Black moon

В конечном итоге, Кора и Леопольд смогли перестать спорить и мериться властью, решив для себя, что союз их дочерей — прекрасно сыгранная партия. К слову, Миллсы даже поздравили Зелену с грядущей помолвкой. На разницу в возрасте они совсем не обратили внимания, зато отметили для себя, что Зелена старается лишний раз придержать язык за зубами и постоянно взглядом ищет одобрения у Мэри-Маргарет, которая смотрит на неё влюблёнными глазами. — Это нелепо, — пробормотала Реджина, яростно вонзая вилку в салат. — Мир сошёл с ума. — Что-то не так, дорогая? — удивленно посмотрела на дочь Кора. — Нет, всё так, мама, — язвительно выплюнула брюнетка. — Просто вспомнила, как вы с отцом всячески препятствовали, когда мы с Сидни начали встречаться. — Мистер Гласс не был для тебя подходящей кандидатурой, — жестко осадила её миссис Миллс. — Во-первых, он к тому моменту был уже дважды разведен и за душой не имел ни гроша. Во-вторых, он старше тебя на двадцать лет. В-третьих, Сидни даже ни разу не подарил тебе цветы. — Любви все возрасты покорны, — вскинула упрямо подбородок Реджина. — Милая, ты всё равно бы развелась с ним через полгода или год, — пожал безразлично плечами Генри. — Родители знают, что лучше, — усмехнулась озлобленно дочь. — А мнение детей им ни к чему. — Ты действительно хочешь обсудить это сейчас? — нахмурилась Кора. — Прошу прощения, я сыта, пожалуй, вернусь обратно в гостиницу, — Реджина демонстративно отодвинула от себя тарелку и встала из-за стола. — Я тебя отвезу, — тут же откликнулась Эмма, поднимаясь следом за ней. Она ничем не могла аргументировать свой порыв, но оставлять женщину наедине с сумбурными мыслями и задетыми чувствами казалось ей самым настоящим преступлением. И почему-то Миллс-младшая даже не стала возражать, а просто молчаливо кивнула головой, соглашаясь на её предложение. Но больше Свон поразило то, что все присутствующие моментально проявили интерес к еде, обмениваясь между собой короткими репликами, будто в словах блондинки не было ничего необычного и звучали они повседневно и слишком избито, чтобы им уделить внимание. На самом деле, попробуй хоть кто-нибудь, не считая Реджины, воспротивиться, то Эмма бы без лишних сожалений воткнула бы вилку тому в ногу, чтобы заставить замолчать. Бога ради, не стоит вставать на пути у влюбленной и разъяренной женщины. И хвала небесам, что все это прекрасно понимали, так что Эмма с Реджиной спокойно покинули особняк и уселись в машину. Свон вела автомобиль, не обронив ни слова, даже не бросив косой взгляд на свою попутчицу. За окнами мелькал лес и дома Сторибрука. — Спасибо, — сухо обронила Реджина, выйдя из авто. Она закрыла за собой двери и, не дожидаясь Эммы, зашагала к гостинице. — Ок, и так сойдет, — усмехнулась криво блондинка. Ей еще предстояла вечерняя прогулка с собаками, которые наверняка уже успели по ней соскучиться. Эмма пробежалась с Люком и Астрид до парка, а после размеренным шагом повернула обратно к отелю. К её огромному огорчению, Мо с Понго так и не появились. И Свон решила, что Кинлисайд совершил выгул пса гораздо раньше её. Едва она зашла в гостиницу, как Астрид тут же с громким лаем умчалась на второй этаж. Эмма нашла её у номера Реджины, доберманша скулила и печальными глазами смотрела на запертую дверь. — Идем, — позвала её тихо Свон. — Астрид, ты выбрала не самое подходящее время. Собака повернула голову, едва заметно оскалилась и вновь вперилась взглядом в дверь. Эмма, никогда прежде не видевшая такой агрессии со стороны питомца, буквально зарычала, да так что даже Люк навострил уши и встал в боевую стойку. — Что за какофония? — дверь