История для каждого

Идя домой по пустым улицам, Юнги лишь сильнее закутывался в теплый шарф, что прислала ему мама на прошлых выходных. В этом году зимы очень холодные, хоть две шубы надевай да три пары носков. На часах уже было двенадцать ночи, так что можно было идти не спеша, наслаждаясь тишиной и слушая лишь хруст снега под ногами. Вот уже был виден знакомый поворот и знакомый круглосуточный магазинчик, где парень обычно закупается. Ускорив шаг, Мин не заметил, как споткнулся обо что-то и чуть не упал. Все же устояв на ногах, он услышал копошение, а после обернулся, но никакого виновника мини-происшествия не увидел. — «Ну не мог же я об воздух споткнуться». Решив не зацикливаться на этом, Мин только хотел продолжить путь, как слышит чих. Человеческий, между прочим. — «Может, показалось?» — но опять слышит и понимает, что ему не кажется. Осторожно зайдя в переулок, Юнги видит край старого порванного пледа и чей-то… кроссовок? Подняв взгляд, он обнаруживает милого мальчишку, что укутан в этот старый и грязный плед. Можно было увидеть, как бледные пальчики то и дело постоянно сжимают края, а милый носик старается сильнее закутаться. Завороженно смотря на этот комочек, блондин опускается на колени, беря того за руку, и вздрагивает. — «Боже, как долго он тут находится?» — на него смотрят два больших черных глазика и дергающийся, постоянно сопящий носик. — Как ты тут оказался? Такой холод, а ты на улице, да еще и в такой одежде, — парнишка не брыкается, а лишь шмыгает носом. От это действия Юнги чуть улыбнулся. — Пойдем ко мне, чудо, а то так простынешь. Взяв его на руки, Мин крепко прижимает к себе, чувствуя, как холодные ручки обвивают его шею, и холодный носик утыкается туда же.

***

Принеся домой этот комочек, первым делом парень посадил его отмокать в горячей ванне с пенкой. Юноша не брыкался, с интересом наблюдая за действиями старшего. Оставив парня наедине с самим собой и рассказав инструкцию, что можно трогать и с чем лучше не играться, Мин ушел на кухню готовить. Единственное, что крутилось в голове Юнги все это время — мысли о том, как этот мальчишка оказался в такую погоду на улице. Это не давало ему покоя, но хриплый голос младшего вывел его из раздумий. — Х-хён… я это… з-закончил, — и следом за фразой милый чих. Дав ему теплые штаны и свитерок, Юнги накормил младшего супчиком, наблюдая, как он быстро уплетает сначала одну тарелку, потом вторую, и где-то уже рядом третью. После хорошего позднего ужина они сидели у телевизора и пили горячий шоколад, что приготовил Юнги. — Как тебя зовут? — Мин решил начать с самого обычного вопроса, чтобы не пугать малыша. — Чонгук… Эм… Спасибо тебе за все, — проговорил Чон и сразу поклонился. — Да, в принципе, не за что… Сколько тебе лет? — Мне пятнадцать… — Пятнадцать, хорошо. Мне двадцать четыре. Чонгук… Ты можешь рассказать, почему оказался на улице? Можешь не торопиться и не бояться меня, — старший говорил спокойным голос, чтобы юноша понимал, что его тут не обидят. Из рассказа Чонгука Юнги понял, что его выгнала из дома мама. Жили они хуже среднего, поэтому было не удивительно, почему тот так одет в холодную зиму. Когда с ними был отец, семья жила немного лучше, но все равно доход был меньше, чем у обычной среднестатистической семьи. Но как только отец разбился на машине, за ними сразу последовала череда неудач. Мама впала в депрессию, так, что даже и не думала о работе и голодающем сыне. После она начала пить и водить мужчин к себе домой. А к сыну просыпалась ненависть. — По словам мамы, это я был виноват. Он мне тогда помогал делать проект, и мы легли с ним поздно, поспал он час-два, а наутро, когда ехал на работу, разбился, уснув за рулем. Просто папа и так мало спал, а тут я ещё со своим проектом. Тогда мать и начала унижать своего сына, бить его и кричать, что это он виноват. Но жить-то надо было как-то. И как только Чону исполнилось четырнадцать, тот сразу устроился на несколько подработок. Он вместил в один день учебу, работу после учебы и ночную подработку, так что буквально спал на уроках. Но по характеру нельзя было сказать, что Гуки мирный тихоня. Если того заденут, то он не даст себя в обиду. Вот и случилась на одном из уроков драка, после чего обоих сорванцов отправили к директору. Младший не впервые оказался в такой ситуации, поэтому его наградили предупреждением: еще одна такая выходка, и он вылетит из школы. Что, собственно, и случилось. Придя домой, он увидел мать, что целовалась с новым мужчиной в коридоре, а потом, не стесняясь, начала поливать его грязью. — Последнее, что она сказала — это чтобы я убирался из её дома, не мешая ни ей, ни её жизни… Вот так вот Чонгук и ночевал неделю на улицу. То в подъезде, то в заброшенной квартире, то в переулке. Да и из припасов у него были лишь паспорт, плед, тоненькая куртка, свитер и пара пачек рамена. Когда Юнги дослушал рассказ, ему стало очень жалко парня, ведь тому всего лишь пятнадцать лет, можно сказать, птенчик, которого вытолкали из гнезда раньше времени. Поставив кружку с шоколадом на столик, блондин придвинулся к школьнику и обнял его, прижав к себе. — Можешь оставаться здесь столько, сколько нужно. Я не против. Хотя, нет, не так… Чонгук, с этого момента ты являешься моим соседом по квартире, без всяких но, никаких денег мне не нужно, взамен я ничего у тебя брать не буду. В общем, чувствуй себя как дома. А в ответ лишь тихие всхлипы и шепотом «спасибо, хён».

