Уборка

Чанбин как всегда встал предпоследним, после Чана. После долгих дней записи единственной радостью было 2 дня выходных. Он знал, что долгий сон это то, что нужно всем в этом общежитии. Хотя не всем так повезло, как ему. Например, Феликсу и Чонину пришлось дежурить, так как их очередь была убираться по всему общежитию. Первым делом после пробуждения он, не разбирая дороги, поплелся в ванну, но там уже оказался Чонин. -Ох, хён, ты уже встал? Вы с Чан-хёном последние, кто ещё валялись в кровати, поэтому я решил приступить к уборке ванны, но если ты хочешь искупаться, я подожду и пойду приберусь в комнатах. - Да, Чонин, буду благодарен, я вчера не успел зайти в душ после практики. Я быстро, иди, разбуди пока Чана. Пусть тоже встает. - Ах… А-ага… - Макнэ раскраснелся и, спешно собирая вещи для уборки, поплелся в комнату старших. Чанбин жил с Чаном, поэтому знает, в какой позе сейчас находится старший, и так же знает, как эта поза может смутить макнэ. Он, быстро приняв водные процедуры, решил отправиться на кухню. Желудок уже просил своё. На подходе к гостиной он услышал негромко играющую музыку и сначала не понял, что это было. Песня оказалась на английском и до боли знакомая. И, только заходя на кухню, он вспомнил о любимой певице Феликса – Beyonce. А играл её «лучший трек для уборки, хён» - «Single ladies». И вот сейчас он стоит в проходе на кухню и рассматривает как этот негодник, стоит на четвереньках, в своих коротеньких шортиках и майке, которая даже Уджину с Хёнджином будет велика, и намывает холодильник. Судя по прилипшей к спине от пота майке, он уже давно убирается. И теперь эта самая майка нагло задирается вверх, показывая ещё больше голой, горячей кожи Чанбину. А тем временем рыжая бестия уже домыл холодильник и, всё так же виляя своей попой, которая, хоть и уменьшилась из-за постоянных диет, не потеряла свою аппетитность, под эту дурацкую музыку, начал мыть полы около кухонных тумб. Со так нравилась эта картина, что он даже не заметил, как рука сама потянулась к колом стоящему члену и стала слегка поглаживать его сквозь так мешающий сейчас слой ткани. Но уже через пару минут наблюдения и самоудовлетворения ему этого стало мало. Возбуждение било в голову с такой силой, что все тормоза просто исчезли. Он медленно подошёл к Ли, обхватил его бока своими ладонями и резко пристроился между чуть разведенных ножек младшего, точно упираясь своим членом ему между булочек. - Ах-х, Хён. – то ли простонал, то ли вскрикнул Феликс, и хотел было уже развернуться, но рука, которая нежно перешла сбоку на спину не дала ему даже выпрямиться. Чанбин нагнулся к младшему, плотно прижимаясь грудью к его спине. Прошёлся маленькой дорожкой поцелуев от шеи до ушка его котёнка и стал шептать ему всё, что он сейчас о нём думает, да ещё таким голосом, что коленки младшего стали подгибаться, и ноги стали ватными. -Малыш, объяснишь мне, почему я минут 10 стоял в дверном проёме и наблюдал за твоей уборкой под эту песню разврата и похоти, которая стоит на повторе, а ты меня даже не заметил, ммм? - Он нежно провел кончиком носа по ушку к волосам, зарываясь в них. Феликс ощущал возбуждение своего хёна, которым тот сейчас потирается о его попу делая небольшие толчки вперёд. И его тяжёлое дыхание, от которого по всей спине бегут мурашки, и его руки которые уже в хаотичном порядке исследуют всю поверхность тела младшего под майкой. - Мм, солнце ты мне ответишь? Но Ли не может ответить. Сейчас в его голове только старший, он уже даже забыл, чем занимался минуту назад. Единственное о чем он сейчас может думать это рука Со, что сейчас подбирается к его соску и начинает слегка его сжимать и обводить по ореолу. -Мг-ах, Бини, я... Я не знаю... В голове каша, пожалуйста... - заикаясь, стал отвечать Ли, сам не понимая, чего он просит. -Что? О чем ты просишь, малыш? Я тебя не понимаю. Чанбин понимает, что младший уже возбужден так же как и он, но хочется в этом удостовериться. Он знает, что тот готов уже на все ради продолжения, но хочется получить полное согласие на дальнейшие действия. Поэтому Со опускает одну руку на возбуждение младшего, слегка сжимая его, а второй рукой приподнимает немного, ставя обе руки Ли на столешницу, чтобы тому было за что держаться. Феликс же найдя опору, выставляя свой зад ещё больше, начинает тереться им о бугорок старшего. - Хён, ну же ты ведь сам уже хочешь. И ты… ах~ - Ему пришлось слегка прервать себя, ведь рука старшего уже перешла из положения поверх в положение под шорты и начала оглаживать член немного быстрее, останавливаясь на особо чувствительной головке. – Ты знаешь, что я просил тебя сделать под эту песню. Да, Чанбин, знает, точнее, только вспомнил про тот разговор, когда младший сообщил ему о его небольшом желании. Правда, это было сразу после исполнения предыдущего его желания. Но вот это вот и близко не стояло рядом с предыдущим. И старший всё понимает, и раз его солнце просит, то он должен исполнить все его