История для каждого

Снова бегая по кухне, старший готовил ужин для их группы. Перемешивая овощи на сковороде, он нежно улыбался, погружаясь в реку воспоминаний. Ким часто так делал, когда готовил, поэтому это не было в новинку. Прикрывая глаза, он просто отдается течению, забываясь в нем. Они столько всего пережили: и плохого, и хорошего. Сколько запоминающихся моментов было, смешных, где они дурачились, их выступления, помощь другим и прочее. — Сколько времени прошло, а все также неразлучны, — продолжая мечтать, Ким выходит из облака воспоминаний, чувствуя запах горелого. Доготовив все, он быстренько накрывает, и как раз подтягиваются остальные ребята, все, кроме Шуги. Джин закидывает полотенце на плечо, вытирая руки. — Юнги опять в студии сидит? На этой неделе он уже который раз ужин пропускает, — бурча, Ким, как самая заботливая мать, протягивает салат Тэ, который тянется через весь стол, чуть ли не переворачивая блюда. — Да не, мы когда проходили мимо вашей комнаты, он валялся на кровати. Гук звал его, но в ответ услышал лишь мычание, — Тэхен уже набил свой рот всем, что лежало на тарелке, поэтому разобрать, что он говорил, было трудновато. — Еще не так тепло, ветер холодный, да и дождь на прошлой неделе постоянно лил. Вероятно всего, он мог заболеть. Самый старший лишь покачал головой, сразу направляясь к их комнате. Он надеялся, что с младшим все в порядке, ведь у них как-никак послезавтра фотосессия. Зайдя в комнату, он подошел к куче одеял, откуда услышал жалобный скулеж. — Юнги, с тобой все хорошо? — чуть вздрогнув, он нащупал его тело и чуть потряс. — Ты заболел? Но ответа так и не было. Через пару минут из кучки выглянули глазки, которые щурились от непривычной яркости света. Переведя дух, мембер проскулил. — Хен, спаси… Я запутался в этом фиговом коконе! Оценив ситуацию, Джин прыснул от смеха, смотря на это чудо, он схватился за живот, чуть не падая. Смахнув слезу, он освободил рэпера из оков одеял. Тот лишь нахмурился и надул губки, как ребенок. — Ага, очень смешно, — протянув, Юнги скрестил руки на груди. Его волосы были растрепаны, майка на несколько размеров больше, сползая, открывала вид на бледное плечо. Вместо смеха старший умилился. — Да ладно тебе, смешно ведь… Фыркнув на слова хёна, Мин схватил того за руки и повалил на свою кровать. Оседлав его, он начал щекотать, при этом ухмыляясь. А Сокджин и не был против. Он лишь смеялся и пытался выбраться из рук парня. Ну или делал вид. — Ладно, ладно! Прекрати, я понял, понял, это не смешно! — Ну да, я буду мучить тебя, пока не буду доволен. И в ту же секунду он уже лежит под старшим, а тот лишь улыбается. Крепко прижав тонкие руки над макушкой Шуги, наклоняется, чуть надув губы. — Вы посмотрите на него. Надулся как ребенок. А то, что хён тут за него волнуется, думая, что он заболел, что ему тут плохо, ничего страшного, — ложась рядышком, Ким обнимает тело, крепко прижимая к себе. — Даже не поблагодарил. Юнги тяжко вздыхает, бурча что-то себе под нос. — Спасибо. — И что, все? — ладонь ложится на ягодицы младшего, сминая их. — Да! И вообще, я кушать хочу, — фыркая под нос, Мин кидает в того одеяло и, встав, гордой походкой уходит к ребятам. А Джин остается лежать под этим одеялом, думая, как Юнги спит, потому что оно до невозможности колючее, но очень мягкое. Прям как его мягкий Мин Шуга.