Яд

      Скука. Вот настоящая. Неужели может быть что-то хуже и скучнее, чем одиночество во время каникул? — Я организовала тебе встречу с тем психологом! — О Господи. Кажется, все же бывает… Когда она уже поймет, что я не разговариваю с ней не из-за проблем в голове? Видимо, никогда. Скрипнув дверью моей комнаты, ворвалась мама. — Милая моя, ты наконец-то разберёшься со своими проблемами, — она начала гладить меня по плечу. Как же бесит. Знает же, что я это ненавижу. Выйди уже отсюда, просто выйди… — ладно-ладно, у меня ещё есть дела, а ты пока переоденься. Не в этом же идти, — скептическим взглядом мама окинула мою одежду и, наконец, покинула мою обитель. Что ей опять-то не нравится. Мне, кажется, уже не десять, чтобы за меня решали, что мне носить. Может и мелочь, но в сочетании с другими мелочами это невероятно раздражает. Что это хоть за психолог-то?       Этого мужика у мамы в профиле не было раньше в качестве друга. Может этот? Ну точно! Сразу же ссылка на сайт. Так-так, посмотрим. «Частный психолог… справлюсь с любыми проблемами… встречи в удобное вам время». Погодите-ка. Знакомое лицо… Не могу вспомнить, черт возьми! Теперь даже интересно его увидеть. Что он может мне сказать? Пройдусь-ка лучше до его офиса сейчас, когда он не ожидает.

***

      По-моему, я начала понимать мир четче после смерти отца. Сразу будто бы глаза открылись. Наверное, всегда, когда умирает близкий человек, ты понимаешь что-то новое. Ну, по крайней мере, бабушка верила в это. По ее логике, теряя что-то или кого-то, мы обретаем что-то или кого-то нового. Ставлю на то, что это был или старушечий бред, или попытка успокоить свою безутешную внучку. Аж трясет даже. Кому вообще в голову пришла идея, что если кому-то плохо, то нужно обязательно подойти, погладить по голове и сказать, что все будет хорошо? Это хоть на кого-то работает? Одно дело действия, предпринятые по поддержке близкого… А вот пара слов, которые должны звучать чувственнее из-за грустных ноток в голосе, сумеют что-то сделать только в самом незначительном случае. Ну, а чаще всего подобное звучит лишь как очистка кармы, будто бы это для галочки… А дом-то у психолога… внушительный. Неужто заработал на такую дорогую махину? Да ни за что не поверю! Стук в дверь получился немного тише, чем я планировала, но не сомневаюсь, что доктор, с которым мне назначили встречу, все услышал. Прошла минута… две. Может, он еще и глухой? Если так, то я лучше даже время тратить на него не буду. — Белладонна, верно? — резко дверь распахнулась, и из нее выглянул тот самый мужик. Мне показалось, или я вскрикнула? Надеюсь, все же показалось. — Мама уже все растрепала? — я помню твои уроки, отец. Лучше задавать вопросы, нежели на них отвечать. Этот психолог, правда, даже не смешался, а просто кивнул и отошел, пропуская меня внутрь. Даже не входя, я видела, что обстановка там была не хуже, чем снаружи. Может, лишь капельку сдержаннее. — Невежливо рассматривать все с улицы, так что заходи в дом, — окликнул он меня абсолютно спокойно и терпеливо. Что же, начнем нашу игру?       Кресло, на которое можно присесть, нашлось весьма быстро, так что присесть в вальяжную позу получилось весьма скоро. — Чай? — не меняя интонации, спросил доктор. Хотя нет, психологи, пожалуй, не доктора. Они что-то вроде ученых… Хотя нет! Фокусники! Точно! Они вечно играют с твоей головой, заставляя поверить в то, что у тебя все хорошо. — Обойдусь, — стараясь вторить ему по тону, отвечаю я. Мне нравится эта игра, довольно забавная. Будто бы он не собирается меня лечить, а я просто у него в гостях. Неужели не понял по моей матери, что он далеко не первый психолог, к которому мне пришлось прийти? — От кофе тоже откажешься? — не выказывая уже абсолютно никаких эмоций, спрашивает психолог. — Именно, — надеюсь, я не слишком широко оскалилась. Мне ведь пока нельзя показывать, что я планирую над ним издеваться.       