желания. - Тогда не реви, когда после исполнения твоего желания у тебя будет болеть кое-где, сладкий. – Томно на ухо произносит Со, снова проходясь поцелуями-укусами от шеи до плеч, и оставляя на тех огромный багровый засос. – Ты только мой, так есть, было и будет всегда. Чанбин резко снимает низ с младшего и с себя, тут же припечатывая его пахом к тумбочке. Он оглаживает такие любимые бока, проводит по каждому ребру, захватывает соски меж двух пальцев, оттягивая и скручивая их. В ответ же слышит такие сладкие стоны. Одна рука возвращается к колом стоящему члену, что упирается в столешницу, и обхватывает пальцами так, что средний и указательный слегка сжимают его чуть ближе к основанию, а большой оглаживает головку, размазывая естественную смазку. Феликс на эти действия стонет ещё громче. Второй рукой Со поднимается от сосков к шее, задирая майку под самое горло, но вырез позволяет спокойно дойти до подбородка и повернуть тот к себе, чтобы впиться в эти малиновые губы. Поцелуй выходит немного жёстче, чем остальные действия, но обоим это нравится. Старший обожает губы Ли. Они всегда такие, мягкие, сладкие и податливые. Сминать их, облизывать и покусывать – вот, что любит Со. Он уже чувствует металлический привкус на кончике языка, но не посмеет сейчас остановиться. Не тогда, когда нужно немного отвлечь жертву, чтобы напасть с другой стороны. Феликс и не замечает, как с его члена исчезает рука старшего, в то время как Чанбин берёт свое возбуждение, слегка размазывая предэякулят, чтобы немного смягчить вхождение, ведь оно будет не так как всегда. Он подставляет член к сжатому колечку мышц, немного раздвигая половинки, и резко входит на всю длину, чувствуя, как стенки прохода сопротивляются такому грубому проникновению, но старший не собирается останавливаться. Он исполнит все желания своего малыша. Поэтому рука снова возвращается на член младшего, начиная вводить по нему вверх-вниз, обводя каждую венку подушечками пальцев. Феликс мычит в поцелуй, что не прекращался ни на минуту, ему нравится. Очень нравится. Да он сам попросил, старшего быть с ним пожестче, и ни сколько об этом не жалеет, а под песню богини, что предназначена не только для уборки, это его личный фетиш. Ли сам захватывает Чанбина за шею одной рукой, зарываясь в волосы на затылке, слегка их оттягивая, и начинает сам насаживаться на член старшего, ощущая, как тот раздвигает мягкие стеночки всё больше и больше, принося небольшую дразнящую, но такую желанную боль. Со не нравится такое самоуправство, поэтому он резко наклоняет младшего вперед, припечатывая к столешнице и шлепает по непослушной ягодице. - Малыш, папочка не разрешал тебе двигаться. Будь хорошим мальчиком и тогда ты получишь всё что заслужил. – Томно шепчет старший. Он ещё раз шлёпает по упругой попе, оставляя на ней след, который чуть позже превратиться в красивое напоминание об этом моменте. И схватив за бока, на которых четко очерчиваются ребра, сам начинает жестко насаживать Ли на свой член. У младшего перед глазами звездочки, ему приятно и плохо одновременно. Он хочет ещё, больше, всего Чанбина. А когда Со проходится по комочку нервов, Ли не выдерживает. Из его уст выходит самый высокий стон, на который он вообще способен. Бин даже не знал, что его малыш так может. Он продолжает проезжаться по простате, при этом одной рукой сжимая член младшего у основания. Он хочет, чтобы высшей точки наслаждения они достигли вместе. Со ловит кайф от того как стенки обхватывают его член, сжимая со всех сторон. Эта узость приводит к такому экстазу, что ни под какими наркотиками его невозможно получить. Феликс – это единственный наркотик Со, его огромный фетиш. Толчки становятся резче, быстрее, жестче. Бин чувствует, что уже на пределе. Пружина внизу уже готова раскрутиться и завести весь механизм любви, к этому лучику солнца, что сейчас ловит такой же кайф. Он видит, как с уголка рта младшего стекает слюна, глаза закрыты от удовольствия, руки сжаты в кулаки, а коленки трясутся так, что ещё чуть-чуть и младший свалится. Поэтому Чанбин снова поднимает Феликса, слизывает стекающую слюну и впивается в губы младшего поцелуем, в котором заключены все его чувства к нему. Последние наиболее глубокие и резкие толчки доводят обоих до исступления. Чанбин кончает глубоко в своего любимого, вгрызаясь в его плечо, да так что на завтра там точно появиться огромный синяк, и их за это по головке не погладят. А Феликс кончает в руку своего любимого, немного марая, до этого уже вымытую столешницу и тумбу, но сейчас ему абсолютно наплевать, что придётся мыть ещё раз. Последние силы покидают младшего и он начинает валиться на пол, но Со вовремя его подхватывает, надевая обратно шорты на младшего и штаны на себя, поднимая на руки и унося того в сторону ванны. Проходя мимо ванны, Чанбин слышит шум воды и что-то ещё хлюпающее. Он улыбается своим мыслям и уносит младшего в спальню, они ещё успеют принять душ ванну, когда та освободится.