номера распахнулась и на пороге появилась раздраженная Реджина. Астрид тут же воспользовалась моментом и забежала в помещение. Её лай разбудил Генри, спавшего в соседней комнате. Собака принялась облизывать сонное лицо мальчика, чем привела его в дикий восторг. — Прекрати, — раздался недовольный голос Миллс, и Астрид послушно уселась у кровати малыша, стуча хвостом по паркету. — Я сейчас её уведу, — виновато произнесла Эмма. — Ко мне, — позвала собаку Реджина. — Хорошая девочка, — ласково добавила она, гладя доберманшу по холке. — Совсем от рук отбилась, — посетовала Свон. — Она любит меня больше, чем тебя, — ухмыльнулась Миллс. — А ты? — посмотрела на неё Эмма. — Что я? — нахмурилась женщина. — Ты тоже любишь её больше, чем меня? — губы Эммы искривились в ухмылке. Это было странно. Вся ситуация казалась ей странной. Кто вообще ставит вопрос-ультиматум женщине, перед которой благоговеет? Реджина выглядела сильно удивленной и растерянной. Она даже несколько раз тряхнула головой, будто сомневаясь в том, что правильно услышала вопрос Свон. И она уже собиралась ответить что-нибудь резкое, едкое. Выплюнуть насмешку так, чтобы побольнее задеть стоящую перед ней женщину. — Мама, мама, — донесся до неё голос сына, который слез с кровати и теперь сидел на полу, гладя довольную Астрид. — Я хочу пить. — Сейчас, — отозвалась Миллс, одаривая блондинку негодующим взглядом. Этот вечер должен был закончиться в тот самый момент, когда она, выходя из машины, поблагодарила Эмму за поездку. Но вот Свон в её номере и спрашивает какую-то глупость. И, что самое нелепое, у Реджины почему-то не хватает духу выставить её за порог номера, громко хлопнув дверью, а после забраться в удобное кресло, что стоит в гостиной, налить себе сидра и забыть прошедший ужин в кругу огромного количества людей, как страшный сон. Вместо этого она подходит к холодильнику, достает бутылку воды и наполняет стакан. — Вам пора, — у неё всё-таки появляется смелость произнести эти два слова, которые смогут избавить её от присутствия Эммы. — Ты так и не ответила на мой вопрос, — упрямо напоминает ей Свон, складывая руки на груди. Она смотрит внимательно и выжидательно, словно говоря, что не уйдет без ответа. Реджина устало вздыхает, спорить нет никакого желания, впрочем, как и отвечать. — Это просто. Либо да, либо нет. — Я устала, — ворчливо заявляет Миллс, намереваясь уложить сына обратно в постель. — Перестань, — пальцы Эммы резко и несколько болезненно хватают её за запястье, пытаясь удержать на месте. — Руки, — цедит сквозь зубы брюнетка. — Вы забываетесь, мисс Свон, здесь Генри. — Ему нет до нас никакого дела, — отвечает собеседница, но хватку всё же немного ослабляет. — Он слишком увлечен Астрид. Так что? — Вам лучше уйти, — вновь повторяет Реджина. — Дурацкая игра, — выплевывает с недовольством женщина. — Тогда вам стоило подумать об этом до того, как её начинать, — парирует тут же язвительно Миллс. Ей нравится чувствовать прикосновения пальцев Эммы, но она ни за что не признается в этом и потому делает вид, что испытывает дикое отвращение ко всему, что связано со Свон. Она вырывает запястье из захвата и демонстративно морщится, словно получила ожог. — Астрид, — резко зовёт Эмма собаку. Её голос звучит громко, строго и властно. Таким его Реджина слышит впервые, но не Астрид, которая сразу же понимает, что неприятности уже подоспели и ожидают, когда их позовут ко столу. Доберманша поднимается с пола и приближается к своей хозяйке осторожными и медленными шагами. Свон никогда не поднимала руку на своих питомцев, физическое насилие было для неё табу. И лишь по