Наступает тишина. Неужто он не такой наивный идиот, как мне показалось? Пытается вести себя словно он хищник. Такой опасный и молчаливый, такой хитрый и умный. Пожалуй, его потуги даже не выглядят слишком жалко.       А вот дом у данного субъекта и правда дорогущий. Пока шла по ковру, казалось, что сейчас под ногами зашелестят купюры, потраченные на данный ковер. Правда, там, куда я села, его почему-то не было. Может, наш фокусник решил, что раз приобрел столь богатый паркет, то грех им не похвастаться? Что-то я сомневаюсь. Да и здесь довольно сильно пахнет кофе. — В химчистке? — Именно, — совсем не удивляясь (или, по крайней мере, делая вид), кивнул он, продолжая сверлить меня взглядом. Но не так как это делают неумехи, стараясь привлечь внимание. Нет-нет. Этот мужчина делал это как-то по-другому. Более профессионально, что ли? Интересно, на каком курсе их учат так смотреть?       Раз он такой профи, пытаться отвечать тем же я не собираюсь: не вижу смысла лезть куда-то, зная, что проиграю. Все-таки его дом интереснее. Вон даже картины висят. Хотя весьма мрачные. Смерть, смерть, снова смерть. Да уж, в такой обстановке только до самоубийства доводить. Даже здоровых людей можно, что уж говорить о тех, кто добровольно приходит к этому специалисту. Что у нас тут еще? Камин? А вот это уже мне ближе. Терпеть не могу холод. А этот хоть и электрический, но некое тепло все-таки распространяет. Наверное, ментальное. — Огонь, кажется, одна из тех вещей, на которые можно смотреть бесконечно, — разрушив тишину, медленно произнес психолог. Вот бедняжка — сдался и решил первым начать разговор. Стало быть, первый раунд за мной. Но это еще далеко не финал, стоит дождаться пока он перейдет к разговору о моих, якобы, «проблемах». Хотя нет… Это будет вовсе не финал, а просто наиболее интересная часть.       Вновь молчание. Неужели думает, что теперь моя очередь? Ну нет, дорогуша. Это тебе платят за то, что ты со мной говоришь, а не наоборот. А я и просто молча могу посидеть. Тихонько так. В комнате рассмотрены еще далеко не все вещи, так что на ближайший час занятий найдется. Вот взять к примеру кресло, на котором я сижу. Оно мягкое, большое и весьма красивое. Правда, старовато уже. Скорее всего, досталось от отца или старшего брата. Хотя нет, от старшей сестры. И что в итоге. Он богат (или его семья, что вероятнее) и у него есть старшая сестра. Еще я уверена, он боится огня. Скорее всего, неосознанно. — Может все-таки чаю? — пытаясь изобразить дружелюбную улыбку, этот фокусник вновь отвлекает меня от размышлений. Он уже надоел ходить вокруг да около! — А может все-таки начистоту? — Он резко замирает и перестает улыбаться. А я просто не привыкла тянуть с началом. — Что ты хочешь услышать? — Вы считаете себя первым психологом в моей жизни? — я невольно хохотнула, — Вы далеко не первый и не последний будете меня «лечить», уж поверьте.       Его взгляд на секунду переменился с дружелюбного на раздраженно-заинтересованный, но тут же вновь фокусник стал источать противную положительную энергию. — Попрошу заметить, что лечат только больных людей. — Я не дала ему закончить: — А я вовсе не больна и бла-бла-бла. Это вы хотите мне сказать? Я ведь уже уточнила: не вы первый, да и не вы последний. — Я хотел сказать совсем не это. Я имел в виду то, что больными людьми занимается психиатр, а я — психолог, — со спокойствием удава медленно проговорил он, а затем, спустя короткую паузу, с нажимом добавил, — лучше не перебивать специалистов, хорошо?       Неужели этот психолог обо мне столь дурного мнения? «Не перебивай специалистов»? И неразумному ребенку будет понятно, что он имеет в виду только себя.       