***

Время шло, Юнги начал привыкать к новому соседу и даже был рад. Возвращаясь уставшим с работы, он точно знает, что его дома кто-то встретит, обнимет, расскажет, как прошел день. Все эти, казалось бы, пустяки заставляют Юнги улыбаться. За два года произошло многое. Юнги с помощью суда забрал Чона к себе и стал его опекуном. Они поменяли школу, старший купил для парня одежду, принадлежности. В общем, помог встать на ноги. Также научил готовить свои фирменные блюда, и теперь каждый день дома блондина встречает парнишка и вкусная еда. Чонгук же, чтобы хоть как-то отблагодарить хёна за его заботу, брал всю домашнюю работу на себя. Ходил за продуктами, убирался, стирал, готовил, чтобы старший мог прийти домой и отдыхать. Время шло, и из милого юноши Чонгук превращался в красивого и сексуального парня, из-за которого таяли многие представительницы женского пола. Юнги и Чонгук ходили вместе в спортзал, и когда блондин в первый раз увидел пресс младшего, чуть не захлебнулся возмущением. Извините, но как так возможно, что у человека, который ходит туда уже три года, еле-еле кубики виднеются, а у парня, что походил всего три месяца, уже красивые мускулы и кубики, которые за пять километров видно. За это время Мин стал смотреть на Чона по-другому. Ему нравилось следить за тем, как он качается, видеть, как напрягаются мышцы под кожей, из-за чего старший водопадом слюней истекает. Видеть, как тот наклоняется, выставляя на обзор свои прекрасные булочки, что так и хочется шлепнуть. И в один момент старший понял. Он хочет, чтобы Чонгук обладал им, чтобы стал его повелителем, хочет чувствовать его губы на своей шее, а сильные руки — на талии и бедрах. Как он дошел до такого вывода? Ответ простой. В один прекрасный день он случайно увидел эту гору мышц без полотенца. Конечно вид был открыт только с задней стороны, но этого хватило для того, чтобы Юнги просто испарился с места, закрывшись в душе и зависнув там дольше, чем обычно. — «Никогда не мог подумать, что дойду до такого», — а в мыслях было осознание того, что если его Гуки так прекрасен сзади, то что тогда спереди? С этого момента Юнги находился в душе час-полтора, представляя, как выглядит дружок Чона и как он долбит его задницу.