первости повышала голос до невозможного громко, стоило собакам почувствовать себя безнаказанными и бесконтрольными. Со временем крики ушли, на их место пришла сталь, холод и едва сдерживаемая ярость. Такого тона псы боялись больше, чем ора. Это означало, что они действительно напортачили и расстроили Эмму, что за последние четырнадцать лет случалось всего лишь несколько раз. Даже Люк и тот, протяжно заскулил, опустив виновато голову, хотя и понимал, что это не он повёл себя опрометчиво и безрассудно. — На выход, — скомандовала собаке Свон, разворачиваясь на каблуках своих темно-коричневых сапог. И стоило признать, что больше её взбесило не непослушание Астрид, а беседа с Реджиной, которая напряженно смотрела им вслед, даже не удосужившись что-либо сказать на прощание. День Рождения мистера Миллса было решено начать праздновать с самого утра. Малыш Джон и братец Тук приехали на фургоне Мо, аккуратно припарковавшись у дома Скарлета. Позвонив в дверь и дождавшись, когда им откроет Кора, они начали заносить букеты цветов в дом, попутно рассыпаясь в поздравлениях. И Кора была настолько сильно впечатлена, что только молчаливо кивала головой, начисто забыв про гостеприимство. В скором времени гостиная была завалена цветами и в особняке закончились вазы. Большую часть букетов погрузили в ванную с водой и прилетело даже раковинам. Джон торжественно объявил начало празднования и сообщил, что через час чету Миллсов ожидают на центральной площади Сторибрука для продолжения чествования. Праздник был распланировал с размахом, никто не собирался пропускать это событие. Владельцы магазинов вешали табличку с надписями «Закрыто», даже круглосуточная аптека объявила о сокращении рабочего дня. Рул Горм и все сестры из монастыря накрывали столы в парке и помогали мистеру Моррису с установкой декораций на площадке, построенной на пристани. И хотя Ворчун недовольствовал и кряхтел, заявляя, что это было изготовлено к свадьбе Эди, но всё же помог развесить гирлянды и переместить цветочную арку в портовую зону. Генри-старший облачился в синий костюм, белую рубашку и коричневый галстук, что удачно гармонировал с его туфлями. Он нервничал и испытывал что-то вроде дежавю, как в тот день, когда давал клятву любви перед своей невестой, священником и толпой приглашенных гостей. Кора надела красное платье, нанесла макияж и ободрительно улыбнулась супругу. В скором времени они окажутся в центре внимания, и она хотела, чтобы юбилей мужа прошел грандиозно и великолепно. Сегодня персона номер один — Генри Миллс, и этого ничто не изменит. — Вы готовы? — Зелена появилась через сорок минут, с восторгом глядя на приодетых родителей. — Мэри ждет нас в машине. — Почему же она не зашла? — спросила Кора, в последний раз смотря на своё отражение в зеркале. — Будто ты сама не знаешь, — усмехнулась рыжеволосая женщина. — Подожди минутку, — попросила её мать. — Милый, не оставишь нас? — она вопросительно посмотрела на мужа, который тут же кивнул утвердительно головой и вышел за дверь. — Мама, насчет Мэри моё желание неизменно, — нахмурилась Зелена. — Бога ради, — отмахнулась Кора. — Мы же еще вчера всё обсудили. Сейчас меня беспокоит Реджина. — Хотела бы я сказать, что она не составит проблем, — развела руками Зелена. — Но ты ведь и сама прекрасно знаешь, какой упертой она бывает. Она скорее всегда будет одна, нежели позволит кому-то снова причинить себе боль. — Знаю, — в отчаянии вздохнула мать. — Значит, придется приложить все усилия, чтобы Эмма сделала первый шаг. — Нет, мы уже достаточно сделали, — покачала головой Зелена. — Я в буквальном смысле рискнула своей