Не удержавшись, невольно фыркаю. Надеюсь, получилось тихо. Но лучше все же проверить… Вот черт. В глазах фокусника блеснуло торжество. Неужели действительно прочитал меня по одному фырку? Даже как-то неуютно сразу стало… — Попытки самоубийства? — не церемонясь, спрашивает он абсолютно другим голосом и заглядывает прямо в душу. Мне страшно. Он скинул маску, он больше не глупо улыбающийся болванчик с одним выражением лица. Нет больше и размеренного приторного голоса — теперь есть только лед, пронизывающий каждую клеточку кожи. Чувствую себя загнанным зверьком. Я не прогадала про спокойствие удава… Он… он действительно удав. — Дважды, — старательно скрывая дрожь в голосе, отвечаю я. — Утопление? — Коротко киваю и, пытаясь отвести взгляд, только сильнее открываюсь. Так что он говорит перед тем, как я успеваю спросить: — На тебе нет шрамов, значит, ты не режешь себя и не пыталась умереть от удушья. А людей, которые прыгают с крыш зданий, видно издалека, поверь на слово, — он переводит взгляд на свою чашку с чаем, обводя тонким пальцем ее голубоватую кайму. Это была ошибка, так как я вновь чувствую, что силы вернулись. Я снова могу говорить, снова могу здраво размышлять, снова могу укрыть от него свои мысли. И, наконец, на смену страху приходит злость. А значит и сарказм. — Откуда вам знать, есть ли у меня шрамы? Я сижу одетой, — само собой выходит пожать плечами, — Или вы уже нафантазировали меня без одежды? Неужели в ваших извращённых фантазиях мое тело чистое, без единого шрама?       Он щурится, все еще смотря на чашку, и внезапно поднимает свой холодный взгляд на меня. Все слова тут же вылетают из головы, и животный страх медленно начинает вновь захватывать мое тело. Так, Белладонна, сделай глубокий вдох. Теперь выдох. Вдох. Выдох. Вот так. Теперь все в порядке. Теперь я не боюсь. —…Я лишь предположил, — спустя некоторое время произнес фокусник. Он не выглядит сконфуженным, но, как мне кажется, таковым является. Это немного придало мне уверенности, так что я продолжила. — В таком случае я попрошу вас не делать столь… поспешных выводов, — теперь вышло как-то слабо. Совсем неубедительно. Неужели я израсходовала весь свой запас сил на ту короткую фразу? Да быть того не может. Только вот в голову отчаянно лезла всякая ерунда, которую озвучить в столь серьезной схватке было бы, по меньшей мере, глупо. Внезапно меня осенило, и я вновь направилась в наступление: — Отчего не женаты? Никто за вас замуж не хочет? — уж прости, фокусник, но дом способен сказать о человеке гораздо больше, чем вздохи и глаза. У тебя здесь всего по два: кресла, стула за столом на кухне, мимо которой я прошла. А вот кольца нет. Плюс ему не меньше тридцати, так что это наверняка способно его уязвить. И я, … кажется, не прогадала. Он внезапно дернулся. Не сосредоточившись на этом, ни в жизнь бы не заметила этого. Однако сейчас только в моих интересах внимательно наблюдать — А отчего у тебя нет друзей? Черт. Как он? Неужели мой внешний вид так и кричит об этом? Ладно, допустим, с этим угадал, идем дальше. — И не стыдно, что такие хоромы вам сестра отдала? — И вот! Он удивлен! Даже скрыть этого не сумел. Что же, с этим на самом деле еще проще, чем с отсутствием жены, неужели он не понимает? Этот фокусник смешон. — Любишь купаться в холодной воде? Все тело непроизвольно вздрогнуло, и по нему пробежали мурашки. Ночь. Мост. Ледяная речная вода. Слова очередной колкости застряли комом в горле, так что я просто открыла рот, силясь сказать то, что даже обдумать не успела. — На сегодня прием окончен. — Стеклянная чашка противно звякнула о блюдце.       Руки сжались в кулаки, со стороны продолжая спокойно лежать на моих коленях. Поднять взгляд на психолога я не смогла — не нашла в себе силы. А он и не думал продолжать диалог. Теперь из звуков только птицы пели за окном свои весенние трели. Внезапно появилось желание покинуть этот дом и бежать так далеко, чтобы никто и никогда не нашел меня. Я больше не хочу сюда возвращаться. Я встала, даже не собираясь прощаться. Стоило мне закрыть за собой входную дверь, как до меня донеслась короткая фраза: «ты умрешь».