 8 классе у меня оно не пошло, так и не хочет идти. Последняя тема вообще полный... не хватает цензурных слов просто! - Томас закрыл ладонями свое лицо. Амелла хоть и хрипло, но засмеялась самым искренним смехом: - Ну знаешь, мне химия нравится. Это же так интересно! Из чего состоит вещество. Какие элементы входят в состав... - Ой все! Давай закроем тему. Самый ненавистный мой предмет. - Сандерман поморщился, но после подхватил смех Паккет. Да, она пришла в сознание. Врачи сказали, что ей крайне повезло, что удар пришёлся ниже солнечного сплетения. Амелла могла и вовсе после этого случая не открыть глаза. Родители и друзья обеспокоены состоянием здоровья Паккет, но блондинка запретила всем её жалеть и «носить цветы на „будущий“ гроб девушки». Томас единственный из посетителей, который ни разу не поинтересовался её состоянием, он с ней говорил, как обычно. Словно она не попадала в эту чёртову катастрофу. И ей это так нравилось, прямо так же до безумия, как и Том. Сандерману было не по себе. Это из-за него Амелла попала в аварию. Из-за него она теперь по ночам мучается. Ей больно. Один раз он слышал, как она кричала. Этот крик въелся ему в память, наводя ужас, страх. Он больше никогда не позволит, чтобы с ней что-то случилось. * * * Продолжительно тянулись две недели. Все было как обычно, никаких происшествий, никаких изменений. Смех в школьных коридорах растворялся среди общего гула других голосов, старающихся перекричать друг друга, в попытке быть услышанным. Ежесекундные хлопки закрывающихся шкафчиков, щелчки замков, уведомления, шаги, стуки - все это смешивалось в одну сплошную кашу. Слишком громко. Слишком много... Вельт шла, погружённая в свои мысли. Сегодня у неё непростой день. Вечером ей предстоит сделать кучу уроков, подготовиться к экзамену и... уборка. Обычные будни, обычные проблемы. Она почти привыкла к этому. И это «почти» составляет 10 процентов от ста. Если бы все было спокойно и хорошо, если бы этот определенный человек, не перестававший сниться ей по ночам, был рядом, она бы с легкостью преодолела все трудности. Минуя проблемы с улыбкой на лице. Рука об руку... - Хей, малышка... - Не ждавшую такого резкого толчка в спину Дану кто-то прижал к стенке, тем самым больно ударив её затылком о неё. Она тихо прошипела. Перед ней стоял высокий незнакомый парень. Длинные тёмные волосы были зачёсаны назад, кроме одной пряди, которая лезла ему в глаза, из-за чего ему приходилось каждые пять секунд её сдувать, гаденькая улыбочка мелькала на его лице, хвастая ровным рядом белых зубов, а холодные голубые глаза, слегка прикрытые веками, смотрели на Вельт, словно на добычу. - Как дела?... Весь его вид говорил о том, что это какой-то смазливый парень-бабник, и его намерения не заставляют желать чего-то хорошего. Он по свойски облокотился рукой о шкафчик, наклоняясь к девушке слишком близко. От него так сильно несло его «божественным» парфюмом, что глаза Вельт заслезились. - Оу, не надо плакать, - наиграно печально просипел он. - Давай я вытру твои слезки, принцесса? - он пошло облизнул губы и своей свободной рукой начал гладить её по талии, даря, тем самым, не самые приятные ощущения. С каждой секундой Дане становилось все страшнее и страшнее. В глазах этого незнакомца плескались безумие и похоть. От этого взгляда прошивало холодом, и внутри поселялся ужас. Страх царапал рёбра, зарождаясь где-то в районе солнечного сплетения, сжимал сердце своими костлявыми пальцами, не давал вздохнуть полной грудью, и от него было не сбежать... Хотелось закричать, неужели никто ей не