Яд

— Ты умрешь, — не сдержав себя, прошипел я вслед той девчонке. Никогда не предполагал, что встречу подростка, который найдет в себе силы хоть попытаться противостоять мне. Она глупа, раз решила раскрыть мне сразу все карты, но я не могу отрицать ее наблюдательности. Утопленница, значит. Это немного оригинально. Возможно, играться с этой девчонкой будет даже… увлекательно. Хотя к следующей нашей встрече я предпочту приготовиться лучше. Да и говорить мы будем на нейтральной территории. В ином случае у нее будет много возможностей узнать обо мне слишком личные вещи. Она и так подобралась весьма близко. Позволить ей понять больше, было бы слишком… непрофессионально с моей стороны.       Хочет стать детективом? Станет. Если доживет. А в этом я сильно сомневаюсь. Думаю, лучше видеться с ней каждый день, чтобы не дать ей прийти в чувство. Предположительно, я справлюсь примерно за неделю. Да, думаю, недели будет вполне достаточно. Отсчет идет с завтрашнего дня.

***

      Парк весьма неплохо подходит. Особенно вечерний. Здесь уже почти никого нет, так что Белладонне придется полностью сосредоточиться на разговоре, а значит, процесс пойдет быстрее. Неужели именно так ощущает себя убийца перед совершением преступления? Кажется, впервые за несколько лет я волнуюсь перед встречей со своим пациентом. — Долго ждете?       Она внезапно окликнула меня, сев рядом на скамью и с довольной ухмылкой подпирая рукой щеку. Какая раскованность. Забыла уже, как тряслась от страха, стоило мне начать серьезный разговор? Поистине глупая особа. — Да нет, только пришел, — прогнав все эмоции прочь, отвечаю я. Всегда следует начинать со спокойствия. — Неужели? Раз так, то побыстрее скажите все, что хотели сказать сегодня, и я пойду уже.       Ах вот так? Значит, все-таки испугалась? Ну и правильно. Те, кто боятся — считаются с твоим мнением, а значит, таких проще убеждать. Ну уж нет, я не доставлю тебе удовольствия, просто напросто сказав то, что ты желаешь услышать. Я отличаюсь от тех людей, которых ты встречала ранее. — Не думаю, что хочу сказать тебе что-то конкретное, Белла.       Сдерживаю ухмылку, понимая, насколько ей было противно слышать такое сокращение ее имени. Основная проблема подростков — юношеский максимализм, который проявляется во многих вещах. Это желание показать себя, доказать всем, почему ты такой, какой есть. Множество мелочей, непонятных взрослым, остро воспринимаются подростками. Она оскорбилась — это сразу понятно по ее обиженному лицу. Думает, насколько же пошло звучит «Белла», по сравнению с ее именем, и злится. По ее мнению, я желаю задеть ее как можно сильнее, но как же она ошибается. Не звать подростка его именем — всего лишь способ доказать ему его никчемность. Подсознательно эта девчонка будет думать: «Ничего, что связано со мной не имеет значения, даже мое имя». — Я Белладонна, — тихо отзывается она, уже не столь радуясь, и еле заметно щиплет себя за бедро. Это у нее что-то вроде привычки, которой эта девчонка и не замечает даже. В прошлую нашу встречу, она тоже так делала, когда начала нервничать. Имя — одна из ее травм? Забавно. Я только начал прощупывать почву и сразу же попал в болевую точку.       Думаю, в качестве ответа можно просто слегка покачать головой. Слова часто бывают всего лишь дополнением. Для нужного эффекта достаточно одних лишь жестов. Вот например, если бы я сейчас сказал «нет», то просто бы спровоцировал ее гнев, а промолчав, заставлю испытать множество эмоций сразу. И сейчас девчонка только подтвердила это. Она сначала слегка покраснела, затем нахмурилась, побледнела и вновь щипнула себя за бедро. Теперь опять нахмурилась и вновь покраснела. Могу наслаждаться этим долго, но лучше просто продолжить. — А что насчет вас? Вы так не представились. Это значит, что вы стыдитесь собственного имени. — Заткнись! — Или, быть может, даже ненавидите его. — Умолкни! — Дайте угадаю, ваше имя редкое. Причем настолько, что будь у вас не слишком близкие приятели, то они бы забывали его. — Закрой пасть! Гнев вперемешку со страхом встал в горле. Какого черта?! Как она… как она поняла это?! Неужели было достаточно всего лишь не представляться, чтобы она сделала выводы? Черт, я, кажется, даже потерялся ненадолго. — Раз молчите, значит, я права, — сколько же самодовольства в этом мерзком голосе. Считаешь, что победила? О нет, дорогая, мне, в отличие от тебя, нужно только один раз побороть трясущиеся руки. Твои же страхи и комплексы я заставлю только расти. И не переживай, в скором времени они станут больше, чем ты могла себе представить и съедят тебя с потрохами, не оставив тебе и капли уверенности. — Хемлок, — не стоит давать ей того, что она так страстно желает. А желает она задеть меня.       В ответ девчонка хмыкает, кажется, все еще ощущая секундный вкус победы. Думаю, пока она не продолжила искать мои слабые места, этим займусь я. — Мама часто зовет тебя Беллой, не так ли? — Вновь она замирает, но на этот раз быстро приходит в себя и с хитрым прищуром смотрит прямо на меня. Плохо блефуешь, милочка. Даже в твоих суженных глазах я читаю то, что мне нужно — подавленность. Я вновь надавил в правильную точку. Продолжим нашу игру, — Но твой отец всегда был против, так как именно он был тем, кто дал тебе твое имя.       Белладонна молчала, мрачнея с каждым моим словом. Она начинала мелко подрагивать и все так же пощипывала себя. Я уже даже забыл, как же приятно наблюдать за эмоциональным спектром этих маленьких людей. Они кажутся похожими, но все равно такие разные. Каждый из них индивидуален по своему, хоть это и сложно иногда заметить. К каждому нужно находить свой подход. — Но вот отец погиб и полным именем тебя больше уже никто не, — щеку обожгла боль. Дрожь прошла по всему телу, а голова отказывалась воспринимать происходящее. Меня… ударили?       Взгляд сам собой нашел Белладонну, и меня неосознанно перекосило от некого подобия страха. Впервые в жизни я видел такие глаза. Они не слезились, не были полны боли. В них полыхала ярость. Девчонка источала праведный гнев. Ее рука была занесена для нового удара, но тут же опустилась. — Ты жалкий, никчемный, ни на что не годный, отвратительный человек! — выкрикнула она, тыча пальцем мне прямо в грудь, — неудивительно, что ты абсолютно один, — с ненавистью шепнула Белладонна, чуть погодя и, уверенно встав со скамьи, ушла отсюда.       Один? Ну да, я один. Неужели это так важно: иметь кого-то рядом? Да, это нормально — быть одному. Но слово «абсолютно» противно застряло в голове. Оно мерзко звучало само по себе, но мое сознание усиливало его омерзительность еще больше. Я впервые за много-много лет ощутил, что мне нужен тот, с кем я могу поговорить.       Может, мне нужны близкие люди, которые были бы мне рады?