***

Обычный вечер. Юнги идет домой из своей студии, наконец-то закончив запись трека, что откладывал уже которую неделю. По пути он купил любимое банановое молочко Чона, а также пару сладостей, которые так любит младший. Однако, когда он пришел домой, никто его не встретил привычными объятиями и милой улыбкой. Успокаивало то, что обувь и кофта парня на месте, значит, он дома. — Чонгук, я дома! — в ответ тишина. Поставив кроссовки на место, Юн пошел к комнате младшего и, постучавшись, приоткрыл дверь. Сразу перед глазами предстал красный, тяжело дышащий Чонгук. — А, х-хён, это ты! Почему не крикнул, что пришел, напугал меня, — можно было увидеть, что Гук что-то прятал за спиной. — Я крикнул, только ты не отозвался. Все хорошо? Ты весь красный… Заболел может? Юнги подошел и потрогал его лоб, присаживаясь на кровать. В ответ младший отмахнулся и, взяв старшего за руку, повел его на выход из своей комнаты. — Не переживай, чувствую себя как огурчик, просто отжимался, вот и все… Ты, наверное, голодный, мой руки и за стол. Я приготовил твой любимый суп из морепродуктов. Посмотрев на парня, Мин вздохнул и ушел в ванную. Пара сидела и кушала суп, что приготовил Чон. Старший уплетал за обе щеки, улыбаясь, и только потом заметил на себе взгляд. Гук, поняв, что спалился, опустил взгляд в тарелку, сразу начиная активно кушать. — Кстати. Какие планы на завтра, хён? — Завтра мой день рождения. Думаю, уйду пораньше с работы, чтобы мы смогли отпраздновать. — Вот именно! Тем более круглая дата! — Чонгук выпрямился, серьезно смотря на Мина. — Ну да, не каждый день двадцать пять лет исполняется. Эх, старею, — Мин покачал головой, смеясь. — Хён! Не говори такое, ты в самом расцвете сил! И еще ни капельки не старый! А такой же молодой, красивый и сильный! — возмущаясь, Чон надул губы. — Так что не смей про себя так говорить. — Ну ладно, ладно. Больше не буду, Чонгук~и, — а в ответ лишь красная мордашка, что сильнее уткнулась в тарелку с супом.