карьерой, чтобы разыскать Свон. И если бы не Мэри, то я даже не представляю, как бы мне удалось организовать всю эту ситуацию и свести их вместе? Продолжим давить и от Реджины с Эммой останется лишь пыль из-под колес автомобилей. — Так ты предлагаешь плыть по течению? — нахмурилась Кора. — Не вижу других вариантов, — беспомощно пожала плечами дочь. — Ты не можешь постоянно указывать ей, что делать и как поступать. Реджине уже давно не десять лет, мама. И я знаю, что ты хочешь, как лучше, но, пожалуйста, дай ей возможность самой разобраться со всем этим. Ладно? — Думаю, что я пожалею еще об этом, — поджала губы женщина. — И если она ничего не исправит до того, как у меня закончится терпение… — Тебе стоило сказать ей об этом двенадцать лет назад, когда она позволила Эмме просто уехать, — вскинула подбородок Зелена. — Но ты так упорно игнорировала свою дочь, что даже не заметила, как закрыла птицу в золотой клетке. И когда я сказала тебе, что Реджи влюблена в Свон, что ты сделала? Поставить её во главе практически обанкротившейся компании — было не лучшим решением. — Ты винишь меня? До сих пор? — едва слышно спросила, бледнея, Кора. Она знала, что совершила достаточно опрометчивых поступков, за которые ей приходилось расплачиваться изо дня в день. И если Реджина могла равнодушно ткнуть её в ошибки лицом, то Зелена всегда была более сдержанной, более тактичной, пытаясь сгладить острые углы. И вот теперь она стоит перед ней и будто бьет наотмашь, не щадя, не жалея, в полную силу. — Прости, — устало потерла переносицу дочь. — Правда, прости. Ты была не лучшей мамой, но ты старалась. И глядя, как ты относишься к Генри или Сильверу, меня пробирает ревность и злость. — Старею и теряю хватку, — усмехнулась горько миссис Миллс. — И теперь пытаюсь компенсировать убытки. Я так думала… А оказывается, что всё это время только продолжаю причинять вам боль… Мне жаль. — Нет, нет, — торопливо закачала головой Зелена. — Лучше поздно, чем никогда! Это был твой план, твоя затея. И ты сама сказала, что если Свон единственная, кто сможет растопить сердце Реджины и сокрушить те стены, что она воздвигла вокруг себя, то стоит выложиться по максимуму, чтобы их свести вместе. Мы все оказались здесь только потому, что это была твоя подача. — Которая может вылиться в пустую трату времени, — опечаленно заявила Кора. — Мама, перестань, — нахмурилась дочь. — Они же влюблены в друг друга до чёртиков! — Так ли это? — всхлипнула женщина. — А разве нет? — хмыкнула Зелена. — И надо ли мне объяснять, что это Эмма спасла нашу компанию от фиаско? Думаешь, это по старой памяти? Или просто от безделья? Да она и пальцем бы не пошевелила, не возглавь тогда Реджина «Natfeed»! Ты же это понимаешь? И Реджи… Не будь здесь Эммы, то она бы в очередной раз прикрылась работой, лишь бы не приехать на семейный ужин. Черт побери, мама, она даже поддевает Свон снова, чтобы привлечь её внимание. Этих доказательств достаточно? — Прости меня, — прошептала Кора, делая шаг, чтобы встать поближе к дочери. — Еще вчера, — ответила Зелена. — Я отпустила прошлое еще вчера, когда ты сказала, что Мэри — моё самое лучшее решение из всех, что я когда-либо принимала. Ты была права. Мне несказанно повезло, что такая женщина ответила мне взаимностью. Я наконец-то чувствую себя полноценной и счастливой. — Ну, она лучше, чем Уолш, — пробормотала Кора. — Верно, — рассмеялась дочь. — И как бы это глупо ни звучало, мне стоит сказать отдельное спасибо Свон. — Что ж, — качнула согласно головой женщина, — нам определенно стоит отплатить ей той же монетой. — Да, — усмехнулась Зелена. — Идём, нас уже заждались.