поможет? - Отпусти меня, кусок идиота! Я тебе не игрушка, чтобы ты так по хамски ко мне приставал! - с уверенностью в глазах начала девушка. А он ждал, все также продолжая улыбаться. - Ты меня слышишь!? Отпусти меня быстро, кому я сказала! Дана попыталась высвободиться от его, казалось мертвой хватки, но безуспешно. Она, не теряя надежды, продолжала дергаться, но его сильные руки все больнее сдавливали нежную кожу девушки, оставляя на ней красные пятна, которые в скором времени превратятся в синяки. Паника накатывала неотвратимой волной, и вот Вельт уже не могла дышать. Горло будто сдавили невидимые тиски, не пуская воздух в полыхающие огнём лёгкие. Тогда она закричала. - Тише, - прошептал наглец, закрывая рот девушки рукой и еле касаясь губами её мочки уха. - Ты же не хочешь привлечь внимание... Дана беззвучно заплакала. Его пальцы слишком больно впились в её талию. Хотя может это и от осознания беспомощности в данной ситуации. - Давай пошалим, м? - брюнет выдохнул прямо в шею девушки, из-за чего появились неприятные мурашки. Он наклонился и провёл языком по её плечу. Специально медленно, пробуя на вкус её тело, заставляя биться в тихой истерике. Это было так мерзко. Так омерзительно. Она запрокинула голову от бессилия. Ей ничего не оставалось делать, кроме как ждать. Одинокая слеза скатилась вниз, щекоча щеку. Она зажмурила глаза, пытаясь заставить себя думать, что это все происходит не на самом деле, но чувства говорили совсем иное. - Глухой, что ли? Не слышал, что тебе сказали?! - послышался громкий знакомый голос с приближающимися шагами. Незнакомец посчитал нужным проигнорировать эту реплику. - Отпусти её. - послышались стальные нотки, а в следующий момент, кто-то резко оттащил от бедной Даны этого безумца. Девушка быстро поправила лямки лифчика, которые этот гад успел уже снять, и осела на пол, не веря в чудо. - Хей, пацан, - брюнет встал и повернулся к спасителю Даны. - Шёл бы отсюда, ты помешал нам вообще-то. - он грязно ухмыльнулся и подмигнул все ещё сидевшей на полу Вельт. Ньют больше не мог стерпеть такое отношение к ней. - Да, прости, чувак, думаю не стоило мне этого делать... - Кахана начал отступать назад, поворачиваясь к насильнику спиной, как вдруг резко развернулся и со всей дури ударил его по лицу. Тот, не ожидая такого от блондина, пошатнулся и, взявшись рукой за больное место, сделал несколько шагов назад. - Ах ты ж сукин сын... - проговорил он, а потом, разбежавшись, толкнул Ньюта на пол. Удар пришёлся прямо по затылку, сильная боль пронзила голову. Ноющая, липкая, очень чувствительная... - Ньют! - испуганно вскрикнула Дана и подбежала к ним на шатающихся от страха ногах. - Тебя, блядина, учили не вмешиваться?! - свирепо провозгласил паршивец, оборачиваясь к девушке, до побеления костяшек сжимая плечи Кахана. - А тебя учили проявлять вежливость к дамам?! - через зубы проговорил блондин. В его карих глазах отражались гнев и злость. В следующую секунду он ударил парня кулаком в под дых, быстро сгибая ноги. Сгруппировавшись, Ньют ударил ногами парню в челюсть, заставляя того упасть и ослабить хватку. Воспользовавшись этим, не обращая на гудящую головную боль, Кахана всем своим весом придавил брюнета, ловко ударяя того в бок. Завязалась драка. - Ньют! Не надо! Хватит! - умоляла сквозь проступившие слезы Дана, хватая за руку блондина. - Он заслужил! - рыкнул он в ответ, вырывая из хватки беловолосой кулак. Лучше бы Вельт не отвлекала его, от гада последовал неожиданный удар в губу. Ньют зашипел и, вытерев рукавом кровь, продолжил атаку. Дана огляделась