***

Чонгук не знал, что дарить хёну от слова совсем. Ничего не подходит, потому что не те подарки. — «Он столько для меня сделал… А это такой дешевый подарок. Он и близко не стоит со всеми поступками хёна!» — вот такие мысли были у Чона в голове все две недели. Уже лишенный сил думать младший решает сходить на кухню, чтобы заварить себе чай, как слышит скулёж в ванной. На цыпочках подойдя к ней, он прислоняется ухом к двери и прислушивается. — Гуки, прошу, возьми меня… Боже, как я тебя хочу, мой малыш. Щеки «малыша» сразу краснеют, и он убегает в комнату, забыв про чай. Сидя на кровати, красный, как помидор, Чонгук понимает теперь, почему же хён так долго засиживается в ванной. Кусая нижнюю губу, Чонгук в фантазиях сразу представляет, как его голенький хён, облокотившись о стенку, водит своей рукой по члену. Во рту сразу пересыхает, а в домашних шортах становится тесно. На следующий день младший до сих пор пребывал в раздумьях по поводу подарка старшему. И тут в голове возникла мысль. А почему бы не подарить себя? Понимая, что Юнги-хён творит такое в ванной не впервые, Чонгук решает помочь ему в этот раз. Для своего любимого хёна ничего не жалко, поэтому парень решается на этот смелый поступок. Заказав на имя старшего все нужные вещи, Чон спрятал их у себя под кроватью, хотя, зная Юнги, можно было не беспокоится о том, что его раскроют. И вот этот день настал. С утра, когда старшего уже не было дома, Чонгук начал готовиться. Он искупался, помыв себя везде, где только можно. Поменял постельное белье в комнате старшего, а дальше началось самое интересное — первая попытка надеть кожаные ремни на свое тело. И только, наверное, с попытки пятнадцатой получилось. Сверху накинув халат, Чон стал ждать старшего. Часов в шесть Гук услышал, как кто-то открывает дверь. Слегка ослабив пояс халата, он прикрыл глаза. — Чонгук~и, я дома! Как и обещал пораньше, — Юнги разувается и идёт на голос младшего, который сказал, где он. Зайдя в комнату, Юнги еле удержал свою челюсть на месте, которая так и норовила поцеловаться с полом. А взгляд сразу остановился на нем. — Чонгук, ты чего? Что-то случилось? — С Днём рождения, хён. Я честно не знал, что подарить тебе, ведь ни один подарок, по сути, тебя не достоин. Но надеюсь, что этот тебя не разочарует. — В смысле? О чем ты? — сглатывая слюну, что уже накопилась во рту, Мин наблюдал за каждым действием парня. Тот, встав, подошел к старшему и, обняв за талию, прижал к себе по-собственнически. Пока одна рука расстегивала пряжку ремня, вторая пробиралась под майку, поглаживая живот. — Чонгук! Стой! — руки Юна вцепились в ремень, не давая снять его, но одно резкое движение младшего, и ремень летит в сторону, а джинсы — следом. — Ты же этого хочешь… Хочешь, чтобы я подчинил тебя себе. К большому счастью, стены у нас тонкие, и я слышал твои слова в ванной… — порвав на теле майку, Чонгук отбрасывает ее в сторону. Старший чуть ли не таял от всех действий и прикосновений младшего. Его дыхание стало тяжелым, а ноги отказывались держать, но сильные руки Чона вмиг подхватывают ослабшее тело и несут к постели. Уложив Мина на белоснежные простыни, Чонгук скидывает с себя халат, внимательно наблюдая за каждым оттенком эмоций блондина. Тот не может оторвать взгляда, любуясь, как ремни плотно обхватывают тело его малыша. Юнги сводит ноги вместе, кусая губы, а рука тянется и проводит по торсу, опускаясь к прессу. — Но ведь… тебе всего лишь семнадцать… вдруг… — Ты ведь не против, и я за, тогда кто нам помешает? — хмыкнув, Чон провел носиком по бледной шее, осыпав ее поцелуями. И сразу по комнате разнесся блаженный стон. Мин так долго об этом мечтал, и этот день наконец-то наступил. Плевать на все, он хочет своего малыша. Руками притянув его личико к себе, старший впивается страстным поцелуем, улыбнувшись. Ведь понятно, что у Чона это первые отношения и, видно, первый поцелуй. — Я не очень в этом хорош, так что большую часть придется делать тебе, хён, — смутившись, младший отводит взгляд, а Юн лишь хихикает и снова втягивает того в поцелуй. Оторвавшись от сахарных губ хёна, Чон переходит на ключицы, после — на соски, долго уделяя им внимание, и на плоский животик. Руки тем временем оглаживают бедра, медленно разводя тонкие, худые ножки в стороны. Порвав боксеры, он любуется аккуратным членом старшего, после чего уже увереннее целует его в губы, пока рука медленно проводит по стволу. Юнги начинает дрожать от этого и прогибается в спине, прикрывая глаза. Стоны становятся громче, и вскоре он уже сам толкается в руку младшего. Гук, как под гипнозом, слушает судорожные всхлипы Юна, после резко убирает руку от члена, слыша скулеж. Целуя его в носик, чтобы не печалился, младший берет смазку и выдавливает себе на пальцы. — «Видимо, просмотры видео были не зря…» Сначала Чон плавно вводит один, после — второй, начав осыпать личико партнёра поцелуйчиками, чтобы он отвлекся от боли. Через пару движений, он видит, как Юнги выгибается дугой, и уже быстрее толкается в этом направлении. — Гуки, я готов, — и тут Чон останавливается. — Ты чего? Видя растерянный взгляд, старший смеется и валит Чона на кровать, целуя в носик. — Ладно, малыш, я сделаю сегодня все сам, — сняв боксеры младшего, что до этого момента были на нем, Мин понимает, что слегка ошибся в размерах Чона. — «Он больше, чем в моей фантазии», — сглотнув, Юнги проводит по нему пару раз и начинает насаживаться, хмурясь и кусая губы. Как оказалось, даже смазка не помогала, и плоть парня очень туго входила в анус Мина. Через несколько попыток Юнги все же удается на нее насадиться, из-за чего его дырочка начинает пульсировать жгучей болью. Мин шипит и кладет голову на грудь младшего. На макушку сразу ложится родная рука, начиная поглаживать, и боль отходит на второй план. Через пару минут старший, привыкнув к размерам своего малыша, начинает двигаться, с каждым толчком ускоряясь. И вскоре по комнате уже разносятся сладкие и пошлые стоны Юнги, что скачет на Чонгуке, выгибаясь податливой кошечкой, в то время как его малыш держит крепко бедра, помогая двигаться. Обоих захлестывает волна удовольствия. Потные тела прижимаются друг к другу, губы сталкиваются в пошлом поцелуе, а пальцы рук переплетаются, не желая отпускать любимого человека ни на секунду. Сжав плечи Чона до синяков, Юнги вскрикивает и кончает тому на торс, запрокинув голову назад. Младший от такого вида сразу доходит до пика, кончая глубоко в его анус. Чувствуя, как пульсирует дырочка хёна, Чонгук обнимает его и прижимает к себе, накрыв обоих одеялом. — Ну как… тебе понравился мой подарок? — Более чем, малыш… Мне очень приятно, — лениво целуя того в губы, Юнги мурлычет и водит пальчиком по крепкой груди. — Прости, что без тортика. Не успел приготовить его. — Не переживай, Гуки, я уже получил свою порцию сладенького. Но раз такое случилось, то теперь мы просто обязаны стать парой. — А я и не говорил, что против, малыш, — последнее слово Чон выделяет, ухмыляясь. — Я так полагаю, что после сегодняшнего больше не увижу своего малыша Чонгука, — грустно вздохнув, Мин щелкает Чона по носику. — Да ладно тебе, раз так сильно хочешь, то только в постели будешь моим малышом. А так я навсегда останусь твоим. — Уговорил, — мягко улыбается Юнги. После чего следует нежный поцелуй пары и их счастливый смех.