Третий лишний

Света, облизнув от волнения пересохшие губы, удобно устроившись на сидении ждала Динку, как вдруг она, обойдя машину пропала из вида. Терпение иссякло и Светлана выскользнула из салона и торопливо подошла к Арбениной. То, что она увидела словами описать практически невозможно. Обхватив голову руками, Диана сидела на корточках рядом с раскрытым гитарным чехлом, слегка покачиваясь. Гробовая тишина нарушалась лишь звоном порванных струн, игравших последнюю песню в руках ветра. Динкина гитара, ее любимица, названная именем, которое Диана всегда произносила с особой интонацией, безжизненно валялась в просторном чехле. Гриф был отломан, полированная дека треснула, по бокам было несколько глубоких царапин. Света, на подломившихся ногах присела рядом, сильно зажмуривая глаза. Она до последнего надеялась, что совершенное зверство было плодом ее воображения. Разлепив тяжелые веки, глаза все так же видели сломанную гитару, покоящуюся в черном бархате. Сложилось ощущение, что на нее просто наступили и рванув гриф на себя, сломали, обрекая инструмент на верную гибель. Света, оглянувшись увидела людей, пробирающихся к третьему подъезду. Уже совсем скоро фанаты начнут искать их здесь и нужно было срочно что-то делать. Сурганова потянула Динку за руку, одновременно захлопывая кофр, скрывая гитару от чужих глаз. Позволив себя поднять, Арбенина развернулась к Свете. Взгляд, который мог испепелить, убить, заставить молить о пощаде, — все это не вставало ни в какое сравние с тем, что увидела Сурганова. Красные от слез глаза, кажется наливались кровью, зрачки были расширены настолько, что зеленая радужка утонула в черном омуте. Черты лица стали острыми, словно каждая линия была лезвием бритвы, вот вот готовая нанести смертельный удар. Инстинктивно сделав шаг назад, Света выставила вперед руки, пытаясь успокоить Динку, но со стороны казалось, что она пытается защитится. Арбенина, не моргая, смотрела на Свету и из глаз текли слезы, заливавшие солнце на Динкиной шее. Вытянув руку и разжав кулак, Арбенина с усмешкой посмотрела на лицо Сургановой в этот момент. — Откуда это у тебя? — голос Светы пропал, от увиденного. — Как ты могла… — Диана прохрипела, швырнув медиатор в лицо ничего не понимающей женщины. — Динка, ты чего? Я? Ты думаешь, это я? — Больше не смей даже приближаться ко мне! — Арбенина выставив руку вперед, отступала, зажимая сырыми от начавшегося дождя пальцами кривившийся рот. — Как ты могла..... Рыдания сдержать было уже не под силу и подхватив кофр с гитарой, Диана бережно уложила его на заднее сидение и раскрыв дверь прыгнула за руль. Света попыталась ее остановить, но машина, взвизгнув шинами, стремительно умчалась с парковки. Толпа фанатов прорвалась к четвертому подъезду и увидев Сурганову, почти бегом рванула к ней. Начинался первый весенний дождь, смешивающий Светины слезы на лице с прохладными каплями. Казалось, что небо, не выдержав, плачет вместе ними: с Динкой, для которой гитара была единственной связью со Светой, со Светланой, которая оказалась виновна в этом чудовищном поступке и с тем самым человеком, который сейчас, стоя у окна, смахнул одинокую слезу, в сотый раз проклиная себя за совершенное злодеяние. Оправдание человек себе не искал, а находя — винил еще больше. Так не должно было случится, но время вспять развернуть еще никому не удавалось. Сурганова, опустив голову, побрела сквозь толпу людей, расступающуюся перед ней. Фанаты пытались заговаривать и окликать. Глухая ко всему миру, она шла, опуская голову все ниже, пряча опухшие от слез глаза. Ее никто не останавливал больше, лишь рокот людских голосов стоял позади Светы, уходящей прочь, где на мокром асфальте валялся белый медиатор, постепенно захлебывающийся слезами небес. Арбенина гнала машину, веером рассекая лужи на полупустынной дороге. Ее безумно тянуло напиться, но она хотела лишь одного: приехать в гостиницу и обняв детей, поговорить с матерью. Отношения с ней, у нее всегда были особые. Натянутые, как струна, они всегда балансировали на грани разрыва. Диана всегда понимала любые слова матери, уважая ее решение. Но всегда делала по-своему, порой даже не удосуживаясь объяснить или просто поговорить. Так прошла ее молодость. Галина Анисимовна стучала кулаками в закрытую Динкой дверь, но все было бесполезно. Арбенина всегда четко очерчивала границы и не пускала к себе в душу даже мать, так рьяно пытающуюся помочь. Диана помнила бесконечные упреки, ругань, крики и слезы матери. Все это было