по сторонам в поисках помощи. Вокруг давно уже столпились школьники, выкрикивая слова: «Драка! Драка!». Надо найти хоть кого-нибудь, кто мог бы их разнять. В конце коридора уже появилась макушка директора. У Вельт расширились глаза. Не дай бог, он увидит, что тут происходит. Она быстро кинулась обратно. Ньют был придавлен к полу коленкой брюнета. Волосы были в беспорядке, из носа шла кровь, его сбившееся дыхание было слишком громким. Глаза закрыты. Дана закрыла рот ладонью, подавляя крик. Не замечая накопившиеся слезы, она со всей силы, на которую она была способна, ударила противника ногой. Тот, явно не ожидавший этого, свалился на пол, хватаясь руками за голову. - Ах ты ж сучка... - просипел он, не в силах подняться. Беловолосая победно взглянула на него и показала не очень приличный жест. Вспомнив о состоянии Ньюта, она резко подскочила к парню. - Ньют... - она села на корточки и положила руку на его щеку. Кахана не переставал шумно вдыхать, по всему его лицу была размазана кровь. - Ньют? - она провела рукой по его груди. - Надо уходить... - прошептал он и попытался встать. - Так, что тут происходит?! - донёсся до Даны сердитый голос директора. - Давай, я держу, - она вцепилась в руку парня и потянула его на себя. Ньют встал на ноги, а девушка крепко обняла его за талию. - В туалет? - Куда... угодно, - прохрипел Кахана и начал движение. Дана начала проталкиваться через толпу учеников, которые с наглостью не пускали бедную девушку, держащую парня, почти потерявшего сознание. Буквально в пяти метрах от неё была дверь, ведущая в подсобку. Именно туда и решила идти девушка. Наконец добравшись до цели, Дана поспешила скрыться в маленькой комнате. Она захлопнула за собой дверь и, предварительно закрыв на замочек, облокотила парня о стенку в сидячем положении. - Ну... Ты как? - Дана присела рядом и взяла его лицо в руки, всматриваясь в его глаза. Он устало запрокинул голову, пряча взгляд. - Я рад, что успел, - выдохнул он и вытер рукавом кровь с носа, смущенно улыбаясь уголками губ. - Ты чуть не умер там, из-за меня... - прошептала Вельт. Несмотря на то, что все закончилось, слезы продолжали стекать по её измученному лицу. - Прости, - она опустила голову. - Нет, ты меня прости. Если бы я, дурак, извинился раньше, ничего этого бы не было. - сглотнув, он зачесал чёлку назад. - Потому что сейчас мы бы были у меня дома, в моей комнате и лежали на кровати в обнимку. Голубые глаза столкнулись со взглядом карих. И в этот момент казалось, что время остановилось. Весь мир подождёт. Они без слов понимали друг друга. Ему было плохо без неё, а ей - без него. Потому что если вы нашли того самого человека, способного поддержать в трудную минуту, помочь вам, при виде которого низ живота стягивает. Человека, которого бы вам хотелось видеть каждый день рядом с собой, сжимать его руку, обнимать, целовать, ревновать, его нельзя отпускать. Никогда. И ни за что. - Знаешь, мой самый идиотский в мире поступок это... - медленно и тихо начал Ньют, но затем нервно выдохнул. - То, что я сделаю сейчас. И после этой фразы, он нежно взял рукой её за подбородок и притянул ближе к себе, подаваясь вперёд. Кожу пронзило током. Руки похолодели. Кончики пальцев незаметно подрагивали. Слишком долго они ждали этого. Чувствовать его губы на своих... Чувствовать её губы на своих. И они сливаются в нечто единое, их нельзя разъединять. Мокрый поцелуй с металлическим вкусом. Он становился все жарче, температура в комнате поднималась до максимума. Почему же их тела дрожали? Дана коснулась его волос, и мир Кахана перевернулся с ног на голову. Слишком быстро он стал зависимым. И он соврёт, если скажет, что ему это не нравится. Ему нравится вкус её губ - вишня. Ему нравятся её движения. Ему нравится целовать её. Ему нравится, что она трогает его волосы. Она запутывала их, и когда он кусал её нижнюю губу, она сладко оттягивала прядь. Ему нравится их борьба языками, сражающихся за место. Ему нравится поглаживать её по щеке. Ему нравится обнимать её за хрупкую талию. Потому что она - только его. И... нет. Ему это не нравится. Он это любит. Он любит её. Ньют Кахана может смело заявить, что любит Дану Вельт. Он благодарен ей за то, что она показала ему, что такое любовь. Она стала для него луной. А он стал для неё солнцем. И им было все равно, что они в школе. Им было все равно, что в коридоре рыскает директор, в поиске хулиганов. Им было все равно, что подумает уборщица, когда откроет ключом подсобку и увидит двух целующихся до потери памяти подростков. Потому что их ценности были другими. Иными, отличающимися. И им не было за это стыдно. Просто пройдите мимо и простите им их счастье. Никто из них не мог поверить, что это происходит на самом деле. Они не верили, что это реально. Слишком просто. Слишком хорошо. Дана отстранилась. В её глазах отображался самый настоящий страх. Она беспрерывно оглядывала лицо блондина, непонятно что ища на нем. - Прости... Я же сказал, что это идио... - Ньюту стало некомфортно. Он это сделал по своей воле, не спрашивая у неё разрешения, снова он поступает, как мерзавец. Она его резко перебила. - Господи, нет, - прошептала Вельт. - Просто тебе же больно. Мне нужно помочь тебе обработать хотя бы раны... - она аккуратно коснулась царапины на щеке. Кахана поморщился, но не убрал её руку. - Я нашёл весомую причину поехать ко мне... - будучи одурманенным её взглядом Ньют беспрерывно смотрел в глаза девушки. Дана опустила голову и улыбнулась. Слишком счастлива она была в этот момент. - Давай, я тебе помогу встать. - тихо проговорила беловолосая, поднимая за руку парня. - Мне не хватило одного раза. - Что? - Я говорю, что я соскучился по твоим касаниям... - он резко накрыл её губы своими, сминая их, будто заново пробуя их на вкус. Его руки уже давно прижимали Дану ближе к себе за талию. Девушка же начала гладить того по груди, наслаждаясь этим моментом, стараясь не упустить ни одной детали. Ньют начал целовать шею девушки, оставляя на её чистой коже еле-видные алые пятна. Блондин, совершенно позабывший о правилах, предосторожностях и приличиях, оставлял засосы на её ключицах, спускаясь ниже и ниже, даря незабываемые ощущения. По всему телу разливалось тепло, заставляя мурашки бегать по коже. Их крыша медленно едет и им это нравится. Она запрокидывает голову и пытается вдохнуть, как можно больше воздуха, но сейчас это была непреодолимая задача. Его руки были везде. И это было чертовски приятно. Он поставил заключительный поцелуй и, кое-как восстановив дыхание, пылко произнёс: - Давай побыстрее уйдём отсюда? - схватив Вельт за руку, он тихо открыл дверь. Никого. Путь свободен. И уже через каких-то 20 минут они заходят в его пустую квартиру. Им плевать, что они не дошли до спальни, им хочется здесь и сейчас. Рука парня неожиданно оказывается на талии Даны и ненавязчиво заползает под ткань пуловера. От макушки до пяток девушку прошибает жаркая судорога. Последние здравые мысли напрочь вылетели из их разума. Только он и она. Вельт решается взять инициативу в свои руки. Схватив парня за грудки, она жарко целует того, переплетая их языки. Она не знает квартиру блондина, поэтому