связано с переездом в Питер, а если точнее, с появлением Светы. Галина Анисимовна, словно пыталась вырвать Диану из лап чудовища, коим видела Сурганову и клялась, что сделает все, что в ее силах, чтобы разрушить монолитный уже с первых секунд союз. Арбенина, навернув несколько кругов по родному Питеру наконец приехала к гостинице и бросив машину, рванула в номер, перепрыгивая через две ступеньки на одиннадцатый этаж. Проверив детей и сыграв роль любящей матери она с тяжелым сердцем поняла, что чувствовала ее мама, когда через силу, обнимала или улыбалась. Подходя к двери номера Галины Анисимовны, Диана стыдливо опустила голову и несмело вошла. — Дочь? — удивление и тревога сквозила во взгляде. — Мама.....мама… — Арбенина сгребла мать в объятиях и словно маленькая девочка, залилась горькими слезами, на плече у самого родного человека. — Диана, что случилось? — Галина Анисимовна пыталась оторвать дочь от себя и посмотреть на нее, но Арбенина лишь прижималась к родному плечу, вдыхая такой уютный запах дома. — Прости меня!!! — сквозь рыдания шептала Динка. — Ты прости меня, ты права! Во всем оказалась права! А я не верила, не понимала, не знала! Мама, сможешь ли ты меня простить? Галина Анисимовна, гладя свою уже совсем взрослую девочку по взъерошенному затылку жмурилась от слез, срывающихся из-под ресниц. — Я простила тебя, давно простила.Расскажи, что случилось? Диана отстранившись, рукавом стерла пелену слез и крикнула: — Я сломала ее скрипку случайно! Я не хотела! Это были эмоции, порыв! Я не контролировала себя, черт возьми! А она…спланировала все, продумала. И сделала мне больно, при этом оставаясь белой и пушистой. Она сделала меня виноватой во всех грехах, а сама растоптала меня и мою любовь к ней! Мама, я же люблю ее! До сих пор! И сейчас! Всегда! Даже когда ненавижу! Рухнув на кровать, Арбенина подтянула ноги к коленям и затихла. — Любишь? — Галина Анисимовна неподвижно стояла, смотрев на сжавшуюся в комок Динку. — Она сломала мою гитару! Любимую гитару, а еще вчера, я говорила ей, что она носит ее имя, а сегодня мне ее подбросили к машине. — Почему ты думаешь, что это именно Света сделала? — Она обронила медиатор свой. — А может его просто подбросили, чтобы ты на нее подумала. — Мама, она это сделала не сама! Это мог быть кто угодно, роли это не играет. Только два человека знали про эту гитару — ты и со вчерашнего дня Сурганова. Она отомстила мне за скрипку! Галина Анисимовна, обхватив себя за плечи спросила: — Что теперь будет? — Ничего не будет! Уже ничего! Я не смогу ей этого простить, но вот даже сейчас, когда я ненавижу ее всем сердцем, мне кажется, что люблю еще сильнее. — Динка, дочка! Она сломала тебе жизнь! Забудь о ней! — Не могу! — Арбенина вдруг вскочила! — Я не смогу забыть о ней никогда! Это моя жизнь! Мой свет! Мой воздух! — Ты совершаешь сейчас большую ошибку… — Я совершила их за свою жизнь уже столько… — Диана, все пройдет, это должно было случиться. Я говорила тебе, что она не такая, какой ты ее считаешь. Забудь о ней! Человек, который любит, никогда не причинит столько боли. Вдруг, Арбенина, глядя матери прямо в глаза заговорила: — О гитаре знала только ты. Ты еще тогда смеялась надо мной, помнишь? — зрачки Дианы расширились, а в горле стоял крик. — Только ты имела свободный доступ к студии, инструментам. Только тебя в своем доме никто не заподозрит! — Диана отшатнулась назад, свалив с тумбочки бутылку с водой. — Скажи, что я ошиблась! — Диана кричала, смотря во влажные от слез глаза матери. — Мама!!!!! Скажи, что это не ты! Оглушительная тишина и зажмуренные глаза матери все сказали сами за себя. Арбенина, словно тонущая в душащих ее слезах, прошептала: — Она ведь меня не простит… Что ты наделала!????!!! ОНА ЖЕ ТЕПЕРЬ НИКОГДА МЕНЯ НЕ ПРОСТИТ!!! — крик дочери оглушил Галину Анисимовну. Схватив рюкзак, Арбенина выбежала из номера, срывая петли сильным хлопком. — Прости меня… — прошептала мать, но ее слова утонули в оглушительной тишине. Не разбирая дороги, Диана, сбегая по ступенькам нащупывала в кармане телефон. Мысль была лишь одна — найти Светку и…Она не знала, что говорить и что делать. Она просто хотела быть рядом с ней. Прыгнув в машину и заводя мотор, она набирала номер, раз за разом слушая длинные гудки в трубке. Машина рванула в ночь, унося за собой Диану. Телефон молчал, с каждым гудком отбирая удары сердца. Километры дороги утопали в слезах, летевших с неба крупными каплями, а Диана кричала в пустоту ледяной ночи лишь одно слово: — Прости!