просто идёт в неизвестном для неё направлении. Она доверилась Кахана. Снимая с него куртку и кидая на кожаный диван, она вместе с Ньютом проходят мимо него и оказываются в коридоре. Она начала расстёгивать пуговицы на его рубашке, и это уже не просто возбуждало парня, а доводило до экстаза. И ему нравилось, что девушка научилась всему этому, благодаря ему. И они уже не помнят, как поднялись по лестнице наверх. Единственное, что напоминало им об этом - рубашка блондина, лежавшая на ступеньках. Когда они влетели в комнату Кахана, парень закрыл дверь и вновь отдался на приятное растерзание рукам Даны. Она, поцеловав и оттянув его нижнюю губу зубами, оторвалась от блондина и толкнула на кровать. Ньют не сопротивлялся и просто наслаждался изгибами тела девушки. Плавными движениями она грациозно выгнула спину, словно кошка. И вот это действие просто вывела парня из себя. Он уже давно чувствовал возбуждение. Приятная боль пронизывала его тело, и он уже не мог больше терпеть. Хватая Дану за талию, он положил её на кровать, оказываясь сверху. Теперь сладостные муки терпела девушка. Он осторожно, играясь с ней, коснулся кончиком языка её плеча, снимая с неё этот ненужный в такую минуту пуловер. Ему открылся вид на красивую аккуратную грудь. Расстегнув бюстгальтер легким движением он смял нежную кожу. Дана выгнулась в спине, соприкасаясь с его животом. Ньют изо всех сил сдерживал стоны. Ровно также как и Дана. Парень ведёт дорожку из поцелуев по оголенным участкам тела беловолосой. Она же начинает расстегивать его брюки, изо всех сил сдерживаясь. Первый громкий стон послышался в комнате. Кахана начал играться с набухшим от возбуждения соском девушки, заставляя ту биться в приятной судороге. Спускаясь своими губами все ниже, он начал стягивать с неё джинсы. Сжав бёдра Вельт, Ньют начал тереться своим пахом о её лобок через трусики. Дана начала бесстыдно стонать, заводя парня ещё больше. Наконец сняв с себя брюки он наклонился к её животу. Блондин начал медленно вести языком вниз, заставляя девушку выгибаться ему навстречу. Дойдя до кружевной ткани, он зубами стянул её с тела беловолосой. От следующего движения парня у Даны перехватило дыхание, его влажный и мокрый язык коснулся заветного места. Она почувствовала его сбитое дыхание и её унесло куда-то далеко, в мир, где существует только чувства. По мышцам её плоского живота пробежал огонь наслаждения. Ньют вытворял только богу известные вещи, но это было чертовски приятно. Руки девушки ослабли, а в глазах уже давно плясали искры. - Ньют... - из груди Вельт вырвался протяжный стон наслаждения. Ньют издевался над ней, он хотел растянуть её удовольствие. Он неожиданно оказался близко к её лицу и поцеловал. Этот поцелуй был, наверное, самым страстным за весь вечер. Тела молодых извивались, пытаясь унять сильное возбуждение. Сердце давно уже было готово выпрыгнуть из груди, а горячее дыхание людей опыляло кожу. Ньют снял с себя последний элемент одежды, чувствуя свободу. Поцеловав Дану в шею, он поднялся на локтях. - Боже... - хриплым от возбуждения голосом проговорил он и быстрым движением бёдер глубоко проник в неё, полностью овладев. Дана вскрикнула от наслаждения. Ухватившись за его мускулистые плечи, она приняла его в себя, призывая взять ее всю. Она хотела его, хотела безумно. В момент наивысшего блаженства они слились в едином движении, едином порыве. Их единство было теснее, чем просто прижавшиеся друг к другу тела, глубже, чем жаркие вдохи, тихие, страстные мольбы и гортанные, хрипловатые звуки несказанного наслаждения.